Боевые действия и военные походы князя Святослава


Первую свою победу Святослав одержал в 946 г., когда ему было три года. Тогда сигналом к сражению между древлянами и ратью Ольги послужило копье, брошенное ребёнком-князем. Оно упало в ноги собственному коню, а воевода Свенельд подал команду: «Князь уже начал; последуем дружина за князем». Так свидетельствуй! летопись.

О том, какое мог получить воспитание Святослав, чем он занимался в детские годы, мы можем судить по «Поучению Владимира Мономаха» своим детям. Он жил гораздо позже, а правил в 1113—1125 гг., т. в. через 150 лет после Святослав». Однако я к тому времени уклад семейной княжеской жизни изменился ненамного, если судить по «мемуарной* части «Поучения» Мономаха. Он пишет: «А вот как трудился я на охотах... И Чернигове это делал: коней диких своими руками в пущях живыми вязал по 10 и по 20, а кроме того, когда во Руси ездил, своими руками ловил тех же коней диких два тура метали меля на рогах с конем, один олень меня бодал. Вепрь у меня на бедре меч сорвал. Медведь мне около колена подклад откусил. Лютый зверь вскочил мне на бедра и коня вместе со мной повалил. И бог сохранил меня невредимым. И с коня я много раз падал, голову себе разбивал дважды, повредил свои руки и ноги, юности своей вредил, не храня своей жизни и не щадя головы своей.

Что должен был делать отрок мой, то я сам делал на войне и на охотах, ночью и днем, в летний зной и в зимнюю стужу, не давая себе покоя, не надеясь на своих посадников, ни на бирючей, сам все делал, что было надобно: весь порядок в дому своем сам устанавливал и в охотах охотничий порядок сам содержал! и в конях, и в соколах, и в ястребах также...»

Мы вынуждены обращаться к более позднему источнику и будем еще не раз это делать, потому что более ранних не существует, они не сохранялись. Однако важно иметь в виду, что общественная эволюция, экономическое развитие в эпоху раннего феодализма происходили медленно, жизнь консервировала нормы, обычаи, быт. Поэтому сочинения более поздних лет, такие, например, как народные былины, «Слово Даниила Заточника», «Поучения Владимира Мономаха своим детям», «Слово о полку Игореве» и другие, являются бесценными свидетельствами не только по периоду их написания, но и о более ранних временах, И, читая о том, как Владимир Мономах охотился, становился воином, в каких заботах протекала его жизнь, мы вправе отнести эту информацию и к жизни его предка Святослава.

Одинаковая жизнь выковывала типовой характер, о котором применительно к Святославу в «Повести временных лет» сказано: «Когда Святослав вырос и возмужал, стал собирать много воинов храбрых, и легко ходил в походах, как пардус (барс. — Прим, авт.),

и много воевал. В походах же не возил за собой ни возов, ни котлов, на варил мяса, но, тонко нарезав конину ила говядину и зажарив па углях, так ел; не имел он и шатра, но спал, постилая потник с седлом в головах, — такими же были и все прочие его воины, И посылал в иные земли со словами; «Хочу на вас идти».

Это летописное описание очень информативно. Оно позволяет, словно в кинематографе, увидеть княжескую дружину на конях, ее стремительный марш-бросок с редкими дневками и ночлегами в степи. Войско не обременено обозом, оно автономно. Огонь дружинники разводят только по нужде, чтобы не демаскировать себя, едят конину, благо, у каждого всадника есть второй конь. Он—про запас: на случай дикой скачки на перекладных и для общей трапезы, если не удалось добыть стрелой или копьем зверины. Говядиной же разживались, лишь отбив стадо у врага, а на своих землях старались не обижать смердов.

Святослав собирал в свою дружину «много воинов храбрых», он принимал всякого витязя, какого бы рода-племени и веры он ни был. Тогда еще дружина не отгородилась от парода, в нее могли входить представители всех слоев тогдашнего общества. Русский эпос рассказывает о богатырях, не имеющих своего дома и хозяйства, а живущих па княжьем дворе, на княжьих хлебах. В письменных источниках дружинники выступают под наименованиями «великие» и «светлые» бояре, «лучшие», «лепшие» люди, «старцы градские», «нарочитая чадь», «кметы», «княжья мужи» и другими. Слово «князь» (от «кон» — начало, основа) первоначально означало главу семьи, рода или племени, позднее стало относиться к властелину феодального владения, княжества. «Воевода» — предводитель племенного войска, позднее — феодальный военачальник, наместник. «Отроки», «кметы» — молодежь племени, несущая сторожевую службу, позднее — военные слуги князя. «Вервь», «мир» — родовая община, члены которой связаны родственными узами, позднее — территориальная, соседская община. «Изгои» и  «изверги» — изгнанники, изверженные родом, они часто становилась дружинниками, «Смерды» — первоначально самые близкие к властелину,  соумираюшде  с ним, «староста» — старейшина поселка. Младшее   звено древнего десятичного деления «сотня» соответствовала верви, позднее крестьянскому «миру».

Не нужно думать, что дружина представляла какое-то единое военное формирование по типу современных частей, соединений, объединений. Это было, Скорее, переменное объединение людей при многих князьях. Причем дружины могли объединяться. Например, княгиня Ольга имела свою дружину, как и ее сын Святослав. Своеобразие состояло в том, это до лори до времени в Святославовой дружине главными воеводами были варяги Свенельд в Асмуд. Была там и печенежские витязи, воины из других земель и княжеств.

