Пуштуны. Английская колониальная политика


Часть 1. Расселение, основные занятия пуштунов
Часть 2. Социальная структура пуштунских племён

Особенности английской колониальной политики в восточно-пуштунских землях

Захватив земли по правому берегу Инда, английские колониальные власти поставили их под прямое управление Административного совета Панджаба. В 1861 г. заиндская территория была разделена на четыре округа и поставлена под управление двух комиссаров. Резиденция первого из них находилась в Пешаваре (ему подчинялись округа Пешавар и Ко-хат, а также находившийся на левом берегу Инда округ Хазара) , второго - в Дераисмаилхане (ему подчинялись округа Дераисмаилхан и Банну).

Непосредственное управление равнинными округами осуществлялось помощниками комиссаров. Весь административный персонал округов состоял из англичан, в руках которых была сосредоточена вся власть — исполнительная, судебная, организация общественных работ, взимание налогов и т. д. Округа делились на тахсилы, во главе которых стояли тахсилдары, назначенные из числа представителей местной знати — ханов, сардаров и маликов пуштунских племен. Главной обязанностью тахсилдаров было обеспечение "спокойствия и порядка" на вверенной им территории и содействие английским властям в своевременном сборе налогов. Колониальные власти всячески поощряли своих чиновников (военных и гражданских) из пограничных округов изучать язык пушту. Лицам, успешно выдержавшим экзамен на знание пушту, платили дополнительно 500 рупий. Англичанами был даже издан учебник пушту.

Карательные и охранные функции в равнинных округах осуществляли полиция, панджабская пограничная стража и колониальные суды. В ключевых стратегических пунктах были размещены отборные166 части английской колониальной армии Панджабская пограничная стража набиралась из пуштунов, а также панджабцев (сикхов и мусульман). Офицерский состав был из англичан. Численность стражи достигала 1 2 тыс. человек; в ее составе помимо пехоты имелись кавалерийские части, а также несколько батарей полевой и горной артиллерии.

Колониальные суды (магистраты) были заняты рассмотрением только серьезных уголовных и важных гражданских дел, например связанных с обвинением в убийстве, владением крупной земельной собственностью или недвижимостью в городах. Мелкими тяжбами, а также разбором конфликтов между пуштунскими родами и кланами занималась джирга племени, интересы которого эти дела затрагивали . Иногда джирге даже передавалось (по решению магистрата) рассмотрение дел об убийстве; при этом самое строгое наказание, к которому джирга могла приговорить виновного, — 14 лет тюремного заключения.

Английской полиции в выполнении ее функций на местах помогала милиция, набранная из пуштунов — местных уроженцев; командовали ею представители племенной знати, пользовавшиеся особым доверием колониальных властей167.

Из сказанного видно, что уже в первые годы после аннексии заиндских равнинных земель английские власти для укрепления колониального режима стремились активно использовать как соглашавшихся сотрудничать с ними представителей эксплуататорской верхушки пуштунского общества, так и отдельные неизжитые традиционные родо-племенные институты (например, джиргу).

Составной частью английской колониальной политики была целая система мер, направленных на установление действенного контроля над пуштунскими племенами горных районов. Руководство осуществлением этих мер находилось в руках заместителей комиссаров равнинных округов. За каждым заместителем комиссара было закреплено то или иное пуштунское племя или группа племен. Так, заместитель комиссара в Кохате осуществлял политические и административные мероприятия на территориях племен тури и оракзай, заместитель комиссара в Банну — в Вазиристане и т.д. Их непосредственными помощниками были так называемые "посредники и уполномоченные" из пуштунской знати — ханы, навабы, сардары и малики административных (равнинных) округов. Эти "посредники и уполномоченные" должны были информировать власти о настроениях населения горных районов, о тех или иных планах и намерениях ханов и маликов горных пуштунских племен, склонять (путем раздачи денег и т.п.) к сотрудничеству с колониальной администрацией, посредничать в переговорах английских чиновников с племенами, помогать в улаживании конфликтов и споров, возникавших между английскими подданными и горными пуштунами, оказывать властям содействие во168 взыскании штрафов, налагаемых на племена.

Источники сохранили нам имена некоторых из этих, наиболее активных "посредников и уполномоченных". Так, в осуществлении английской политики в отношении юсуфзаев Бунера колониальным властям долгие годы деятельно помогали ханы Хоти и Мардана, в землях африди и муллагири в районе Хайберского прохода - хан Хангу, в Кохате - Музаффар-хан, в Вазиристане — наваб Танка из Де- раисмаилхана, в землях момандов — арбаб Абдул Маджид-хан Халил и др.

Выступая посредниками в конфликтах между горными пуштунскими племенами (нередко эти конфликты разжигались колониальными властями), находившиеся на английской службе пуштунские ханы неизменно решали дела в пользу "лояльного", "дружеского" по отношению к англичанам племени.

