Характеристика исламской оппозиции Афганистана


В Афганистане была создана организация «Мусульманская молодежь». Она проповедовала исламское фундаменталистское течение, которое восприняло у арабских «Братьев-мусульман» не только их идеи, но и формы идеологической и политической борьбы, вплоть до политического террора.

Но было бы неправильно утверждать, что исламское фундаменталистское течение в Афганистане ограничивалось деятельностью «Мусульманской молодежи». В стране были и другие центры притяжения последователей исламского фундаментализма.

В короткое время было создано два основных центра фундаменталистских организаций — Исламская партия Афганистана (ИПА) под руководством Г. Хекматьяра и Исламское общество Афганистана (ИОА) под руководством Б. Раббани. Эти организации фактически поглотили организацию «Мусульманская молодежь», которая прекратила свое существование в 1975 г.

Объединение исламской оппозиции

В конце 70-х годов, особенно после Апрельской революции, в Пакистане, в приграничных с Афганистаном районах сосредоточилось большое количество афганских оппозиционных организаций и групп. Их штаб-квартиры находятся в основном в Пешаваре. Еще до Апрельской революции в Пакистане уже находились две основные организации исламских фундаменталистов — Исламской партии Афганистана (ИПА) и Исламского общества Афганистана (ИОА). Их руководство еще в 1973 году установило тесные контакты с пакистанскими властями, спецслужбами и пакистанской фундаменталистской организацией «Джамаат-и-Ислами», а также с фундаменталистскими организациями некоторых арабских стран, от которых получало некоторую помощь[79].

Обе организации еще до 1978 г. располагали в Пакистане учебными центрами, где готовились диверсионные группы для засылки на территорию Афганистана. В самом Афганистане они создали хорошо законспирированное подполье. Относительно высокий уровень организации, наличие учебных баз, финансов, оружия, налаженных контактов в Пакистане и за его пределами обеспечили ИПА и ИОА большие преимущества перед теми организациями, которые начали возникать в Пакистане после Апрельской революции 1978 г. Помимо ИПА и ИОА в Пакистане возникли три новых:

Движение исламской революции Афганистана (ДИРА) под руководством Мухаммада Наби Мухаммади; отошедшая от ИПА фракция Юнуса Халеса, сохранившая название ИПА;

Национальный фронт спасения Афганистана (НФСА) под руководством Себгатуллы Моджаддиди, прибывшего в Пакистан из США после расстрела в Кабуле членов его клана и семьи.

Была предпринята попытка объединения этих организаций в единый альянс — Движение исламской революции Афганистана, который, однако, быстро распался, в частности, из-за фанатичной приверженности к групповщине и противоречий между ними. Позднее вся пятерка объединилась в Союз исламского единства Афганистана. Но и этот альянс вскоре прекратил свое существование[80].

Накануне планировавшейся в связи с вводом в Афганистан советских войск встречи министров иностранных дел стран — членов Организации исламской конференции руководители организации афганской оппозиции понимали, что как рядовые участники их отрядов, так и союзники, в частности Пакистан, ожидают от них шагов по сплочению или хотя бы внешнему объединению.

26 января 1980 г. в Исламабаде открылась чрезвычайная конференция министров иностранных дел стран, входящих в Организацию исламской конференции (ОИК). Рассматривалась проблема Афганистана. США и их союзники, а также исламская реакция еще до конференции оказывали на афганскую оппозицию давление с целью добиться ее организационного единства.[81]

Перед конференцией оппозиция заявила об объединении и провозгласила создание Исламского союза для освобождения Афганистана. 27 января 1980 г. на пресс-конференции, организованной лидерами шести организаций, вошедших в этот союз (перед открытием конференции была создана шестая исламская оппозиционная организация — Национальный исламский фронт Афганистана (НИФА) во главе с прибывшим в Пакистан Сеидом Ахмадом Гилани), были объявлены основные цели альянса — освобождение Афганистана от власти «атеистического режима» и создание истинного исламского государства в соответствии с учением пророка и положениями Корана. Альянс призвал страны-члены ОИК оказать ему помощь, включая политическую поддержку, деньги и оружие. Но «единство» продолжалось недолго. В марте 1980 г. лидер ИПА Г. Хекматьяр демонстративно отказался участвовать в очередной пресс-конференции руководителей альянса, заявив, что «у него есть более важные дела». По его мнению, его партия не получила в руководстве альянса должного представительства.[82]

В декабре того же года альянс окончательно распался. Журнал «Киям-и-Хак», орган фундаменталистов, писал, что альянс распался «из-за неспособности объединить различные силы, из-за внутренних противоречий и по некоторым другим причинам». Под давлением извне, а также по требованию известных мусульманских, в том числе афганских, богословов начались очередные переговоры о создании нового альянса. К июню 1981 г. эти переговоры завершились созданием Исламского союза моджахедов Афганистана (ИСМА). В него вошли все шесть организаций. 25 июня 1981 г. были выполнены все формальности, закрепляющие создание союза: богослужение в мечети Махабат в Пешаваре, клятва на Коране, принятие Хартии единства союза, устава союза, в котором, в частности, говорилось: «Тот, кто изменит союзу, будет считаться врагом ислама и родины». Но сборище в мечети было первой и последней встречей лидеров шести организаций. В августе 1981 г. на заседание союза не явился С. А. Гилани, вслед за ним без объяснений причин «выехал за границу» М. Наби Махаммади, а затем вышел из союза (опять-таки без каких-либо публичных объяснений) С. Моджаддиди, т. е. все три лидера традиционалистских НИФА, ДИРА и НФСА.[83]

Лидеры ИПА, ИОА и ИПА (Ю. Халеса) совершили сложный организационный трюк: во-первых, они согласились на создание еще одной фундаменталистской организации — Исламского союза освобождения Афганистана (ИСОА) во главе с бывшим своим коллегой по «Исламской молодежи» Абдуррасулом Сайяфом, во-вторых, сумели отколоть от вышедших из союза ДИРА и НФСА часть их членов и на этой основе создать новые три организации. В марте 1982 г. было объявлено, что ИСМА состоит теперь из семи организаций:

1. Исламская партия Афганистана (ИПА), амир Г. Хекматьяр.