Хороший князь для дружины, а таким и стал Святослав, не жалел ничего. Он знал, что с многочисленными и храбрыми сподвижниками всегда добудет богатую добычу, сокрушит недругов. Потом о старых князьях доброго языческого времени летописец напишет: «Те князья не собирали много имения, вир и продаж неправедных не налагала на людей; но если случится правая вара, ту брали и тотчас отдавали дружине на оружие. Дружина этим кормилась, воевала чужие страны».

У византийского автора Льва Диакона упоминается, что император Цимисхий по договору со Святославом разрешал привозить из Киева в Византию хлеб на продажу. Гласными торговцами были княэь, его «мужи», бояре, городская верхушка. Это был еще один способ «кормления» дружины. К этому времени князь и пружина стала все меньше зависеть от рядовых соплеменников с даме веча. Они стали регулировать накопление средств а запасов для своего существования. Соответственно рост благосостояния позволял увеличивать количественно дружину; все больше людей, разбогатевших за счет походов, стремилось к вольготной жизни и постоянному нахождению при князе. Свидетельство тому можно найти и в былинах. Илья Муромец, «крестьянский сын», почуяв в себе силу богатырскую, не хочет оставаться оратаем, а, откопав спрятанное семейное оружии и доспехи, едет в город, чтобы стать княжьим «отроком» — дружинником. Изгои, т. е. люди, лишенные дола в общественном хозяйстве, уходили к боярам, в их дружины и дворы. «Таким образом, — пишет историк Б, А. Рыбаков в книге «Киевская Русь и русские княжества XII — XIII вв.», — выдвижение части низовых элементов родового общества гало рука об руку с усилением дружинно-княжеского элемента в системе славянских племен».

Всю свою жизнь князь проводил с дружиной: в походах, на полюдье, в пирах, ристалищах, тризнах. Само слово «дружина» происходит от слова «друг», а последнее, как считает историк С. М. Соловьев, от санскритского «дру» — иду, следую. Дружина есть товарищество, объединение людей, собравшихся следовать одной дорогой. То же самое и в польском языке: слово «шляхта» находится в связи со словом шлях» — дорога, путь. Аналогично во французском языке, где route раньше означало дружину, отряд.

Во главе всего древнерусского войска вместе с князем была окружающая его знать. Это, как правило, была военные люди со своими дружинами. Формировалась духовная близость князя с его окружением, его «лучшие мужи», бояре  становились советниками  а соправителями, они назначались на посты воевод  и тысяцких. Как мы уже знаем, Святослав перечит матеря, не принимая христианства из опасения, что дружина будет смеяться. Князь и его бояре были и главными торговцами. Они снаряжали купеческие караваны, а часто и сами возглавляли их. Под конвоем их Дружин уходили караваны в окрестные страны в веси. Фактически дружина являлась правящим классом киевского общества, причем военным классом. Она делилась на высшую — из «лучших», «княжьих мужей», или бояр, и молодшую — из княжьих, боярских отроков. Древнейшее название младшей дружины — гридь. Соответственно палата, помещение, где собирались и пировали дружинники, назывались гридницей, а сам дружинник — гридином. Мечником назывался княжеский слуга, вооруженный мечом, позднее появились оружничие, конюшие и другие слуги князей.

Некоторые исследователи, например В. В. Мавродин, делят дружину на три части.  Они выделяют старшую дружину из «светлых бояр», «лучших мужей», «старой», или «нарочитой», чади. Все они имеют свое хозяйство, двор, челядь, своих дружинников — отроков. Далее идет младшая дружина, которая непосредственно живет ври дворе великого князя, обслуживая его дом, двор, хозяйство. Именно с ней князь делится частью доходов от полюдья, даней, судебных штрафов. Князь снабжает ее оружием и одеждой, кормит и поит, обеспечивает крышей. Из этой среды выходят слуги князя, его телохранители. Наиболее любимые из них,   прославившиеся в боях или на охотах, часто одаряемые князем, получают право выделиться своим хозяйством, переходят в ранг «лучших мужей». К третьей части дружины,  или третьей дружине, при такой классификации относят городовые полки, всех остальных «воев», которых нанимает князь в поход под обещание богатой добычи. Нам кажется неверным последнее определение. Это ужа не собственно дружина, а своеобразное народное ополчение, полунаемная рать, являющаяся основной частью древнерусского войска. Боярскую верхушку дружины дополняли сотские и десятские городовых полков и остальной рати. Тысячей командовали тысяцкие, избиравшиеся на сходках или назначаемые князем. Это фактически уже были полки, которые дополняли дружину в больших, объявленных князем походах. Городовые полки принимали постоянное участие в походах князя наравне с его дружиной. Все решения князь принимал с членами старшей, боярской дружины c тысяцкими. Они составляли его думу, своеобразный государственный совет, постепенно вытеснивший вечевую форму принятия решений.

