Роль русской православной церкви в ВОВ


Русская православная церковь накануне Великой Отечественной войны

Действия Русской Православной Церкви в годы Великой Отечественной войны – это продолжение и развитие многовековой патриотической традиции нашего народа.

В годы гражданской войны, а затем в период «наступления социализма по всему фронту» политика советской власти по отношению к Церкви и верующим становилась все более репрессивной. Десятки тысяч священнослужителей и мирян, не пожелавших отречься от своей веры, были расстреляны, растерзаны, погибли в застенках и лагерях. Тысячи храмов были разрушены, ограблены, закрыты, превращены в народные дома, склады, мастерские, просто брошены на произвол судьбы. Согласно некоторым западным источникам, между 1918 г. и концом 30-х годов погибло до 42 тысяч православных священников.

К началу 40-х годов десятки и сотни деревень, поселков, городов и даже целые области были бесцерковными и потому числились безбожными. В 25 областях Российской Федерации не было ни одного православного храма, в 20 функционировало не более чем по 5 церквей.

В конце тридцатых были закрыты все церкви на территории области (более 170), кроме единственной – Успенской кладбищенской церкви в Новосибирске. Церковные здания, например, в селах Нижняя Каменка, Барышево, Верх-Алеус были заняты под клубы, в с. Баклуши – под школу, в с. Каргат – под промышленные мастерские, в г. Куйбышеве – под склад воинской части, в г. Новосибирске – под кинотеатр, мастерские Гидрометуправления штаба СибВО и т.д. Церкви были порушены, но вера жила!

К чести Русской Православной Церкви, она, несмотря на крутые исторические повороты в государстве, сталинские репрессии, всегда оставалась верной патриотическому служению своему народу. «Нам не приходилось даже задумываться о том, какую позицию должна занять наша Церковь во время войны», - вспоминал впоследствии митрополит Сергий.

Церковь в первые дни войны

В первый же день войны глава православной церкви митрополит Сергий обратился с посланием к верующим, в котором говорилось о вероломстве фашизма, звучали призыв к борьбе с ним и глубокая вера в то, что мы, жители России, победим, что русский народ «развеет в прах фашистскую вражескую силу. Наши предки не падали духом и при худшем положении, потому что помнили не о личных опасностях и выгодах, а о священном долге перед Родиной и верой, и выходили победителями. Не посрамим же их славного имени и мы – православные, родные им и по плоти, и по вере». Всего же митрополит Сергий в годы войны обращался к русской церкви с 23 посланиями, и во всех них выражалась надежда на конечную победу народа. Сталин же нашел в себе силы обратиться с воззванием к народу лишь спустя полмесяца после начала войны.

1943 год можно считать годом официального «потепления» отношений Сталина с православием. В один из июльских дней 1943 года митрополиту Сергию и его ближайшим сотрудникам пришло сообщение о том, что им разрешено возвратиться в Москву (из Оренбурга). «Компетентные органы» предложили Сергию, митрополиту Ленинградскому Алексию и Киевскому Николаю провести встречу со Сталиным. Сталин принял трёх митрополитов в Кремле. Он говорил о том, что правительство высоко ценит патриотическую деятельность Церкви. «Что теперь мы можем сделать для вас? Просите, предлагайте», - сказал он. В ходе той встречи Сергий был избран патриархом. Его кандидатура оказалась единственной, митрополит глубоко занимался делами Церкви. Было принято также решение о создании духовных академий в Москве, Киеве и Ленинграде. Сталин согласился с церковнослужителями по вопросу о необходимости выпуска церковных книг. При патриархе решено было образовать Священный Синод из трёх постоянных и трёх временных членов. Было принято решение об образовании Совета по делам Русской Православной Церкви. Деятельность нового совета курировал Молотов, а «особо важные вопросы» решал Сталин.