2. Исламская партия Афганистана (ИПА), лидер Ю. Халес.

3. Исламское общество Афганистана (ИОА), амир Б. Раббани.

4. Движение исламской революции Афганистана (ДИРА), лидер Мансур.

5. Движение исламской революции Афганистана (ДИРА), лидер Музин.

6. Национальным фронт спасения Афганистана (НФСА) во главе с М. Миром.

7. Исламский союз освобождения Афганистана (ИСОА) во главе с А. Сайяфом.[84]

Так возник первый вариант «союза семи», или ИСМА-7. Вышедшие из ИСМА три традиционалистские организации создали свой «союз трех», или ИСМА-3, в который вошли:

1. Национальный фронт спасения Афганистана (НФСА) под руководством С. Моджаддиди.

2. Национальный исламский фронт Афганистана (НИФА) во главе с С. А. Гилани.

3. Движение исламской революции Афганистана (ДИРА) под руководством М. Наби Мухаммади.[85]

Оба союза сохранили прежнее название ИСМА, заодно обвинив друг друга в предательстве. Один и другой альянсы просуществовали до мая 1985 г. Каждая из входящих в них организаций сохраняла свою самостоятельность, свои материальные средства, лагеря, базы и т. д.[86]

Неудачу попыток оппозиции достичь единства зачастую объясняют соперничеством, карьеризмом, меркантилизмом. Все это имело место и играло значительную роль. Но главное в другом. Фундаменталисты и традиционалисты не просто конкурирующие отряды афганской оппозиции. Их разделяют гораздо более серьезные противоречия, которые обусловили их взаимное недоверие — противоречия сословные.

Фундаменталистский отряд оппозиции (его руководящий и кадровый состав формировался из представителей средних городских слоев), до 1973 г. боролся как против монархии, так и прогрессивных сил, против режима М. Дауда на первом этапе его существования, когда режим поддерживал союзнические отношения с прогрессивными силами и готов был пойти на компромисс с ним, когда тот повернул вправо, начал преследование прогрессивных сил и пошел на сближение с внешней реакцией. Этот отряд оппозиции по своим целям и составу являлся буржуазно-теократической оппозицией.[87]

Традиционалистская оппозиция объединяла представителей высшего реакционного мусульманского религиозного сословия, феодально-бюрократической и родоплеменной элиты, составлявших опору монархического строя. Они боролись за восстановление прежних додаудовских порядков, за реставрацию, если это окажется возможным, монархии.[88]

Ближайшая политическая цель и той и другой оппозиции — ликвидация национально-демократического строя. На этой основе они неоднократно пытались объединить свои усилия. Но логика борьбы приводила их прежде всего к защите своих классовых и сословных интересов, что и предопределяло провал попыток их объединения. Это, конечно, не означает, что эти альянсы не могли хотя бы временно преодолеть свои противоречия и объединиться. В мае 1985 г. фундаменталистские и традиционалистские организации объединились в рамках ИСМА. В таком виде альянс и пришел к моменту подписания Женевских соглашений по Афганистану.

Состав исламской вооруженной оппозиции

Религиозный, политический, социальный, национально-этнический состав вооруженной оппозиции был разнороден, что отражало сложившуюся к концу 1970-х годов структуру афганского общества. Для нее были характерны низкий уровень производительных сил, неравномерность социального и экономического развития, сильное влияние исламской религии, национально-этническая рознь, живучесть остатков феодальных и даже дофеодальных общественных отношений, сохранение влияния традиционных лидеров — помещиков, ханов, маликов, сардаров, улемов, хазратов, пиров, мулл. Этим и объясняется, почему оппозиция национально-демократическому строю не составляла единого потока, не отражала идентичные или хотя бы близкие социальные и политические интересы.

В исламской оппозиции сложились более или менее устойчивые структуры в виде организаций, партий, которые, в свою очередь, под влиянием разных факторов тяготели к созданию различного рода альянсов. Образовавшиеся оппозиционные структуры, формации могли иногда перемещаться по горизонтали из одного альянса в другой, менять своих союзников, корректировать свою ориентацию на те или иные силы на Западе и в исламском мире, но в целом их характерные особенности сложились и носили достаточно устойчивый характер. Это позволяет классифицировать различные отряды по религиозным, политическим, национально-этническим, организационным признакам.[89]

Суннитская и шиитская исламская оппозиция

В зависимости от того, к какому из двух основных течений в исламе — суннизму или шиизму принадлежит афганская исламская оппозиция, она распадается на два отряда: оппозицию суннитскую и шиитскую. Суннитское направление в Афганистане преобладающее (из 98% населения, исповедующего ислам, примерно 84% сунниты и 15% —шииты). Ислам суннитского направления ханифитского толка до Апрельской революции был государственной религией страны. Его исповедуют пуштуны, узбеки, туркмены, белуджи, большая часть таджиков и другие народности. На руководящих государственных постах могли находиться только сунниты, чиновничество и офицерский состав были суннитскими, высшее образование в стране могли получить, за редкими исключениями, только сунниты. Даже богословский факультет Кабульского университета готовил кадры теологов только суннитского направления.[90]