Как мы уже говорили, в дружинную верхушку должны были входить служители культа — волхвы, кощуны, обеспечивавшие милость громовержца Перуна и других языческих богов-идолов. Трудно представить себе княжескую думу без них, как и без купцов, обеспечивавших приток иноземных товаров, серебряных и золотых монет. Не без основания В. О. Ключевский в «Курсе русской истории» пишет; «Составляя военно-правительственный класс, княжеская дружина в то же время оставалась ещё во главе русского купечества, из которого выделилась, принимала деятельное участие в заморской торговле». Боями назывались все те, кто не входил в княжескую дружину, но составлял войско, Это были не только воины городовых полков, по и люди, приходившие из сел и племен, расположенных вокруг городов из других княжеств. Воями называла всех тех, кто шел с князем в поход, имея при себе оружие. Она была своеобразным народным ополчением, многократно усиливавшим княжескую дружину.

Академик Б. Д. Греков в книге «Киевская Русь» (М., 1953) пишет: «У меня нет сомнения в том, что, если смерды-крестьяне участвовали в войске в XI веке, то тем более они должны были участвовать в  более раннее время, и чем раньше, тем больше, пока мы не дойдём до того момента, когда весь народ и был войском. Если мы признаём, что смерды - не только зависимые люди, а основная масса сельского населения, которая может быть зависимой и независимой, то именно эту массу сельского земледельческого населения мы можем встретить в войске, но под терминами племенными».

Когда князь объявлял народу о походе, в него, как правило, уходил отец со старшими сыновьями, сколько бы их ни было, а младший (но уже взрослый) оставался дома для охраны семейства. По окончании похода войско (кроме дружины) распускалось. Все участники похода имели свою долю в добыче. Князья оговаривали у побеждённых дань в пользу войска. Так, Олег вытребовал у греков по 12 гривен на каждую ладью своего войска. Конечно, доходы дружины были более ощутимыми.

Помимо военных трофеев рабами и награбленным имуществом она имела свою долю от полюдья, ежегодных даней покорённых племен и от Византии по договорам Олега, Игоря и Святослава.

В тех случаях, когда раздавался призыв к защите земли Русской от внешних врагов, материальной наградой были захват пленных, отобранное оружие, обозы. Побеждённые облагались данью в пользу семей убитых ратников, им же шла часть доходов от продажи пленных на невольничьих рынках или полученного за них выкупа.

Войска в сражениях располагалась обычно тремя частями: большой полк, или чело, и два крыла. В большой полк ставились городовые полки, народное ополчение; дружина размещалась по крыльям и вводилась в бой в выгодный момент. Перед движением на противника трубили в рога. Войско со знаменем, или стягом, сходилось в бою с противником и расходилось по нескольку раз. Движение стяга определяло направление перемещения войска. Стяг указывал и местонахождение князя. Исход боя во многом зависел от результатов рукопашных поединков многих бойцов. Поединки часто заканчивались схваткой уже без оружия, когда душили противника руками, сбивали  наземь,, добивали ножами, окованными дубинками, ногами.

В поход без обоза можно было идти лишь малой дружной на лошадях. В большой поход шли с обозами и припасами. Нередко, как это сделал Игорь в 944г. орган организовывались комбинированные походы, когда большая часть войска шла на ладьях по водным путям, а дружина — верхом на лошадях. Для вывоза добычи с севера использовали санный путь по зимнику.

Как свидетельствуют византийские источники, русские предпочитали биться пешими. Они чаще ходили в походы на ладьях. Лошади бралась в поход главным образом для обоза., без которого было не обойтись. Конница была немногочисленна, ее составляла княжеская дружина, У князей и «светлых бояр» для военных надобностей на вольных пастбищах выпасались табуны лошадей, Сражения нередко начинались единоборством бойцов, бившихся перед строем изготовившихся к сражению войск двух сторон.

Города русское войско брало с большим трудом, обыкновенно долгой осадой или измором. Сама существовавшая тогда терминология доносит до наших дней способы овладения ими: взять «на копье» (штурмом), остоем, стоянием (осадой), изъездом, изгоном (неожиданным ударом). При осаде и штурме городов применялись осадные, стенобитные и камнеметные машины (туры, пороки). Во время приступа осаждавшие производили земляные работы, чтобы можно было подступиться к городским стенам и башням, лишить город поступления воды, продовольствия, Погнушались обмана, чтобы ворваться в город или поджечь его. Иногда удавалось посулами, подкупом склонить часть населения к измене, сдаче города или открытию крепостных ворот.

При Святославе Киевская Русь значительно усилилась, было продолжено объединение славянских земель под эгидой Киева. Его походы отличались стремительностью, комбинированным характером. Они начинались весной, когда вскрывались ото льда реки и озера, и продолжались до осени. Пехота двигалась в ладьях по воде — рекам, озерам, морю, конница — по суше, вдоль побережья. Для разведки противника и охранения впереди войска юли особые отряды типа авангарда. Когда войско располагалось на кочевку или отдых, выставлялись «сторожа» — охранение. Как' мы уже отмечали, Святослав предпочитал выступать на противника открыто, объявлял: «Хочу па вас идти». Он старался разгромить силы противника по частям в двух, трех сражениях, перемежающихся быстрым маневром силами. Святослав умело использовал разногласия и распри между Византией и подвластными" ей племенами, заключая временные союзы с ними для разгрома войска основного противника. Б походах впереди русского войска вбежал» отряд разведчиков, в задачу которого одновременно входила обязанность изыскивать продовольствие, заботиться о корме для лошадей. Разведка велась наблюдением, захватом пленных, местных жителей, во вражеский стан иногда засылались лазутчики. За разведкой следовали главные силы и обоз. Доспехи и часть оружия перевозились на повозках. 96