В некоторых округах при заместителях комиссаров — англичанах — имелись "особые помощники комиссаров" из представителей панджабской и пуштунской мусульманской знати, облеченные доверием колонизаторов. Так, в Кохате эту должность занимал известный исследователь этнографии и истории пуштунов, автор капитального труда "Хаят-и афгани", сардар Мухаммад Хаят-хан из Ваха (в Панджабе) , а в округе Дераисмаилхан - наваб Танка Шах Наваз-хан. "Особые помощники" были советниками по делам пуштунских племен при заместителях комиссаров, а иногда и непосредственными руководителями важных политических акций в полосе племен169.

Подкуп представителей знати горных пуштунских племен, негласно изъявивших желание сотрудничать с английскими властями, осуществлялся, естественно, тайно либо (чаще всего) под видом дополнительной или личной субсидии — в дополнение к той, которая выплачивалась племени официально, за обеспечение безопасности передвижений по его территории, или как оплата его лояльности Англии170. (Система субсидий была заимствована английскими властями у Великих Моголов, шахов Дуррани и сикхов). Субсидии племенам выплачивались не только деньгами, но и оружием и боеприпасами . Выплата оформлялась соответствующими договорами и соглашениями с пуштунскими племенами и кланами, которых только в 50-е роды XIX в. было заключено около 20.

Важным средством в арсенале мер английской политики была вербовка мужчин в полосе горных пуштунских племен для службы в колониальной армии и полиции, низших звеньях гражданской администрации171 Первые вооруженные отряды горных пуштунов на

английской службе были сформированы еще в ходе завоевания Панджаба (1845-1849 гг .) . Позднее многие пуштуны (административных округов и горных районов) были завербованы в панджабскую пограничную стражу, а также в колониальную армию172.

Чтобы обеспечить лояльность горных пуштунских племен и упрочить среди них свое влияние, английские власти широко применяли различные экономические меры. Использовалась, в частности, зависимость горных племен от продовольствия, которое они получали с принадлежавших им земель на равнинах. Известно, например, что момандам эти пахотные земли и пастбища (которые после аннексии за-индских территорий оказались под полным контролем Англии) ежегодно приносили 10 тыс. рупий дохода173. Колониальные власти разрешали пользоваться такими землями (а также рынками и базарами административных округов) только "лояльным племенам"; для племен "недружественных" они были закрыты, что создавало для последних немалые экономические трудности.

Конечно, колониальные власти не прекращали и попыток насильственного подчинения горных пуштунов. Так, в 1851 г. ими был захвачен Нижний Даур в Вазиристане, в 1856 г. - долина Миранзай и земли племени банраш на запад от Кохата. Вблизи территорий рорных племен, а иногда и непосредственно на их землях они вели строительство фортов, дорог, мостов и других сооружений, имевших военное значение.

В начале 70-х годов XIX в., когда Англия приступила к подготовке захватнической войны против Афганистана (которая должна была открыть колонизаторам дорогу в направлении Центральной Азии), английская политика в отношении горных племен, как и всей заиндской территории, претерпела серьезные изменения. В связи с начавшимся переходом английского капитализма в новую, империалистическую стадию эта политика приобрела еще более изощренные и агрессивные формы174.

Английские власти ликвидировали институт "посредников и уполномоченных" и всю посредническую систему в целом, взяв все сношения с горными пуштунскими племенами в свои руки. При этом было ликвидировано несколько крупных вассальных пуштунских феодальных владений на западном берегу Инда. Так, в 1875 г. было упразднено навабство Танк, а его территория присоединена к округу Дераисмаилхан175 .

Были приняты меры по укреплению экономических связей между землями горных племен и британскими владениями в Северо-Западной Индии. Для этого, в частности, были отменены все пошлины и между пуштунскими районами и Британской Индией установлена система свободной торговли. Были отремонтированы старые и построены новые дороги и мосты в административных округах. В 18 78 г. было принято решение о строительстве железной дороги, которая должна была иметь, конечно, не только торговое и экономическое, но и важное176 стратегическое значение

Был снижен налог, взимаемый с земель, принадлежавших горным племенам, которые находились на территории административных округов; при этом колониальные власти дали племенам гарантию неприкосновенности этих земель . С горных пуштунов, обрабатывавших их, был снят подушный налог, который они раньше платили; одновременно их освободили от уплаты всех недоимок по налогам, числившимся за ними еще с сикхских времен. Английскими властями принимались меры, направленные на поощрение переселения пуштунов из горных районов на территорию административных округов.