Шиизм, который исповедуют хазарейцы, горные таджики и кизылбаши, находился на положении второстепенного, чуть ли не еретического направления в исламе. Были запрещены некоторые шиитские обряды, шииты всячески третировались и подвергались религиозной и иной дискриминации со стороны государственных властей, суннитских улемов и мулл, со стороны рядовой массы суннитов. Если сопоставить отряды суннитской оппозиции с оппозицией шиитской, то можно выделить ряд характерных для каждого из этих отрядов особенностей.[91]

Оппозиция, обосновавшаяся в Пакистане, полностью суннитская, все оппозиционные организации с центрами в Иране — шиитские. Декларативные заявления различных отрядов исламской оппозиции об их якобы общеисламском характере движения или отдельных организаций не имеют под собой каких-либо оснований. Лидеры суннитской оппозиции, как правило, получали религиозную подготовку в Египте, иногда — в Саудовской Аравии или Пакистане. Большая их часть в той или иной степени восприняла реформаторские идеи арабских «Братьев-мусульман». Руководители же шиитской оппозиции ориентировались на иранские (Кум, Мешхед) или иракские (Кербела, Неджеф) шиитские религиозные центры.

Суннитская оппозиция пыталась действовать на территории всей страны, ставя перед собой задачу захвата власти и создания в Афганистане исламского государства во главе со своими лидерами. Шиитская действовала в районах с шиитским населением: в основном в Герате и Гератской провинции, в Хазараджате, отчасти — в провинциях Балх, Фарах и Нимруз. Отдельные шиитские организации действовали в Кабуле. Она не претендовала на единоличный захват власти в стране, понимая нереальность этого и рассчитывая на долю участия в будущем предполагаемом дележе власти в Афганистане или на создание там каких-либо шиитских автономных образований, районов. Шиитская оппозиция находилась в подчинении и на содержании шиитского Ирана, следует его доктрине экспорта исламской революции в Афганистан, признает Хомейни своим религиозным и политическим вождем.[92]

Фундаменталистская и традиционалистская исламская оппозиция

Исламская оппозиция, если подходить к ней с точки зрения трактовки положений Корана и сунны, состоит из двух отрядов: фундаменталистского и традиционалистского.

Первое, обращающееся непосредственно к истокам ислама, отвергающее его позднейшие интерпретации, наслоения и искажения, возникло в Афганистане, как и в других странах Востока, в качестве реакции средних городских слоев на колониальную эксплуатацию, на кризис политической власти и господствовавшей идеологии, а позднее к этому прибавился антикоммунизм, причем антикоммунизм в политических взглядах и практической деятельности фундаменталистов постепенно приобрел доминирующее значение. Идеологи и руководители исламского фундаментализма, как правило, не представляли традиционную религиозную верхушку исламского общества. Многие из них не имели базового религиозного образования. Так, основатель ассоциации «Братья-мусульмане» Хасан аль-Банна был преподавателем средней школы, сыном часового мастера, а основатель фундаменталистской организации «Джамаат-и-Ислами» в Пакистане Маудуди — журналист, выходец из семьи адвоката. Наиболее радикальный и последовательный идеолог и практик афганского фундаментализма Г. Хекматьяр имел незаконченное высшее техническое образование. Сердцевиной фундаменталистских течений в различных странах распространения ислама, в том числе в Афганистане, являются не богословы, а богословствующая интеллигенция. Афганские фундаменталисты обвиняли в невежестве и предательстве ислама традиционную исламскую элиту, как поддерживавшую угнетательские режимы, противопоставляя ее богословским концепциям «чистый» ислам, т. е. ислам эпохи пророка Мухаммада и первых четырех «праведных» халифов.[93]

Фундаменталистское движение в Афганистане не едино. Исламская партия Афганистана (ИПА) и ИСОА — его крайне правый фланг, Исламское общество Афганистана (ИОА), а также отчасти ИПА Ю. Халеса — более прагматичная середина. Часть движения во главе с М. Наби Мухаммади (ДИРА) — старым антикоммунистом и фундаменталистом примкнула к традиционалистам, но в сущности оставалось фундаменталистской. Проиранская афганская шиитская оппозиция, стоящая особняком от суннитской оппозиции, имеет также фундаменталистский характер, но со своими шиитскими особенностями.[94]

В рядах традиционалистов объединились представители правящей элиты времен монархии, высших эшелонов прежних госаппаратов, крупной феодальной буржуазии, бывшего генералитета, пуштунской родоплеменной знати, видные улемы, шейхи, пиры и хазраты. Традиционалисты активно использовали исламскую риторику, декларируя необходимость создания исламского государства, но вкладывали в это понятие иной, нежели фундаменталисты смысл. В исламском государстве традиционалистские лидеры отводят исламу и мусульманским богословам ведущую роль в идейно-политическом обеспечении деятельности в принципе светского режима, который обязан руководствоваться положениями ислама при наставнической роли традиционной мусульманской элиты. Традиционалистская оппозиция в силу своей обращенности в прошлое, своих социальных корней не выдвинула никаких сколько-нибудь новых или оригинальных, светских или религиозных концепций государства, отвечающих происшедшим в афганском обществе изменениям.[95]

Фундаменталистские организации

Сразу же после Апрельской революции Пакистан превратился в плацдарм, откуда вооруженные отряды оппозиции начали войну против нового правительства в Кабуле. Здесь спешно создавались многочисленные афганские оппозиционные организации самого различного толка. Особенно быстро они появлялись после того, как США, ФРГ, Англия, Франция, КНР, Япония, Иран, арабские страны открыто увеличили материальную и иную помощь афганской оппозиции. В Пакистан со всех концов мира ринулись сотни афганских эмигрантов, торопившихся объявить себя моджахедами, «борцами за веру», использовать ситуацию в личных интересах, тем или иным способом выбиться на поверхность политической жизни, получить доступ к помощи.[96]

Среди тех, кто оказался в Пакистане, были действительно идейные противники национально-демократического строя в Афганистане, ставившие перед собой определенные политические цели и боровшиеся за их достижение. Но подавляющее большинство составляли политические авантюристы, дельцы, спекулянты, «жулики, летевшие в Пешавар и другие центры, где находились эмигранты, как пчелы на мед». Быстрый рост количества разношерстных оппозиционных организаций, в том числе и мнимых, вызвал тревогу у руководства основных фундаменталистских организаций, поскольку это подрывало их влияние среди афганских беженцев, ставило под угрозу их монопольное право на получение и распределение зарубежной помощи, поставок оружия, снаряжения, продовольствия.