Древнерусское военное искусство формировалось в условиях участия в боевых действиях народных масс. В этом была его сила, особенно при решении оборонительных задач. Наступательную стратегию и тактику выработал и развил Святослав. Он умело сочетал применение большого войска, с маневренными молниеносными действиями конной княжеской дружины. Причем, можно сказать, от него исходит стратегия бить врага на его землях. Это особенно относилось к Византии. Сила последней была в отлично подготовленной и хорошо вооруженной пехоте, а традиции военного искусства восходили еще к Александру Македонскому, к римским легионам. Бороться с таким сильным и искусным противником можно было,, лишь осваивая его опыт. Так у восточных славян родился строй, вошедший в историю под названием «стена», Это плотный и глубокий боевой порядок пеших воин .08. Его фланги охраняла конница. Такой боевой порядок в сочетании с упоминавшимися нами защитными валами обеспечивал оборону и наступательные действия в сражениях как с кочевниками, так в с византийской тяжелой пехотой и конницей. Дружинники были вооружены обоюдоострыми мечами, боевыми топорами, копьями. Последние были двух видов: боевые, с листовидным, металлическим тяжелым наконечникам, насаженным на длинное древко, и метательные, иначе — сулицы, которые были значительно легче. Ими забрасывали приближающиеся ряды вражеской пехоты или конницы. На вооружении воинов были также сабли, секиры, ножи, булавы, окованные железом палицы. У князей и их дружинников стали появляться кольчуги, металлические шлемы, медные и железные бляхи, кованые щиты, у пехоты — деревянные, почти в рост воина. Чтобы издалека опознавать друг друга, щиты окрашивались в красный (червленый) цвет. К шлему часто прикреплялась кольчужная металлическая сетка — бармица, прикрывавшая шею. Кольчуга появилась на Руси раньше, чем в Западной Европе, где предпочтение отдавалось латам. Кольчуга представляла собой металлическую рубашку, сплетенную аз кованых колечек, каждое из которых было продето is четыре соседних.

Вооружение стоило дорого, лишь «княжьим мужам» было по достатку содержать боевых коней. Горожане была вооружены гораздо лучше земледельцев, которые не всегда вмели оружие, сделанное кузнецами и ремесленниками.

Пеший строй Святославова войска перенял достоинства и преимущества византийской фаланги. Свою «стену» Святослав строил из пеших воинов в глубину до 10, а иногда до 20 шеренг. Фланги «стены» он охранял отлично вооруженной и обученной конницей, готовой в любой момент ударять, по смявшему пехоту врагу или опрокинуть отступающего противника.

Перед пешим строем Святослав выставлял лучников. Он ввел второе эшелон пешего боевого порядка, чем повысил его обороноспособность и создал возможность контратаки из-за первой линия, Святослав был единоначальником в войске в войске, оно имело жесткую воинскую дисциплину. Дружина состояла из воинов-профессионалов. Они были искусны в любом виде конного и рукопашного боя, могли действовать в строю и индивидуальных единоборствах, владея всеми видами оружия. Все воины были связаны войсковым братством, традициями взаимовыручки. Как свидетельствует летопись, она говорили Святославу: «Где твоя голова ляжет, там и свои головы сложим».

Дли отражения конной фронтальной атаки в русском войске применялись копья возрастающей длины, которыми вооружилась пехота. «Стена» выстраивалась предельно плотной. В передний ряд становились воины, хотя бы частью защищенные доспехами. Шеренги прикрывались почти ростовыми щитами, за которыми выставлялись копья. У передних воинов они были короткие, в каждой следующей шеренге — более длинные. Применение удлиняющихся копий было заимствовано у византийцев. Шестишеренговый строй оказывался неуязвимым для греческой, а тем более кочевой конницы. Длина копья у последней шеренги могла достигать 5—6 м и более. Возрастающая длина копий позволяла пешему строю соединить наконечники копий в один ряд, что образовывало сплошной смертный частокол.

Атакующую конницу встречали залпами стрел из луков. Затем лучники уходили в интервалы пешего строя в тыл и уже оттуда продолжали осыпать стрелами врага. При приближении всадников пеший строй опускал копья на плечи впереди стоящей шеренги. При пятиметровой длине заднего ряда копий на каждого всадника приходился частокол из десяти и более копий. Первая и вторая шеренги пеших воинов с короткими копьями стремились поразить лошадей, третья и последующая шеренги метили во всадников. Пробить такой пеший строй копейщиков ромеям не удавалось во всех их многочисленных конных атаках под Доростолом. Здесь же, как уже отмечалось, Святослав ввел вторую линию обороны.

Мы упоминали, что в период «военной демократии» на Руси по «Правде Роськой» кровная месть могла быть заменена вирой в 40 гривен независимо от происхождения убитого. Однако постепенно такая плата стала меняться в зависимости от социальной роли потерпевшего. Так, за дружинника, «княжьего мужа», вира удваивалась (80 гривен), в то время как за женщину снизилась в той же пропорции (20 гривен). Хотя, по свидетельству былин, женщины встречались и среди дружинников, воевали и пировали с ними, похваляясь своей храбростью, силой, мудростью, не отличались стыдливостью.