Следует заметить, что меры по переселению горных пуштунов на равнины принимались и ранее, с середины 60-х годов XIX в. Так, в 1865-1866 гг. около 20 тыс. каналов (1 канал равен 338,4 кв/м) целинной земли в округе Банну были переданы бит-тани при условии, что они будут их возделывать. Они освобождались на 10 лет от уплаты налога, который позднее устанавливался в 1/4 дохода, получаемого177 с этих земель. Кроме того, биттани была выдана денежная ссуда

Вместе с тем земля горным пуштунам, желавшим обосноваться в административных округах, предоставлялась при условии принятия ими британского подданства. При этом они должны были взять на себя ответственность за лояльность оставшихся в горах сородичей или соплеменников178.

Результатом продуманной и целенаправленной политики английских колониальных властей в отношении биттани стало соглашение от 2 февраля 1876г. При посредничестве и содействии тех биттани, которые ранее обосновались в округе Банну, малики и старейшины горных биттани согласились взять на себя полную ответственность за охрану всех проходов, ведущих через их территорию в британские владения, а также выплачивать компенсацию за скот британских подданных, угнанный на их территорию: за верблюда — 50 рупий, корову и вола — 10 , т.иня — по определению джирги биттани179.

В различных пунктах поблизости от границы с горными пуштунами были учреждены благотворительные миссионерские больницы, диспансеры и аптеки, в которых лечение и отпуск лекарств были для горных пуштунов бесплатными. По свидетельству источников, в эти лечебные заведения обращались жители Бунера, Свата, Баджаура, Кунара, Вазиристана и даже городов Газни и Кабула180.

В административных округах миссионерами были открыты начальные школы, в которых учились дети из горных районов . Их обучали не только общеобразовательным предметам, но и английскому языку и даже английским играм (например, футболу) . В Пешаваре на базе миссионерской школы был открыт первый пуштунский колледж. Молодых пуштунов направляли также на учебу в Лахор. В округах было построено несколько церквей, среди прихожан которых были и пуштуны, перешедшие в181 результате деятельности миссионеров в христианство

Был расширен доступ пуштунов из горных племен в различные учреждения и службы колониальной администрации, как гражданские, так и военные. При этом предпочтение отдавалось выходцам из пуштунской знати182.

Особый упор делался на неравноправные договоры и соглашения с горными племенами, которыми обусловливались права английских властей на постройку (на территории племени, подписавшего такое соглашение) дорог, сооружение военных постов и в особенности признание племенем границ, определенных английской стороной, между Британской Индией и территорией племени183.

Подобного рода соглашения английские власти навязали тури, вазирам хати-хель, бизан-хель, умарзаям, мухаммад-хель, бак- ка-хель и джани-хель. При этом вазиры вынуждены были взять на себя обязательство охранять эту границу и не допускать перехода через нее лиц с территории Британской Индии, а также провоза похищенного в английских владениях имущества184.

Аналогичные соглашения были заключены с оракзаями, даурами185, масудами и юсуфзаями. Насколько можно судить по сохранившимся материалам и источникам, основным методом, к которому прибегали колониальные власти, навязывая горным пуштунам указанные пограничные соглашения, были не столько меры военного давления, сколько умелое использование заинтересованности этих племен в сохранении и развитии жизненно необходимых для них торгово-экономических связей с равнинными территориями.

Одной из главных целей английской колониальной политики в районах, населенных горными пуштунами, было овладение наиболее важными в военно-стратегическом отношении районами и пунктами — прежде всего горными проходами Хайбер, Куррам и Болан. Однако осуществить эту цель колонизаторы сумели только в ходе очередной агрессии против Афганистана (так называемой второй англо-афганской войны 1878-1880 гг.)186.

Что касается английской политики в отношении общинного землевладения и крестьян-общинников, то объективно в силу ее классового характера эта политика была направлена против их интересов. Признав право собственности на землю за крестьянами-общинниками, колониальные власти вместе с тем добивались — административным и законодательным путем — ликвидации обычая "веж" у тех племен, где он существовал (хотя сам по себе "веш" не противоречил интересам английского фиска; так, например, марваты, у которых практиковался "хула веш", аккуратно платили налог) . Собственностью колониального государства были объявлены леса, большая часть оросительных сооружений, пастбища, пустоши, запасы недр. При этом колонизаторы захватили и значительную часть общинных земель. Весь земельный фонд был обложен поземельным налогом.

В то же время, избегая столкновений с восточными пуштунами, колониальные власти открыто не вмешивались во внутренние дела племен и общин. В 50-е роды XIX в. ими было подтверждено право полноправных общинников на присвоение продуктов труда арендаторов, а также общинных слур и ремесленников. Пуштунские общинные институты в административных окрурах были постепенно превращены в низшее звено анрлийскоро колониального аппарата. Так, уже в 1852—1853 pp. все обрабатываемые пуштунами земли на равнинах были измерены и подсчитана причитавшаяся с них общая сумма налога, которая после этого делилась по усмотрению общины между ее188 членами Налогоплательщиками, так же как и при сикхах, были полноправные общинники. Если надел общинника был сдан в аренду, то рента выплачивалась собственнику земли, как и прежде, до английского завоевания, в натуральной форме.