Появление конкурентов заставило фундаменталистов, и в первую очередь ИПА и ИОА, начать борьбу против политических нуворишей. В результате фундаменталистам удалось утвердить свое влияние среди афганской эмиграции в качестве основной ударной силы оппозиции. ИПА и ИОА – самые влиятельные партии в оппозиции.[97]

1. Исламская партия Афганистана (ИПА)

Партия возникла на базе организации «Мусульманская молодежь» — единственная оппозиционная организация, именующая себя партией (все остальные называли себя обществами, фронтами, движениями). ИПА, имея черты политической партии, строила свою деятельность на принципах военной организации.

Основной целью партии и «единственным путем разрешения всех проблем и трудностей человечества» являлось «установление спасительного исламского строя», содействие «распространению во всем мире учения ислама и Аллаха». Так говорилось в её программе. Она изобиловала радужными обещаниями практически всем афганцам: борьбу со взяточничеством, «неисламским обогащением» чиновников, за улучшение обращения с «несчастными и беззащитными» заключенными в тюрьмах.

Крестьянам: ликвидацию незаконного землепользования, предоставление беспроцентных ссуд на освоение земли, семян для посевов и т. д. Что касается внешней политики, организация провозглашалась «сторонницей мира и безопасности», поясняя при этом, что с ее точки зрения «отсутствие войн еще не означает мира и безопасности». «Мы считаем, — заявляли авторы программы, — борьбу с колониализмом Востока и Запада основной задачей народов и мы направим все свои возможности и силы на ликвидацию этого колониализма». Далее в программе говорилось: «Мы не допустим, чтобы наша страна стала членом военных блоков и принимала участие в гонке вооружений... Нами не будут признаваться международные договоры и резолюции, противоречащие исламу».[98]

Программа ИПА была пронизана духом воинствующего ислама.

Организационные принципы ИПА в целом были идентичны структуре других исламских фундаменталистских организаций (афганское ИОА, пакистанское «Джамаат-и-Ислами», арабские «Братья-мусульмане»). Высшим руководящим органом организации являлся Центральный совет (шура), который возглавлял лидер партии (амир).

Исполнительный комитет ИПА состоял из руководителей функциональных комитетов, основными из которых являлись: военный, финансовый, административный, юридический, плановый, по вопросам культуры, образования, здравоохранения, беженцев. Через эти комитеты исполком руководил деятельностью соответствующих исламских провинциальных комитетов на территории ДРА, а через провинциальные комитеты — деятельностью уездных, волостных и деревенских исламских комитетов. Военный комитет руководил военными действиями на территории Афганистана.[99]

Лидер ИПА Г. Хекматьяр.

Хекматьяр Гульбеддин родился в 1947 г. (по другим данным, в 1944 г.) в семье крупного землевладельца из пуштунского племени харути (клан Гильзаи) в кишлаке Вартабоз (округ Имамсаиб, провинция Кундуз; по другим данным — в провинции Газни, незадолго до переезда семьи в Кундуз). В 1956 г. поступил в начальную школу в Имамсаибе, а в 1961 г. — в военное училище в Кабуле. После исключения из училища в 1964 г. продолжил учебу в аристократическом лицее в Кундузе. В 1970г. (по другим данным, в 1971 г.) поступил на инженерный факультет Кабульского университета, из которого спустя некоторое время также был отчислен. Во время учебы в университете познакомился с группой сторонников «Мусульманского братства» и принял в его работе активное участие. Был одним из основателей фундаменталистской организации «Мусульманская молодежь». В 1972 г. был арестован за «оскорбительные высказывания о королевской семье и афганской аристократии» и убийство Сайдала Сохандана (члена маоистской организации) во время стычки студенческих политических группировок. Вышел из тюрьмы в январе 1974 г. В 1975 г. вместе с другими исламистами принял участие в вооруженном мятеже в Панджшерской долине, после подавления которого бежал в Пакистан. В Пакистане на базе фракций «Мусульманского братства» и «Мусульманской молодежи» основал при поддержке пакистанских разведслужб Исламскую партию Афганистана (ИПА, «Хезб-и-Ислами»). Партия выступала за установление в Афганистане исламского правления и законов шариата, а также против участия в политической жизни страны бывшего короля Захир-шаха.[100]

Что касается его личных качеств, то следует отметить такие, как сильная воля, целеустремленность, стремление к авторитарному руководству, ораторское искусство, жестокость. Вот что писал афганский фундаменталист А. Р. Ульфат, впоследствии поплатившийся жизнью за свои взгляды и характеристики: «Хекматьяр имеет мудрость анализировать события и быстро ставить на колени своих противников, используя доводы о необходимости единства. Пуская в ход различные средства, он получает секретную информацию о деятельности других партий. Он концентрирует усилия на нужном направлении... В этой партии вообще нет другой личности, которая после Г. Хекматьяра могла бы руководить ею, если она сразу же не распадется на части».[101]

2. Исламское общество Афганистана (ИОА)

Данная организация возникла, как и ИПА, на основе «Мусульманской молодежи». Программа и устав ИОА аналогичны, а в некоторых частях идентичны соответствующим документам ИПА.