Уже при Игоре ближайшие князю  знатные люда могли иметь свои дружины, которых  они приводили вод руку князя. В мирное время этих войск хватало на острастку внешних врагов, охрану территории государства, дозорную службу, сбор полюдья. Однако в случае крупных набегов кочевников, других внешних врагов, организации походов в чуждые пределы сил дружин было недостаточно. Тогда в поход призывался народ, однако под стяг князя привлекалось уже на все мужское населенно, а выборочно, по мере надобности и из определённых слоев населения. Например, а разгар пахоты, сева, уборки урожая оратаи, смерды, возделывавшие землю, не могли бросить свою работу. Чаща уходили в поход молодые отроки, свободные жители городских посадов, звероловы и охотники.

Дружинники могли переходить от одного князя к другому и даже из страны в страну. Немало их было на службе у византийского императора. Не случайно даже в греко-русских договорах оговаривалось это их право и соответственно их имущественные права как в Византии, так и на родине. С. М. Соловьев в «Истории России с древнейших времен» сообщает, что в Га-лицкой Руси известны былины о дружинниках-русах, которые собирались идти па Дунай в службу к царю греческому или болгарскому.

Военную силу Киева, получившую признание в договорах с Византийской империей 907, 912, 944 гг., уважало н признавало «всякое княжье» отдаленных племен, приобщившееся благодаря авторитету Руси к мировой торговле и считавшее за честь участвовать в походах древнерусского войска.

Кроме «воев» и княжеских дружин в древнерусское войско входили наемные отряды варягов, хазар, касогов, печенегов. Приглашая к себе на службу варяжские дружины па выгодных для них условиях, русские князья видели в них мощную силу, поскольку она состояли из профессионалов, людей хорошо подготовленных в военном отношении.

Мы уже упоминали, что будущей дружиной Святослава командовал приглашенный Игорем Свенельд, имевший и свою дружину из варягов. Сам Святослав, вступив в командование киевским войском, как свидетельствуют летописи, никогда не нанимал варягов, хотя благоволил к печенегам, от рук которых и погиб.

Своп походы Святослав начал в 964 г., когда ему исполнилось 22 года, с покорения славянского племени вятичей на Оке. Они платили дань хазарам по шелягу (золотая монета весом около 4,5 г) с сохи. Он обязал их платить дань Киеву. В следующем году Святослав покорил волжско-камских болгар в мордовские племена.

Мы не случайно акцентировали внимание читателей на том, что киевский князь и его дружина были заинтересованы в развитии торговли, обеспечивали безопасность торговых путей. Через Киевскую Русь шла в торговля Востока с Западом, однако экспорт восточных товаров в Киев и далее в западноевропейские страны сдерживали кочевые племена, государства нижней Волгл да и сама Византия. Поэтому походы Святослава были направлены сначала на восток, а потом на юго-запад.

На Востоке Хазарский каганат обогащался за счет таможенных пошлин на товары и грузы в Киевскую Русь, грабил купеческие караваны русов, регулировал торговлю между Востоком й Западом. Хазария была естественным противником разраставшегося и крепнувшего Древнерусского государства. Хазары держали в руках устье Волги, контролируя торговый путь в Среднюю Азию, на рынки Багдада, в Индию.

Хазарский каганат возник в середине VH в. на территории Северного Кавказа, Приазовья, Донских степей. Во второй половине X в. Хазария я Византия были едины в том, чтобы отрезать Русь от торговли по Волге, Дону, Каспийскому и Черному морям. Поэтому дружины Киевской Руси не раз совершали походы в земли Камской Болгарии, на Волгу, Северный Кавказ и в Крым, стремясь обеспечить торговые пути русских купцов на рынки Востока.

Этим и объясняется выбор Святославом направления первых своих походов, В 965 г. он разгромил ха-аарское войско и овладел столицей каганата — городом Июль и важными крепостями Саркел (Белая Вежа) на Дону и Семендер на Северном Кавказе. Были побеждены племена ясов (осетин), касогов {черкесы, адыгейцы), нападавших на юго-восточные пределы Руси. Поход был закончен на Таманском полуострове. Здесь, в устье Кубани, Святослав основал город Тмутаракань, ставший впоследствии столицей одноимённого русского княжества. Протяженность похода по суше и рекам составляла 102

около 5 тыс. км. Он продолжался, если судить по летописи, три года, а по восточным источникам — и того больше. Значат, русскому войску пришлось зимовать на Волге, а потом на Северном Кавказе и, возможно, в Тмутаракани. Это была длительная война, которая развернулась на огромном пространстве. Святослав проявил себя как талантливый полководец. Разгром каганата был тщательно продуман и великолепно осуществлен. Первый поход на север, в землю вятичей и волжско-камских болгар, отрезал от каганата возможных союзников и обеспечил надежный тыл. В походе следующего года по Волге Святослав последовательно овладевал опорными крепостями противника, не давая ему собрать силы для решительного сражения и надежной обороны.