Тяжелым ударом по пуштунам — полноправным общинникам был перевод налогов из натуральной в денежную форму, осуществленный колонизаторами. "Оно (денежное обложение. — Л.Т.) было для земледельцев просто гибелью, — писал Торборн, — так как приводило189 к тому, что они попадали в кабалу к ростовщикам"

В дальнейшем нормы и порядки налогообложения неоднократно пересматривались (в 1855—1858, 1873, 1887 гг. и позже) ; при этом ставки налогов повышались через каждые 10—15 лет. Иными словами, на правобережье Инда была введена система так называемого "временного заминдари". Обложению налогом подлежали все земли общины; круговая порука сохранялась, но платить налог должен был каждый член общины индивидуально. При этом в категорию самостоятельных налогоплательщиков были включены не только собственники земли — помещики и общинники, но и наследственные арендаторы. Поземельный налог взимался со всех земель, а с орошаемых еще и водный налог (абиана) . Налоги взимались в деньгах и вычислялись с каждого акра земли. При этом у непосредственного производителя в пользу владельца изымалось свыше 1/3 урожая.

Колониальная администрация проводила орошение новых земель, которые, считаясь государственной собственностью, сдавались затем в аренду; рента с этих земель шла английским властям.

В тех тахсилах, где сохранили свои владения пуштунские ханы, бывшие вассалами английской короны (например, в Тери — на землях хаттаков), ставки налогов определял сам хан; англичанам же он платил установленную договором о вассалитете дань190.

В 1869 и 1887гг. на правобережье Инда, а также в Панджабе были введены законы о наследственной ("защищенной" или "постоянной") аренде, в соответствии с которой права наследственных арендаторов получила узкая прослойка держателей земли из числа пуштунских помещиков, представителей общинной верхушки, а также разбогатевшие ремесленники, торговцы и землевладельцы индийцы, ранее находившиеся на положении хамсая у пуштунских племен. В то же время мелкие арендаторы-издольщики были лишены каких бы то ни было прав на обрабатываемую землю.

В конечном счете земельно-налоговая политика колониальных властей привела в равнинных округах к тому, что как пуштуны — полноправные в прошлом общинники, так и их арендаторы слились в фактически единое класс-сословие крестьян. Другим важнейшим результатом этой политики стало упрочение позиций крупных землевладельцев, превратившихся к началу XX в. в основную социальную опору власти колонизаторов на равнинных заиндских территориях.

Кроме поземельного и водного налога пуштунские крестьяне вынуждены были платить различные сборы: за пользование пастбищами, пустошами и лесами, за право ношения оружия и др. Они облагались также многочисленными косвенными налогами — на соль, спички, мыло, табак, керосин, ткани домашнего производства191.

Тяжесть налогового бремени и то, что налоги собирались в денежной форме, вели к массовому разорению крестьян, резкому росту ростовщичества, купли и закладов земли. Только за первые три десятилетия английского господства налоги с земель выросли не меньше чем в два-три раза. Так, если сикхам равнинные юсуфзаи платили со своих земель 42 тыс. рупий в год, то англичанам — 148 тыс. рупий.

Английские захватчики, прибрав к рукам правобережье Инда и установив там свой колониальный режим, проводили весьма тонкую политику. Они тщательно учитывали особенности существовавших в регионе до их прихода социально-экономических и общественных институтов, традиции пуштунского общества, своеобразие земельно-налоговых порядков. В первые годы своего господства они собирали налоги с пуштунов-земледельцев равнин в тех же размерах, что и прежде сикхи, а при налогообложении горных племен вплоть до 70-х годов XIX в. пользовались "посреднической системой", о которой речь шла выше; она в основном также была установлена сикхами.

Имеющиеся материалы показывают, что колониальные власти стремились использовать в своих интересах готовые элементы существовавших в пуштунском обществе отношений. Важным моментом их политики была, особенно при создании собственного аппарата управления, опора на феодалов и общинную верхушку восточных пуштунов, использование самой общины как придатка к управленческому аппарату колониальной власти. При этом главную ставку колонизаторы с самого начала делали на феодалов.

Укрепляя свою власть на равнинах правобережья Инда, Англия признала (или подтвердила) права и привилегии ханов и маликов тех восточно-пуштунских племен, которые во время войн с сикхами действовали на ее стороне или сразу же после окончания их признали власть англичан и помогли им в установлении колониального режима. Английская администрация пожаловала этим ханам в дополнение к их земельным владениям пожизненные или наследственные джагиры, равные 1/4 налога, взимаемого с подвластных им племен. Иногда ханам жаловалась в джа-гир и земля в районе проживания их племен. Собственностью ханов была объявлена (и распределена между ними) также часть общинных земель (шаг:илат); налог с них полностью шел в пользу ханов . Наиболее влиятельным и могущественным ханам давали титул "наваб", тем самым как бы возводя их, по выражению одного английского источника, в дворянское достоинство192.