Вооруженные действия отряды ИОА вели главным образом в северных провинциях: Герате, Бадгисе, Фарьябе, Джаузджане, Балхе, Самангане, Кундузе, Тахаре, Баглане, Бадахшане, а также Панджшерской долине. Массовой базой вооруженных отрядов ИОА в сельских местностях являлось крестьянство. Структура ИОА идентична с ИПА.[102]

В Афганистане ИОА имела сеть исламских комитетов, называемых амиратами, осуществлявших функции органов местной власти вплоть до сбора налогов с населения контролируемых районов. Помимо амиратов и амиров — гражданской структуры власти, существовала структура военная система «фронтов», объединяющих несколько вооруженных отрядов на территории одного уезда, волости. Руководство военными действиями в северных провинциях Валх, Тахар, Саманган, Кундуз, Баглан, Джаузджан, Бадахшан осуществляло «главное командование вооруженными силами на севере страны».

Известной фигурой в военной структуре ИОА являлся Ахмад Шах Масуд, создавший в долине р. Панджшер укрепленный район. Западная пресса часто писала об Ахмад Шахе Масуде как о примере выдвижения на первый план оппозиции молодых и способных командиров, призванных постепенно заменить руководство оппозиции, отсиживающееся в Пешаваре. В 1985—1986 гг. Ахмад Шах Масуд являлся командующим фронтами ИОА северных провинций.[103]

Главой организации, ее лидером являлся профессор теологии Бурхануддин Раббани.

Родился в 1941 г. в г. Файзабад в семье муллы Мохаммада Юсуфа, занимавшегося земледелием и скотоводством. Окончил среднюю школу, кабульское медресе Дар-уль-Олюме-Шариа (Абу Ханифа)(1961 г.), с отличием шариатский факультет Кабульского университета (1964 г.). В 1964—1966 гг. работал преподавателем в этом же университете. В 1966—1968 гг. продолжил учебу в каирском университете Аль-Азхар, где защитил диссертацию магистра. По возвращении из Египта в 1968 г. организовал афганскую ветвь организации «Мусульманское братство» и в 1972 г. был избран руководителем этого общества. В этот период опубликовал ряд книг, в которых излагал свои фундаменталистские идеи, в частности «Ислам и коммунизм», «События 26 июля и деятельность Дауд Хана», «Политические основы ислама». С 1970 г. издавал журнал «Шариат». После провала антиправительственного мятежа в Панджшере 21 июля 1975 г. бежал в Пакистан, где основал «Исламское общество Афганистана» (ИОА, «Джамаат-и-Ислами»). [104]

Он автор нескольких книг по теории ислама, как теолог достаточно хорошо известен среди зарубежных мусульманских богословов, поддерживал связи с арабскими мусульманскими деятелями Египта, Саудовской Аравии, княжеств Персидского залива, с богословами в Иране, с руководством «Джамаат-и-Ислами» и «Джамаат-и-Улема» в Пакистане. Б. Раббани не на словах, а на деле сумел привлечь в свою организацию некоторое количество шиитов. Его связи с шиитским руководством Ирана были более тесны, чем у Г. Хекматьяра. Некоторые авторы считали самого Б. Раббани шиитом. Но нет никаких данных, которые подтверждали бы это. В то же время все документы ИОА, его печатные издания, вся практическая деятельность носили суннитский характер.[105]

Б. Раббани отличался большими, чем Г. Хекматьяр, прагматизмом и гибкостью, что проявилось, в частности, в некоторых особенностях его подхода к участию США в решении афганской проблемы. До середины 1986 г. он занимал такую же жесткую линию, как и Г. Хекматьяр, по отношению к США, рассматривая их в свете лозунга «Ни Запад, ни Восток» — как «сатанинскую силу» (хотя уже ранее были сведения, что он более благосклонно, чем Г. Хекматьяр, относится к получению американской помощи). В июне 1986 г. Б. Раббани совместно с традиционалистскими руководителями посетил Вашингтон и вел переговоры с президентом США Р. Рейганом об американской помощи афганской оппозиции. После поездки отношения с Г. Хекматьяром еще более обострились, значительно осложнились также его отношения с иранским руководством.[106]

Перечисленные партии и организации – это только наиболее крупные и влиятельные, но партий, организаций и группировок ведущих войну против ДРА и ОКСВ было гораздо больше, по данным КГБ СССР и ГРУ Генерального штаба Министерства обороны СССР, их было более 70. [107]

Масштабы иностранной помощи душманам.

Душманам оказывали помощь – США, Великобритания, ФРГ, Франция, Италия, Пакистан, Иран, Египет, Саудовская Аравия, Китай и другие. Наемники со всего мира потянулись на эту войну. Только из арабских стран прибыло 100.000 наемников.[108]

Западные и мусульманские страны оказывали силам оппозиции финансовую помощь, поставляли оружие, боеприпасы и другие материальные средства, проводили военную подготовку боевиков в специально созданных для этой цели лагерях. 117 из них находилось в Пакистане (по другим данным — 124), 6 — в Китае и 7 — в Объединенных Арабских Эмиратах. В Иране (18 центров) они функционировали в основном на базе школ и учебных центров Корпуса стражей исламской революции (КСИР). Численность обучающихся в этих лагерях одновременно составляла более 15.000 человек, а ежемесячный выпуск составлял 3.000 человек. В Пакистане с ними занимались 10 бывших генералов, 40 полковников и 100 офицеров рангом пониже.[109]

Именно тогда под руководством ЦРУ, при участии разведслужб Великобритании и Пакистана, частично Израиля и Саудовской Аравии стал формироваться секретный диверсионный аппарат, направленный уже не только против Москвы и Кабула. Впоследствии на базе этих структур возникли, боевые группы транснационального, или международного, терроризма.[110]