В результате военной кампании Святослава развалилась и исчезла с карты Европы огромная Хазарская империя, были расчищены торговые пути на Восток, завершено объединение восточнославянских племен в единое Древнерусское государство.

Укреаив н обезопасив восточные границы, Святослав перенес свое внимание и военные усилия государства на Запад. Здесь помещался так называемый '«остров русев», образованный излучиной и дельтой Дуная, морем и огромным оборонительным Трояновым валом с заполненным еодой рвом. Где-то здесь, на Дунае, в свое время легендарный Кий основал свой Киевец.

«Когда жз славяне, — утверждает «Повесть временных лет, — жили на Дунае, пришли от скифов, то есть от хазар, так называемые болгары и сели ко Дунаю, а были насильниками славянам».

Затем их потеснили белые и черные угры. Можно полагать, что дунайские переселенцы и образовали «остров русов», как считает известный историк М. К. Тихомиров. Торговля Киевской Руси с Византией и Болгарией сближала ее с приморско-дунайскими славянскими племенами. Эти связи особенно окрепли в эпоху Святослава.

В 967 г. он дошел на дунайских болгар. «И бились по обе стороны, — рассказывает летопись,  —  и одолел Святослав болгар, и взял городов ах восемьдесят по Дунаю, и сел княжить таи в Переяславце, беря дань с греков».

Однако попытка Святослава превратить Переяславец в столицу нового государства, а может быть, и всей Древнерусской державы не увенчалась успехом. Этого не могла позволять Византия, увидевгаая для себя смертельную угрозу в таком соседстве.

Пока Киев оставался без князя и его дружины, греческая администрация организовала набег на него печенегов. В Киеве находилась состарившаяся Ольга с малолетними внуками. Орды печенегов осадили город, в нем не хватало запасов пищи. На другой стороне Днепра собрались ратные люди, но они остерегались напасть на печенегов, помочь осажденным.

Правда, угроза не миновала, она только отодвинулась, поскольку печенеги быстро разобрались что к чему. Но в это время в Святославу ужо бежали гонцы с посланием от киевлян. Святослав был легок на подъем, он совершая один из привычных для его и его дружины и скоро был в Киеве, отогнав от него врагов. Летопись подробно описывает ратные дела капая, автор как бы любуется им. Пожалуй, как ин в каком из преданий, чувствуются симпатии автора летописи к князю-полководцу, он сравнивает его с барсом.

И, несмотря на благополучный исход эпизода с осадой Киева, укор усиливается в одной из следующих записей. Когда Ольга умерла, Святослав, похоронив ее ко христианскому обычаю, посадил своего старшего сына, Ярополка, княжить в Киеве, второго сына, Олега, — в Древлянскую землю, а малолетнего Владимира в Новгород, варваров с ним дядю Добрыню, сына Малка Любечааана, а ни одной из упомянутых нами версий — самого древлянского князя.

К этому времени умер болгарская царь Петр и воцарился его сын Борис. Воеводой у него стал известный варяг русской службы Свенельд. В Византии императором стал Иоаын Цимис.чий, собственноручно зарубивший мечом предшественника, своего двоюродного брата Виквфора Фоку. Летом 970 г. Иоанн вынужден был послать часть войска во Фракию, а сам с другой его частью выступил против восставшего в Малой Азии брата Накифора — Варды Фока. Все это способствовало тому, что русские а болгарские войска изгнали византийских чиновников и войска на Болгарии. В том же 969 году Святослав заключил в Преславе, столице Болгарии, договор с царем Борисом о совместной борьбе против Византии.

Дружины Святослава перешли Балканы, пересекли византийскую границу, взяла Филштоиоль. Перед сражениями Святослав вдохновлял свое войско пламенными речами. Пересказ одной из них приводит византийский хронист X в., уже знакомый нам Лев Диакон. Вот она: «... проникнемся мужеством, которое завещали вам предки, вспомним о том, что мощь росов до сих пор была несокрушимой, и будем храбро сражаться за свою жизнь! Не пристало нам возвращаться на родину, спасаясь бегством. Мы должны либо победить и остаться в живых, либо умереть со славой, совершив иидвиги, достойные доблестных мужей».

Сходная по содержанию и эмоциональности речь Святослава, относящаяся к сражению 971 г., приводится и в «Повести временных лет». В одном из сражений он обращается к дружине: «Нам некуда уже деться, хотим мы или не хотим — должны сражаться. Так не посрамим земли Русской, но ляжем здесь костьми, ибо мертвые не принимают позора. Если же побежим — позор нам будет. Так не побежим же, но станем крепко, а я пойду впереди вас: если моя голова ляжет, то о своих сами позаботьтесь...» И исполнились русские, и была жестокая сеча, и одолел Святослав, а греки бежала». Тесня противника, овладевая городами, войска, подвластные Святославу, остановились за четыре дня пути до Ца;>ьграда, но император Иоанн Цямисхкй собрал в бросал против своих врагов большие силы. В сражении под Аркадиополем печенеги и венгры, входившие в русско-болгарское войско, не выдержали натиска греков, и Святослав вынужден был с потерями отойтв к Доростолу (теперешняя Силистрия). Здесь русские засели в укрепленном лагере, обложенные со стороны Дунай (см. схему) греческим флотом из 300 судов, а с суши армией Цимисхия, который для подкрепления вызвал войска из азиатских греческих владений, Ромеям удалось взять болгарскую столицу — Великий Преслав, где они пленили царя Бориса. «Ромай, — пишет Лев Диакон, — все разом ворвались в город, рассыпались по узким улицам, убивали варягов я грабили их имущество».