Большинству ханов и маликов было также назначено денежное содержание (инам). В Банну инам составлял около 5% совокупного налога; в тахсиле, населенном вазирами, — даже 101; у марватов и некоторых других племен он равнялся 25—50 рупиям в месяц. Колониальные власти признали собственностью феодалов (светских и духовных) большую часть джа-гиров, розданных тем еще Великими Моголами, Надир-шахом Афшаром, шахами Дурранй или сикхами. Эти джагиры были полностью или частично освобождены ими194 от налогов

Англия восстановила в правах также земельных собственников тех пуштунских феодалов, которые были изгнаны из своих владений либо сами бежали после завоевания правобережья Инда Ранджит Синг-хом. Крестьян-джатов, которые завладели этими землями в период правления сикхов, заставили выплачивать ренту восстановленным в правах феодалам-пуштунам. Таким образом, эти крестьяне оказались фактически "в состоянии крепостной зависимости"195.

Малики деревень были превращены в наследственных начальников (ламбардар) , которые, как и при сикхах, выступали связующим звеном между жителями деревни и вышестоящей властью. В их обязанность входили сбор налогов и оказание помощи администрации в предотвращении нарушений колониальных законов, а также в поиске и аресте провинившихся. За свою службу ламбардары получали инам. Кроме того, они были освобождены от уплаты налогов со своей земли196.

В результате английской налоговой политики в округе Банну из каждых десяти крестьянских дворов девять ежегодно привлекались к суду за недоимки правительству или за неуплату ростовщикам процентов по займу197. Неудивительно, что земельно-налоговые преобразования колонизаторов, приводившие к массовому разорению и обезземеливанию пуштунских крестьян, наталкивались на их упорное сопротивление. Так, источники сообщают о выступлениях жителей Тери, имевших яркую антифеодальную и антианглийскую направленность .

Выступления пуштунских крестьян подавлялись колониальными198 властями с помощью пуштунских же помещиков . Как свидетельствуют многочисленные источники, пуштунские помещики административных округов активно помогали англичанам не только в подавлении выступлений равнинных крестьян. Не менее энергично они участвовали и в организации и проведении многочисленных вооруженных акций, осуществляемых английскими войсками против горных пуштунов , пресекали попытки равнинных пуштунов оказать помощь горцам199 в их сопротивлении колонизаторам.

Ни имущественному положению, ни социальным позициям феодальной верхушки пуштунских племен равнинных округов (так же как и верхушке деревенских общин) установление английского колониального режима на правобережье Инда не нанесло прямого ущерба. Наоборот, с помощью англичан она упрочила власть над своими соплеменниками и бесправными арендаторами, значительно расширила и окончательно закрепила за собой на правах частной собственности свои земельные владения. Таким образом, в лице английских колонизаторов эта верхушка приобрела надежного покровителя и защитника своих классовых интересов.

Пуштунские княжества

Английская колониальная политика содействовала образованию в районах горных пуштунов нескольких небольших феодальных княжеств. Большинство их оказались сравнительно недолговечными, просуществовавшими всего несколько десятилетий. К их числу относились: Джандол, Навагаи, Асмар, Мунда, Шаха, Шена, Вансал, Пашат (или Пишут) , Шахар (или Хар) иДжар. Другие (Дир и Сват) просуществовали до 60-х родов нашего века.

Конечно, в основе возникновения и упрочения этих княжеств лежали внутренние процессы — процессы феодализации, - происходившие в пуштунском обществе, ход и особенности которых детально исследованы в трудах советских ученых200 . Что же касается английской колониальной политики, наложив-шейся на эти процессы, то она в силу ее общей направленности (стремления найти социальную опору своей власти в эксплуататорских верхах пуштунского общества) содействовала этим внутренним процессам.

Иногда эти мелкие феодальные княжества образовывали своеобразные конгломераты, в которых несколько феодальных владений зависели от одного, самого крупного или сильного. Так, в середине XIX в. в Баджауре возвышение княжества Шахар в годы правления Мир Алам-хана Саларзай Таркалани и его преемника Мансур Али-хана привело к тому, что все малые ханства Баджаура попали в вассальную зависимость от него. Более того, Мир Алам-ханом была захвачена и часть земель Джандола и Навагая.

Все эти княжества — Джандол, Навагаи, Мунда, Шаха, Шена, Вансал, Пашат и Джар — располагались в Баджауре, а Асмар — по соседству с ними, на левом берегу р. Кунар. Все они были населены пуштунами одного племени — таркалани (торкланри) . Что же касается их сюзерена — хана Шахара, то в его столице насчитывалась 1 тыс. дворов 201. Столько же было и в Мианкала — резиденции правителей Джандола; всего же в княжестве Джандол проживало 50 тыс.