Частью этой системы была и «Аль-Каида», занимавшаяся вербовкой и обработкой наемников. В 1988 году «база» была подготовлена к новым задачам после ожидаемого весной следующего года вывода советских войск из Афганистана. Одним из действующих лиц этой системы стал Усама бен Ладен, возведенный позже западными СМИ в ранг террориста № 1 (через него и проходила основная масса наемников). В книге французского журналиста Терри Мейсана «Чудовищная махинация» приводятся интересные детали его биографии:[111]

«Родившийся в 1957 году Усама бен Ладен получил диплом по менеджменту и экономике университета имени короля Абдул Азиза. Он слывет осведомленным деловым человеком. В декабре 1979 года принц Турки аль-Фейсао (директор саудовских секретных служб с 1977-го по 2001 год) предложил бен Ладену управлять финансовой стороной секретных операций ЦРУ в Афганистане. За десять лет ЦРУ инвестировало в Афганистан два миллиарда долларов. Саудовские и американские службы набирали исламистов, вооружали и обучали их, всеми способами подготавливая к джихаду против Советов. Запросами этого разношерстного мира Усама бен Ладен управлял при помощи систематизированной информации, называвшейся «Аль-Каида» (в буквальном переводе — «база данных»).

После вывода советских войск из Афганистана США потеряли всякий интерес к судьбе этой страны, оставив ее в руках навербованных по всему миру военачальников и моджахедов. Тогда, вероятно, и прекратилось сотрудничество бен Ладена с ЦРУ. Однако он сохранил своих бойцов для собственных нужд». Некоторые исследователи, правда, придерживаются иного мнения о прерванных контактах. Они считают, что сотрудничество ЦРУ и бен Ладена продолжалось и в последующие годы. Эта таинственная фигура стала своего рода «страшилкой» для мировой общественности и ширмой для некоторых отнюдь не «демократических» операций американской разведки.[112]

Срок обучения в центрах подготовки в зависимости от их специализации колебался от нескольких недель до нескольких месяцев. Согласно сообщениям зарубежной прессы, программа подготовки включала изучение материальной части оружия и овладение навыками его применения, минно-подрывное дело, тактику диверсионных действий, а также религиозно-политическую обработку. Особое внимание уделялось одиночной подготовке и действиям в составе мелких групп в ночных условиях. Нередко боевики проходили обучение непосредственно в учебных центрах и частях Пакистанской армии. В Иране афганские оппозиционеры после дополнительной военной подготовки в учебных центрах сухопутных войск и корпуса стражей исламской революции участвовали в боевых действиях на ирано-иракском фронте (боевая обкатка). Обучением боевиков занимались американские, английские, французские, китайские, египетские, пакистанские, иранские, японские и другие инструкторы. Зачастую они проникали на афганскую территорию в составе групп моджахедов для проверки качества подготовки боевиков и изучения обстановки на месте. Причем единая программа обучения, разработанная при участии ЦРУ США и спецслужб других западных стран и принятая в большинстве учебных центров, позволяла успешно координировать действия душманов, несмотря на принадлежность их к различным антиправительственным организациям.[113]

По данным иностранной печати, фактические расходы Соединенных Штатов на помощь афганской оппозиции к 1985 году составили около 1 млрд. долларов. В 1984/85 финансовом году на эти цели было выделено еще 280 млн. Примерно 100 млн. долларов в год, по свидетельству газеты «Нью-Йорк таймс», расходовали Саудовская Аравия, ФРГ и другие западные государства. Всего же за десять лет войны в Афганистане США официально израсходовали на поддержку моджахедов от 2 млрд. до 3 млрд. долларов, полученных из разных источников. Примерно равную сумму выделили на ведение джихада другие государства. Неофициальная же сумма была в несколько раз больше. По словам одного хорошо осведомленного источника в спецслужбах США, еще от 10 до 20 миллиардов долларов для поддержки афганских моджахедов внесли совместно два колумбийских наркокартеля — Медельинский картель и картель Кали. Последний, по утверждению западной прессы, был тесно связан с администрацией Дж. Буша.[114]

К слову сказать, многие лидеры моджахедов со временем значительно разбогатели на иностранной помощи. Так, Гелани стал хозяином фабрики по производству изделий из гипса в Карачи, а в Лондоне приобрел на имя своего сына недвижимость на сумму 8 млн. долларов. Раббани сколотил состояние на контрабандных поставках лазурита из афганской провинции Бадахшан, контролировавшейся отрядами Ахмад Шаха Масуда. А Хекматьяр стал владельцем транспортной фирмы и обзавелся солидными денежными вкладами в Бразилии. Кроме этого, большую часть в доходах последнего занимал наркобизнес. К концу 1980-х годов он многими даже именовался «опиумным королем Афганистана». В создании инфраструктуры наркобизнеса значительную роль сыграл Всемирный фонд природы, возглавляемый принцем Филипом и Садруддином Ага Ханом.[115] Так что говорить о «бескорыстных и принципиальных лидерах борьбы за свободу и независимость Афганистана» не приходится. Эти «герои» неплохо нажились на войне.