Вырваться из поверженной столицы удалось лишь части дружины Свееельда, охранявшей царский дворец. Сам дарь Петр и его семья были пленены византийцами.

Под Доростолом русские и греки не раз сходились в сражениях, после которых наступали передышки, когда русы сжигали павших воинов в погребальных кострах. После двухмесячной осады греками здесь начался голод. Положение было критическим, Святослав призвал своих воинов к решающему сражению. 20 июля 971 г., в день громовержца Перуна, русские попытались опрокинуть греков в уйти из лагеря. По Льву Диакону, силы сторон составляли: у русских — 37—40 тыс., у греков — 45—60 тыс. человек. За период с 24 апреля 971 г. (начало осады) до 22 июля 971 г. русские потеряли 15 тыс., греки —. 15—20 тыс. человек.

Однако па та ни другая сторона не добилась победы. Начались переговоры о мире между двумя владыками. В византийских источниках сохранилось описание внешности Святослава: умеренного роста, не слишком высокого и не очень низкого, с мохнатыми бровями и светло-синими глазами, Он был курносым, безбородым, с густыми длинными усами. Голова была выбрита наголо, но с одной ее стороны свисал клок волос, означавший знатность рода. Крепкий затылок, широкая грудь, соразмерное телосложение. Выглядел он угрюмым в диким. В одно ухо у него была вдета золотая серьга; она была украшена карбункулом, обрамленным двумя жемчужинами. Одеяние его было белым, как и у других, но гораздо чаще.

На встречу с императором Иоанном Цимисхпем Святослав переплыл Дунай на ладье, причем сидел на веслах и греб вместе с остальными, ничем среди них не выделяясь. Разговаривая с императором сидя в ладье, поговорил об условиях мира и уехал. Император был поражён простотой одежды великого князя. И наоборот, Святослав не обратил внимания на одежды своего собеседника. Договор гласил — цитируем летопись: «Я, слав, князь русский, как клялся, так и подтверждаю договором этим клятву мою: хочу вместе со всеми подданными мне русскими, с боярами и прочими в полную любовь с каждым великим царём греческим... И никогда не буду замышлять на страну вату, не буду собирать на нее. воинов, и не наведу иного народа на страну вашу, ни на ту, что находится под властью греческой, на на Корсунскую страну и все города тамошний, ни на страну Болгарскую. К если иной кто замыслит против страны вашей, то я ему буду противником и буду воевать с ним.,.»

Заключив договор с греками, 22 тыс. русских, снабженных провиантом на дорогу, отправились домой, возглавляемые Святославом и Свенельдом. Проплыв на ладьях до «острова русов» в низовьях Дуная, войско разделилось. Конную дружину возглавил Свенельд, и она напрямую по лесам и степям поспешила в Киев. Ей предстояло преодолеть путь длинной около 700 км.

В два раза длиннее был водный путь на ладьях до устья Днепра, через ого пороги в Киев. Особую опасность представлял именно этот участок, пролегавший по печенежским владениям. Есть две версии последующих событий. По одной ив них, зафиксированной в летописи, византийцы приняли меры, чтобы больше не иметь дела с киевским князем. Они известили печенегов о движения Святослава, Е те напали на его малую дружину у днепровских порогов весной 972 г. Из черепа убитого князя печенежский хан Куря сотворил чашу, оковал ее.

Но другой версии, с печенежским князем был в сговоре воевода-варяг Свенельд, замысливший править при Ярополке а Киеве и остерегавшийся Святослава.

Печенеги караулили возвращавшееся русское войско по двум маршрутам: по сухопутью — через Уличскую и Тяверскую земли и по водному пути. И тогда Свенельд предложил Святославу следовать с дружиной на ладьях кружным путем, а он в это время со своей дружиной а всеми конниками пойдет по прямой к Киеву, отвлекая на себя печенегов. Пока они заметят ошибку, Святослав пройдет порога у Хортицы. Естественно предположить, что Святослав согласился с таким выгодным и безупречным с военной точки зрения планом. Все было предусмотрено правильно, кроме возможности предательства и сговора воеводы-варяга о печенежским ханом.

Только доплыв до Хортацы, Святослав понял, что его заманили в в ловушку. У днепровских порогов, против ожидания, стояли не дозоры, а главные силы хана Кури. Прорваться без конницы было невозможно, обещанной от Свенельда помощи из Киева еще ждать долго. И тогда князь вернулся зимовать в Белобережье, в устье Дуная. В начале весны с ослабленной за зиму голодной дружиной он снова поплыл на ладьях вверх по вскрывшемуся ото льда Днепру, но вновь был перехвачен печенегами, а помощь из Киева так и не пришла, хотя Свенельд должен был либо прийти сам с дружиной, либо прислать подмогу. Можно подозревать, что Святослав получил ложную весть от Свенельда о снятии печенежской блокады у днепровских порогов, Иначе становится непонятным, почему осенью Святослав не решился идти напролом и ушел зимовать в устье Дуная, а весной пи с того ни с сего уверенно, без разведки, пошел с дружиной в Киев ио Днепру.