семей202 . В Навагае насчитывалось до 30 тыс. жителей, а его правитель мог выставить около 6 тыс. воинов. Одноименная крепость (кала) Навагай являлась центром княжества и резиденцией хана, так же как центром княжества Асмар и местопребыванием его правителей203 была крепость Асмар

Правители княжеств носили присвоенный ими или полученный от правителей соседних феодальных государств титул "хан". Каждый из них был полностью самостоятелен в ведении не только внутренних, но и внешних дел. Богатство ханов состояло из земельных владений и множества мелкого и крупного рогатого скота. Ханы собирали таможенные пошлины с проходивших через их владения караванов (кафила); размеры их были неодинаковы и зависели подчас от прихоти ханов. Известно, что один только таможенный пункт на перевале на пути из Свата в Баджаур давал до 7 тыс. рупий дохода204 в год. Обычно ханы имели нескольких жен и множество наложниц. Жили они в кала со своими семьями, свитой и приближенными.

Одним из значительных княжеств был Дир, территория которого занимала около 13 тыс. кв. км (т.е. превосходила современный Ливан), а население достигало 100 тыс. человек. Его населяли мализаи (ветвь юсуфзаев). Городок-крепость Дир был самым крупным населенным пунктом ханства: в нем было в конце XIX в. 500 дворов и около 100 ремесленных мастерских и торговых лавок. При этом Значительную часть населения городка составляли члены семьи хана Дира, их родственники и домочадцы, а также воины личного войска хана; всех их насчитывалось до 2, 5 тыс. человек205.

Обычно власть ханов феодальных княжеств передавалась по наследству от отца к сыну. Но так как твердо установленного порядка престолонаследия не существовало, то нередки были кровавые междоусобицы между претендентами206 .

В делах управления хану помогал небольшой административный аппарат, состоящий из вакилей и мунши, ведавших судебными, таможенными, религиозными и военными делами; управляющий доходами и расходами княжества обычно именовался "назир", а полицией — "кутвал". Последний обычно назначался не из числа представителей пуштунской знати, а из доверенных невольников хана.

Управление областями в своих владениях ханы осуществляли через хакимов, или вассальных ханов. Ими обычно были его близкие родственники. В Дире даже старейшины (малики) деревень назначались самим ханом. Хакимы и малики или наделялись землей из фонда общины, или же взыскивали свое содержание с жителей. Вассальные ханы получали (в зависимости от их ранга и положения) содержание из общей суммы родового дохода всеро княжества. В некоторых княжествах, например в Баджауре, ханы, назначая своих сыновей или близких родственников правителями областей, одновременно передавали им эти области в джагир, освобождая некоторых из них даже от уплаты налоров 207 . Как указывают источники, большинство ханов имели абсолютную208 власть над подвластным им населением При этом власть их опиралась не столько на боратство и авторитет, сколько на вооруженную силу. Каждый хан кроме личной рвардии (тайархор) имел еще и небольшое войско. Так, войско Мир Алам-хана из Баджаура насчитывало 8700 человек пехоты и 2 тыс. кавалерии. Оно имело также 53 пушки. В распоряжении Амир Мухаммад-хана, брата хана и джагир-дара Мунда, имелось 12 тыс. пехотинцев, а у другого брата хана — Джума-хана, джагирдара области Ва-дах Банда (с общим годовым доходом в 7 тыс. рупий) ,— 6 тыс. пехотинцев и кавалеристов. Третий брат хана, джагирдар Пишут а, Паинда-хан имел 4 тыс. воинов . У Амир-хана, хана Навагая и вассала Мир Алам-хана, было на постоянной службе 2 тыс. пеших и конных воинов при нескольких пушках. Его личная охрана состояла из 500 пехотинцев и 400 кавалеристов. Жалованье как личной гвардии хана, так и другим его209 войскам выплачивалось деньгами Ханам восточно-пуштунских княжеств мало уступали богатством, властью и влиянием видные улемы, резиденции которых находились на210 территории княжеств . Они владели значительными участками земли, притом самой плодородной, которые приносили им большие доходы. Так, шейх Умар ежегодно получал со своих земель 7 тыс. рупий. Иногда ханы назначали улемов хакимами областей или маликами больших деревень. Известно, например, что Мир Алам-хан назначил муллу Дараз Ахунзада хакимом селения Гул-дери, в котором насчитывалось 400 дворов211.

Как и в других районах, населенных восточными пуштунами, в княжествах непосредственные производители — крестьяне — делились на полноправных членов племени и зависимых — хамсая или факиров (некоторые источники именуют их также "райатами") 212. Свободным и полноправным считался лишь тот, кто имел собственную землю. Член племени, лишившийся по той или иной причине своего надела и перешедший в разряд факиров, автоматически терял право голоса в213 джирге . Вместе с тем в некоторых княжествах, например в Дире и Баджауре, продолжало сохраняться общинное землевладение с периодическими переделами земли. Однако земли, известные как "сери", которыми владели ханы214 и муллы, были изъяты из сферы веша. Полноправные общинники-собственники земли вносили ханам от 1/10 о до 1/3 собранного урожая и, кроме того, сбор по 3 рупии с каждого двора215.