Сталин понял, что коммунистическая идеология вдохновляет лишь часть (меньшую часть населения). Необходимо обращение к идеологии патриотизма, историческим, духовным корням народа. Отсюда учреждаются ордена Суворова, Кутузова, Александра Невского. «Возрождаются» погоны. Возрождается официально и роль Церкви.

В годы войны, в народе ходило предание, что во время обороны Москвы в самолёт поместили икону Тихвинской Божией Матери, самолёт летал вокруг Москвы и освящал границы, как в Древней Руси, когда на поле боя часто выносили икону, чтобы Господь защитил страну. Даже если это была недостоверная информация, люди верили ей, а значит, ждали чего-то подобного от власти. На фронте нередко перед боем солдаты осеняли себя крёстным знамением - просили Всевышнего защитить их. Большинство воспринимали православие как национальную религию. Прославленный маршал Жуков перед боем вместе с солдатами говорил: «Ну, с Богом!». В народе сохраняется предание о том, что Г. К. Жуков возил по фронтам Казанскую икону Божией Матери.

Видимо, есть особая высшая логика истории в том, что Сталин, ни на день не прекращавший репрессии, в дни войны заговорил языком им же гонимой церкви: «Братья и сестры! К вам обращаюсь я…» Такими же словами каждый день обращается духовенство к церковной пастве. Дальнейший ход событий явно показал, что он вынужден был хотя бы на время изменить свою политику по отношению к церкви.

С патриотическими призывами выступило духовенство и других религий – руководители старообрядчества, Армяно-григорианской церкви, баптистских и других организаций. Так, в обращении Центрального мусульманского духовного управления СССР звучал призыв «встать на защиту родной земли… и благословить своих сыновей, сражающихся за правое дело.… Люби страну свою, потому что таков долг праведного».

Патриотическая деятельность Русской Православной Церкви в годы Великой Отечественной войны проводилась по многим направления: патриотические послания к духовенству и пастве, в том числе и на территории, оккупированной противником; ободряющие проповеди пастырей; идейная критика фашизма как антигуманной, античеловеческой идеологии; организация сбора пожертвований на оружие и боевую технику, в пользу детей и семей воинов Красной Армии, а также шефство над госпиталями, детдомами и др.

И правительство сразу же сделало шаги навстречу религиозным организациям. Разрешается более широкая издательская деятельность (книги, листовки), снимаются ограничения на внекультовую деятельность религиозных объединений. Не чинятся препятствия массовым богослужениям и церемониям. Открываются – пока еще без юридического оформления, явочным порядком – молитвенные здания. Признаны – так же пока что де-факто – религиозные центры, устанавливающие связь с зарубежными церковными организациями. Эти действия определялись как внутренними, так и внешними причинами – необходимостью сплочения всех антифашистских сил. православная церковь отечественная война

Советское государство, по сути, заключило союз с Церковью и другими конфессиями. Да и могло ли быть иначе, если перед тем, как встать во весь рост и броситься в атаку навстречу смерти, многие солдаты торопливо осеняли себя крестным знамением, другие шептали молитву, поминая Иисуса, Аллаха или Будду. А у скольких воинов возле самого сердца хранились заветные материнские ладанки, или иконки, или «святые», от смерти оберегающие письма, а то и просто мешочки с родной землицей. Церкви были порушены, но вера жила!

В храмах начинают возноситься молитвы о даровании победы над фашистами. Эти молитвы сопровождаются патриотическими проповедями, в которых верующие призываются не только молиться о победе, но и сражаться и трудиться для нее. В молитве, читаемой во всех храмах Русской Православной Церкви за литургией в годы Великой Отечественной, говорилось:

«Господи Боже…, восстани в помощь нашу и подаждь воинству нашему о имени Твоему победити: а им же судил еси положити на брани души своя, тем прости согрешения их, и в день праведного воздаяния Твоего воздай венцы нетления…»

Зазвучали молебны в память великих предков: Александра Невского, Дмитрия Донского, Дмитрия Пожарского, Александра Суворова, Михаила Кутузова.