На несуразность всех этих фактов обратил внимание русский историк СМ. Соловьев в своей «Истории России с древнейших времен». Анализируя ситуацию, он пишет: «Святослав завоевал Болгарию и остался там жить; вызванный оттуда вестью об опасности своего семейства, нехотя поехал в Русь; здесь едва дождался смерти матеря, отдал волости сыновьям и отправился навсегда в Болгарию, свою страну, но теперь ОБ принужден снова ее оставить я возвращаться в Русь, от которой уже отрекся,  где уже  княжили его сыновья; в каком отношении он находился к ним, особенно к старшему Ярополку, сидевшему в Киеве? Во всяком случае, ему необходимо было лишить последнего данной ему власти и занять его место; притом как должны были смотреть на него киевляне, которые  и прежде упрекали его за то, что он отрекся от Руси? Теперь он потерял ту страну, для которой пренебрег Русью, и пришел беглецом в родную землю. Естественно, что такое положение  должно было быть для Святослава нестерпимо; неудивительно, что ему не хотелось возвращаться в Киев, и он остался зимовать  в белобережье, послан Свенельда степью в Русь, чтобы тот привел ему оттуда побольше дружины, с которой можно было бы снова выступить против болгар в греков, что он именно и обещал сделать перед отъездом из Болгарии. Но Свенельд волею или неволею мелькал на Руси, а голод не позволил Святославу медлить более в Белобережье; идти в обход степью было нельзя: копи были все съедены, но необходимости должно было плыть Днепром через дороги, где ждали печенеги. Анализ ситуации, сделанный С. М. Соловьевым, последующие события позволяют предполагать, что Свепельд строил далеко идущие сланы в отношения будущею Русской земли.

В отсутствие Святослава Свенельд при Ярополке (ему было 11 лет) играл фактически почти ту же роль, что Олег при Игоре, т. е. командовал дружиной, правил Киевом. Правда, Яроыолк не был великим князем, этот титул оставался за Святославом, Ярополк правил лишь Полянским уделом. Следовательно, любая веро-ятность возвращения Святослава в Киев пугала Свенельда, и он сделал все возможное, чтобы воспрепятствовать этому. Сначала он поддержал намерение князя продолжить осуществление завоевательных походов в Болгарию и против Византии, обещая прислать войско, А когда Святослав не взял его советам и потребовал отогнать печенегов от порогов н обеспечить ему возвращение с дружиной в Киев, Свенельд обманул его, отдав в руки печенегов. Плата хану Куре за содеянное была высокой: во владение печенегам отдавалась Уличская и Тнверская земли на южном правобережье Днепра. В голове Свенельда зрела интриги против Святославовых сыновей. Завершая рассказ о Святославе, следует сказать, что именно он стал первым русский полководцем, выработавшим свою тактику и стратегию, отличную от византийской и варяжской, о чем мы уже говорили. Он любил, пестовал свою дружину, и воины отвечали ему взаимностью. От него идет понятие воинской честя, самоотверженности как морально-нравственного качества воина. В проигранном бою, по Святославу, только мертвые не принимают позора.

Святослав представлен в «Повести временных лет» образцом воина, летописец как бы любуется его воинской доблестью, но осуждает за бесполезные для Русской земли подвиги. Так считали и последующие поколения историков.

Например, С. М. Соловьев писал; «Утверждение Святослава в Болгарии, успехи его в войне с греками могли иметь важные следствия для новорожденной Руси, по историк не имеет права рассуждать о том, что могло быть; он имеет право только сказать, что неудача Святославова проистекала от недостаточности его средств, от того, что он оторвался от Руси, действовал только с одною дружиною, а не устремил па Грецию соединенные силы всех племен, подвластных Руси; только в последнем случае предприятие Святослава могло иметь важное, решительное влияние на судьбы Восточной Европы».

Военная стратегия Святослава была средством его внешней политики. Задачи, как мы убедились, решались последовательно: сначала на востоке, потом на западе. Русское государство при нем расширило границы за счет объединения племен вокруг Киева, их интеграции, обеспечило себе возможности торговли с Востоком и Западом. Тем самым территориально, экономически и политически (в смысле безопасности границ) было обеспечено будущее Киевской Руси. Однако в обеспечении целей обороны государства Святослав нарушил принцип разумной достаточности. Его намерение сделать Переяславец «серединой земли», па которой он княжил, было не понято и не одобрено народом Киевской Руси. Такиа цели военной политики меняли ее содержание, вместо обороны родных пределов Святослав вознамерился сокрушить соседние государства. Оттого, наверное, мы не найдем его имени в былинном эпосе. Простым людям того времени было чуждо его пренебрежение отчей землей, намерение перенести столицу с Днепра па Дунай. Героем народного эпоса стал младший сын полководца — Владимир Красное Солнышко, мудро оборонявший Русь от печенегов и других врагов, добившийся расцвета управляемой им земли.

См. так же:
Боевые походы Добрыни Никитича с князем Владимиром
Боевые походы князя Игоря с дружиной
Вооружённые силы во времена основания древнерусского государства
Информация о древнерусском государстве в русских летописях



Реклама