Мы располагаем данными, позволяющими определить как объем поземельного налога по некоторым ханствам, так и личные доходы и расходы ханов. Например, годовой поземельный налог в Баджауре в правление Мир Алам-хана был равен 260 тыс. рупий; собирался он с 25 тыс. га земли. Этот налог взимался как деньгами, так и натурой (зерном). Делился он следующим образом: из 260 тыс. рупий Мир Алам-хан (со своими братьями) брал себе 200 тыс., Амир-хан, хан Навагая, вассал Мир Алам-хана, получал 40 тыс., Гафар-хан, хан Джандола и Баравала, — 20 тыс. рупий. Общие годовые расходы Мир Алам-хана не превышали 120 тыс. рупий; из них 112 тыс. шли на управление княжеством и 8 тыс. — на его личные нужды; оставшиеся 80 тыс. рупий пополняли ханскую казну216.

Факиры (райаты) в большинстве своем являлись землепашцами и частично пастухами, приниженными, бесправными, и задавленными тяжелой феодальной эксплуатацией тружениками. В Дире ренту и различные единовременные сборы они выплачивали только своему господину (хавинда) и, кроме того, выполняли в его пользу различные повинности. Налогов хану они (ни в Дире, ни в Свате) не платили: все налоги и сборы хану платил их хавинда. В Джандоле, Навагае, Асмаре и других княжествах, в отличие от Дира, факиры ренту и различные единовременные сборы выплачивали только хану. Они отдавали ему до половины урожая, четверть стоимости кустарных изделий, а также отбывали бетар217.

Несмотря на глубокие социальные различия между полноправными и зависимыми, факир не был еще прикреплен к хозяйству своего хавинды, он мог даже заниматься торговлей и различными промыслами, отходничать и при этом не платить никакого оброка (базгар). Как отмечалось выше, факир мог переходить под защиту другого клана или218 общины.

Ханы постоянно вели междоусобные войны; при этом одни из них опирались на поддержку эмиров Кабула, а другие — англичан. В 80-х — начале 90-х годов происходит возвышение Джандола, хан которого придерживался проанглийской ориентации. Англия, готовясь в это время к захвату независимых восточно-пуштунских территорий, Пригималайских и Пригиндукушских земель, подстрекала правителя Джандола Умар-хана к набегам на Кафиристан (на который претендовал эмир Кабула), Навагай, Дир, Асмар и Сват, правители которых искали помощи у эмира Абдуррах-ман-хана. Четыре последних княжества Умар-хану благодаря английской поддержке удалось подчинить себе. Но корда в силу известного англо-афганского договора 1893г. Абдуррахман-хан был вынужден признать эти территории находящимися в сфере влияния Англии, последняя направила в 1895г. против Умар-хана 15-тысячный219 корпус и изгнала его из Баджау-ра

Таким образом, правитель Дира Мухаммад Шариф-хан и правитель Навагая Сафадар-хан превратились в вассалов английской короны. В конце XIX — начале XX в. хан Дира считался даже "надежным слугою Англии". До конца своей жизни он не только "всячески стремился поддерживать самые лучшие отношения" с английскими колониальными властями, но и оказывал им постоянную действенную помощь в подавлении освободительной борьбы своих соотечественников. По словам У.Черчилля, власть Мухаммад Шариф-хана, как и всех других восточно-пуштунских ханов, держалась на английском оружии и деньгах. "Хан Дира, — писал он, — во всех отношениях ведет себя лояльно, так как он всецело зависит от британской поддержки"220. Как отмечал далее У.Черчилль, из-за своей проанглийской ориентации и сотрудничества с Англией ханы восточно-пуштунских княжеств не пользовались ни уважением, ни поддержкой своих подданных221.

Изменения в пуштунском обществе в 19-20 вв.

В конце XIX - начале XX в. в равнинных округах территории, населенной восточными пуштунами, начинается становление и развитие элементов капиталистических отношений. Сельскохозяйственное производство все больше ориентируется на рынок. Ханы и старейшины племен постепенно превращаются в крупных помещиков, в руки которых переходит основная часть не только общинных земель, но и крестьянских наделов. Углубляется имущественное и социальное расслоение крестьян; все большее число их становится бесправными арендаторами и сельскохозяйственными рабочими. Растут города, население которых увеличивается за счет крестьян-отходников.

Многие ремесленники, не выдержав конкуренции со стороны дешевых английских товаров, разоряются и превращаются в наемных рабочих на дому, работающих по заказам торговцев — скупщиков их222 продукции Возникают первые предприятия промышленного типа, занятые преимущественно переработкой сельскохозяйственного сырья.