В большинстве случаев финансовая помощь моджахедам оказывалась через созданные в США и других западных странах «общественные» организации, находившиеся на дотациях спецслужб или сотрудничавших с ними «частных лиц». Тема «общественной» поддержки моджахедов обширна и требует отдельного рассмотрения. Поэтому я ограничусь в качестве примера сведениями лишь о некоторых негосударственных организациях, созданных для оказании помощи «освободительной борьбе афганского народа» против «коммунистической экспансии».[116]

Одной из таких «неправительственных организаций» был «Комитет помощи Афганистану» (КПА) созданный в 1980 году банкиром Джоном Трэйном. Помимо Трэйна, среди основателей КПА были также четыре бывших посла Соединенных Штатов — Фрэнсис Л. Келлог, сенатор Клейборн Пелл, профессор Военной академии США Луис Дюпре, долгое время работавший на американскую разведку в Афганистане под дипломатическим прикрытием чиновника Госдепартамента, и профессор Томас Гуттьер — тоже долгое время работавший в Афганистане параллельно на Госдепартамент и ЦРУ.[117]

Официально Комитет помощи Афганистану ставил своей целью «сбор средств» для медицинских организаций, оказывавших помощь раненым моджахедам. Однако в действительности деньги, полученные КПА от «медицинских организаций», направлялись не столько на «гуманитарные» цели, сколько на прямое финансирование афганской оппозиции. Оперативная штаб-квартира Комитета, как и многих других подобных организаций, поддерживавших джихад в Афганистане, располагалась в Пешаваре — «столице» афганской оппозиции.[118]

С КПА также сотрудничали и были тесно связаны несколько других «гуманитарных» организаций, образованных с той же целью, в том числе Национальный фонд демократии, созданный Конгрессом США в 1984 году для финансирования так называемого «Проекта Демократия»; организация «Дом Свободы», получившая общественную известность своей работой с советскими военнопленными, и Международный комитет Спасения. Последние две организации возглавлялись Лео Черном, занимавшим высокое положение в Президентском консультативном комитете по внешней разведке и давнишним другом Генри Киссинджера. Членом совета директоров Комитета Спасения являлся сам шеф ЦРУ У. Кейси (одно время он даже был его президентом). Оперативный штаб организации, также находившийся в Пешаваре, состоял в основном из представителей группировки Хекматьяра «Хезб-и-Ислами».[119]

Другая «неправительственная организация», глубоко вовлеченная в оказание помощи афганским моджахедам, — Комитет Свободного Афганистана (КСА) являлась детищем британской администрации Тэтчер. Она была создана в 1981 году по личной инициативе Маргарет Тэтчер и лорда Бэтелла — известного историка, автора нескольких книг, одновременно работавшего в британской разведке. Фактически с момента своего основания Комитет Свободного Афганистана действовал как американский филиал лондонского радио «Свободный Кабул» (также, как и радио «Свободный Афганистан»).[120]

Пост исполнительного директора КСА занимала Карен Мак-Кей. Кроме Карен Мак-Кей, ключевыми фигурами в КСА были: генерал-майор армии США Дж. Милнор Робертс, являвшийся также членом отделения Мировой антикоммунистической лиги в США и исполнительным директором Ассоциации офицеров резерва Американской армии; Чарльз Мозер, профессор славянских исследований в Университете имени Джорджа Вашингтона, офицер ЦРУ, известный специалист по Восточной Европе; Дэвид Исби — издатель британского военно-аналитического журнала впоследствии издатель и аналитик по «советским вопросам» журнала «Солдат удачи»; бригадный генерал армии США Теодор Матаксис, лично воевавший в Афганистане в качестве «военного советника» при различных группировках душманов. [121]

Кроме того, в Консультативный комитет КСА входили генерал Джон Синглауб, бывший председатель Мировой антикоммунистической лиги, оставивший в 1978 году пост начальника штаба армии США после того, как публично обвинил тогдашнего президента Картера в игнорировании «коммунистической угрозы»; генерал Дэниэл Грэхэм, бывший глава Разведывательного управления министерства обороны США (РУМО); Ричард В. Аллен, советник по вопросам национальной безопасности, сменивший на этом посту в 1980 году З. Бжезинского, эксперты по Афганистану и офицеры ЦРУ Арно де Борграв (кузен шефа французской разведки Александра де Маранша) и Луис Дюпре.[122]

Особую помощь Комитету Свободного Афганистана оказывал конгрессмен Чарльз Уилсон, выпускник Военно-морской академии, имевший обширные связи в Пентагоне и входивший в состав двух комитетов палаты представителей Конгресса США — по разведке и по ассигнованиям. Уилсон был убежден, что афганская война была своевременной и справедливой, и не скрывал своего желания, «чтобы в Афганистане было убито больше русских». «Во Вьетнаме мы потеряли 58 тысяч человек, — заявлял он, — поэтому русские еще должны нам».[123]

Комитет Свободного Афганистана во главе с Карен Мак-Кей развил особенно активную деятельность в начале и середине 1980-х годов. Для того чтобы усилить свое влияние на главарей афганских моджахедов, руководство КСА часто приглашало их в Вашингтон, где организовывало им встречи с влиятельными американскими чиновниками, а также на свои конференции. Комитет Свободного Афганистана не отказывал в помощи практически ни одной организации афганских душманов, однако особое предпочтение все же отдавал группировке Бурхануддина Раббани и его военному командиру — Ахмад Шаху Масуду.

Позже директор Центра по борьбе с терроризмом и нетрадиционными методами боевых действий при Конгрессе США вынужден был озвучить истинные цели американской помощи. Он признал, что афганские душманы «... были союзниками в холодной войне против СССР».

Но не только «холодной». В 1994 году Бжезинский признал, что после ввода советских войск в Афганистан американская администрация «впервые за все время холодной войны приняла политику прямой поддержки действий, направленных на уничтожение советских военнослужащих». Но, а помощь повстанцам Западной Украины и Прибалтики в уничтожение советских военнослужащих в 1950-е годы, а восстание в Венгрии в 1956 году? Об этом Бжезинский «забыл».