Развитие капиталистических производственных отношений с каждым десятилетием оказывало все возрастающее влияние на социальную структуру восточно-пуштунского общества, в котором происходили важные изменения, связанные с формированием классов и слоев, присущим капиталистической формации: буржуазии (сначала преимущественно торговой), пролетариата и современной, европейски образованной интеллигенции. Формирование этих новых классов и слоев ускорилось в годы первой мировой войны и в особенности в послевоенные десятилетия.

В равнинных округах буржуазия формировалась преимущественно из числа богатых землевладельцев, которые по мере развития товарно-денежных отношений переводили часть своих накоплений сначала в торговлю, а затем и в зарождавшееся промышленное производство. Из представителей пуштунов-землевладельцев в основном образовалась и современная интеллигенция; однако в самом многочисленном ее отряде — прослойке низших служащих колониальной администрации было немало выходцев и из среды зажиточных крестьян, ремесленников и торговцев.

Вместе с тем постоянная миграция восточных пуштунов из заиндских округов в экономически более развитые северные и западные провинции Британской Индии приводила к тому, что "формирование пуштунского пролетариата и буржуазии происходило и вне границ" компактно населенной восточными пуштунами территории"223.

Английская оккупация и включение восточно-пуштунских земель в состав британской колониальной империи в Южной Азии содействовали их постепенному вовлечению в орбиту мирового капиталистического рынка; в то же время колониальное иго прервало и нарушило естественный ход социально-экономического развития восточно-пуштунского общества. Так, население горных районов оказалось в значительной степени изолированным (административными границами и суровыми военно-полицейскими мерами) от равнинных округов. Эта искусственная изоляция привела к фактической консервации там докапиталистических форм хозяйственной жизни, а также способов и методов эксплуатации трудящихся, отягощенных многочисленными пережитками родо-племенных отношений.

В результате неравномерности социального, экономического и культурного развития горных районов и равнинных (административных) округов для населенных восточными пуштунами территорий к концу колониального периода их истории была характерна много- укладность, сохранившаяся и в наше время. В экономике горных районов преобладал натуральный уклад, в то время как в некоторых административных округах (Пешавар, Мардан) развитие капиталистических отношений привело к формированию капиталистического уклада. Однако и здесь значительная часть самодеятельного населения вплоть до недавнего времени была занята в мелкотоварном и мелкокапиталистическом секторах экономики224 .

Консервация в горных районах традиционных форм социальной организации, эксплуатации непосредственных производителей и патриархальных (родопле-менных) форм быта привела к тому, что восточно-пуштунское общество оказалось в начале XX в. расколотым (или разделенным) на два типа социальной организации, которые сами пуштуны определяют терминами "нанг" и "каланг"225. Первый тип — "нанг" (на языке пушту это слово означает "чувство чести, честь") преобладает среди горных племен; второй - "каланг" (дань, налог) — среди пуштунов административных округов.

Для горных племен ("нанг") характерно следование традициям пуштунвалай (кодекса чести пуштунов), с присущими ему обычаями мелмастиа (гостеприимства), бадал (мести) и др.226. В брачных отношениях эти племена эндогамны, т.е. брачные союзы заключаются ими внутри данной кровнородственной группы. Большое значение в жизни племен продолжает сохранять джирга. Главы кланов и племен все еще имеют вооруженную охрану, а значительную роль в их бюджете играют доходы от контрабандной торговли.

Для восточных пуштунов, населяющих административные округа ("каланг"), характерно забвение или далеко зашедшее изживание принципов пуштунвалай. Положение в обществе здесь определяется не столько принадлежностью к старейшей патронимии, сколько экономическими или административно-политическими факторами (например, владением водяными насосами, сахарными прессами, механическими мельницами или службой в армии, полиции, учреждениях227 гражданского управления)

Конечно, для мигрантов из горных районов, лишь недавно переселившихся на равнину и сохранивших связи с соплеменниками (так называемых "два-кора"— "двудомниках") , традиционные представления и авторитеты все еще сохраняют значение. Значительно быстрее и радикальнее изживаются они теми горцами-пуштунами, которые в поисках заработка отправляются в нефтедобывающие государства Персидского залива.

Социальные и экономические различия оказали серьезное влияние и на политическую структуру населения горных районов и административных округов. Там, где население живет в рамках системы "нанг", никогда не было и нет по сей день политических партий или общественных организаций. Хан или малик господствующего в данном районе племени или клана является здесь неоспоримым политическим лидером. Иногда, правда, лидерство оказывается в руках видного мусульманского богослова, опирающегося на поддержку многочисленных муридов228 .

Примечания к тексту см. здесь.
Список основных пуштунских племён и кланов.
Словарь пуштунских терминов.



Реклама