Документы, ставшие известными в последние годы, свидетельствуют об участии военнослужащих западных стран (в первую очередь США и Великобритании) в проведении тайной операции, направленной непосредственно против советских войск. Она носила кодовое название «Фарадей» и включала следующие конкретные задачи:

1) Создание инфраструктуры учебно-диверсионных лагерей подготовки моджахедов. Причем не только в Пакистане и пограничных районах Афганистана, но и в Шотландии.

2) Засылку американских и британских диверсантов из элитных частей спецназа в Афганистан для ведения разведки в районах Кандагара, Баграма и Кабула (ответственным за диверсионную деятельность в тылу советских войск был Р. Гейтс, нынешний министр обороны США).

3) Организацию тайных поставок вооружения для моджахедов через правительство и спецслужбы Пакистана (в 1982—1986 годах поставки в основном шли транзитом через Египет в пакистанский порт Карачи, откуда переправлялись на афгано-пакистанскую границу).

4) Инструктирование и подготовку группировок самых «непримиримых» моджахедов, стоящих на позициях воинствующего исламского фундаментализма, по тактике проведения диверсий, терактов и саботажа.[124]

Курировали операцию «Фарадей» Министерство обороны Великобритании и Пентагон (Министерство обороны США). Непосредственное выполнение поставленных задач возлагалось на части британской специальной авиационной службы (САС) и американское Разведывательное управление Министерства обороны (РУМО), начальником которого являлся генерал-лейтенант ВВС Юджин Тай и которое непосредственно подчинялось Уильяму Кейси, генеральному директору ЦРУ. В числе «частных» фирм, к услугам которых обращались британские спецслужбы в годы войны в Афганистане, можно назвать также «Службу Кило-Альфа», возглавлявшуюся бывшим командиром отряда САС майором Аришем Тертлом, и «Холдинг Дж. Донна», которым руководил бывший эксперт САС по контршпионажу Харклрод. Однако крупнейшим из подобных бюро была «Служба Кини Мини», название которой переводится с языка суахили как «змея в траве». Ее возглавляли майор Дэвид Уокер, эксперт САС по Южной Америке, майор Эндрю Найтингейл из разведывательной группы САС и детектив Рэй Такер, бывший специалист Скотленд-Ярда по арабским делам.[125]

По сути, гражданская война в Афганистане должна была стать «взрывателем» в англо-американской «большой игре» по дестабилизации «кризисного полумесяца» Южной Азии». Главной целью этой «игры», по некоторым данным, ставшим известными в последние годы, являлось разжигание гражданской войны, которая фактически уже велась в то время между режимом Хафизуллы Амина и базирующимися в Иране и Пакистане исламскими фундаменталистами, и последующее распространение исламской революции и фундаменталистских идей на советские республики Средней Азии. Эти действия были созвучны с планами некоторых лидеров оппозиции, в частности, лидера Исламского общества Афганистана (ИОА) Бурхануддина Раббани. Во всяком случае, на 2-м съезде Союза афганского освобождения он открыто заявлял, что в качестве одной из основных целей своей организации ставит не только «освобождение Афганистана от оккупации, но и распространение исламской революции на Москву и вообще на весь мир».[126]

Здесь уместно заметить, что некоторые аналитики в Вашингтоне еще до начала войны предупреждали администрацию США об опасности, таящейся в подготовке диверсантов из числа исламистов, и в частности о возможности впоследствии терактов в самой Америке. Так, 21 июня 1976 года один из членов аналитической группы при президенте Джеральде Форде подал записку советнику Дику Чейни (позже вице-президент), в которой убеждал его «принять меры сейчас, пока потенциальная угроза не переросла в реальную». Однако, по словам американского историка Тимоти Нафтали, автора книги «Тайная история американской борьбы с терроризмом», высшие советники администрации Форда недооценили угрозу.

Немало для исламской оппозиции сделал Китай, хотя часто о его роли мало говорят.

Китай занял враждебную по отношению к Апрельской революции позицию. «Китай, видимо, играет эффективную роль в предоставлении необусловленной помощи основным группам сопротивления, — писал в своей работе по Афганистану проживающий в США пакистанский исследователь Т. Амин.— Представляется, что Китай понял значение и потенциал движения сопротивления еще на начальном этапе». [127]

Стараниями всех этих стран формирования исламской оппозиции были хорошо вооружены и снаряжены.

На вооружении «повстанцев» находились стрелковое оружие китайского, египетского, английского и шведского производства, безоткатные орудия, зенитные установки (37-и 40-мм зенитные установки, ПЗРК типа «Ред Ай»), 60—82-мм минометы, 76-мм горные пушки. В большом количестве использовались противотранспортные и противопехотные мины, самодельные фугасы и ручные гранаты. С начала 1984 года — современные зенитные и противотанковые средства: ПЗРК типа «Стрела 2М» китайского и египетского производства, «Стингер» и «Блоупайп» американского и английского производства, огнеметы, а также химическое оружие (только в апреле 1984 года в Афганистан было переброшено около 4 тысяч химических боеприпасов) и даже нервнопаралитическое вещество 517 Си-Эс. [128]

Также США поставляли душманам современные средства связи. Специалисты из ЦРУ и Пентагона снабжали душманов подробными фотоснимками со спутников, передавали американские радиоперехваты переговоров советского командования на поле боя.

Важнейшей составляющей афганской войны были психологические операции, проводимые западными спецслужбами в течение всего периода боевых действий. Для их осуществления использовались официальные и дипломатические каналы, правительственные и неправительственные радиостанции («Голос Америки», Би-би-си, «Свобода», «Свободная Европа и др.), множество «общественных» организаций. Моджахедов поднимали на пьедестал славы, а их лидеров принимали в Лондоне и Вашингтоне на самом высоком правительственном уровне. Массированной обработке подвергалось и общественное мнение, шло интенсивное «промывание мозгов», в том числе и гражданам Советского Союза



Реклама