5 апреля 1942 г. было объявлено в приказе военного коменданта Москвы о разрешении беспрепятственного движения по городу всю пасхальную ночь «согласно традиции», а 9 апреля в Москве впервые за многие годы состоялся Крестный ход со свечами. На это время пришлось даже приостановить действие закона о чрезвычайном положении. Сталин вынужден был вынужден считаться с Церковью.

В блокадном Ленинграде митрополит Алексий в этот же день провел службу и особо отметил, что дата Пасхи совпадает с датой Ледового побоища и ровно 700 лет отделяют эту битву под предводительством Александра Невского от сражения с фашистскими полчищами. После благословения митрополита Алексия воинские части Ленинградского фронта под развернутыми знаменами двинулись от Александро-Невской Лавры на свои боевые позиции.

Сбор пожертвований для нужд фронта

Включившись во всенародное патриотическое движение, Церковь развернула деятельность по сбору средств на нужды Великой Отечественной войны. 14 октября 1941 г. патриарший местоблюститель Сергий призвал «пожертвованиями содействовать нашим доблестным защитникам». Приходские общины стали вносить в Фонд обороны крупные денежные суммы. Только московские церкви за год войны передали Красной Армии более 3 млн. руб. Церковная община из города Горького (Нижнего Новгорода) за этот период передала государству около 1,5 млн. рублей. В осажденном Ленинграде (Санкт-Петербурге) церковные сборы в Фонд обороны к 22 июня 1943 года составили 5,5 млн. рублей, в Куйбышеве (Самаре) – 2 млн. рублей и т.д. 5 июня 1943 г. церковный совет Успенской церкви (г. Новосибирск) подписался на заем на суму 50 тыс. рублей, из которых 20 тысяч внес наличными. Весной 1944 г. верующие Сибири собрали пожертвование – более двух миллионов рублей. В 4-м квартале 1944 г. приходами обеих Новосибирских церквей внесено 226500 рублей, а всего в течение 1944 г. приходскими советами из церковных сумм и духовенством собрано и внесено 826500 рублей, в т.ч.: на подарки бойцам Красной Армии – 120 тыс., на танковую колонну им. Дмитрия Донского – 50 тыс., в фонд помощи инвалидам и раненым – 230 тыс., в фонд помощи детям и семьям фронтовиков – 146500 руб., для детей фронтовиков Когановичского района – 50000 рублей.

По поводу указанных взносов архиепископ Варфоломей и благочинный Новосибирских церквей посылали дважды телеграммы т. Сталину в мае и декабре 1944 г. От т. Сталина получены ответные телеграммы, содержание которых было сообщено верующим обеих церквей после богослужений, с соответствующим призывом усилить помощь фронту, семьям и детям фронтовиков.

Кроме того, в мае месяце приходскими советами и духовенством приобретено за наличный расчет облигаций 3-го государственного военного займа на сумму 200 тыс. руб. (в т. ч. духовенством на 95 тыс. руб.).

Всего за годы войны взносы Церкви и верующих в Фонд обороны превысили 150 млн. рублей.

Движимые желанием помочь Родине в трудную минуту, многие верующие несли свои скромные пожертвования на нужды обороны прямо в храм. В осажденном голодном, холодном Ленинграде, например, неведомые богомольцы принесли и сложили у иконы пакеты с надписями «В помощь фронту». В пакетах оказались золотые монеты. Жертвовали не только золото и серебро, но и деньги, продукты, теплые вещи. Священнослужители передавали деньги в банк, а продукты и вещи – в другие соответствующие государственные организации.

На собранные Русской Православной Церковью деньги были построены колонна танков «Дмитрий Донской» для полка, дошедшего до Праги, самолеты для авиаэскадрилий «За Родину» и «Александр Невский».

Боевую технику получили 38-й и 516-й отдельные танковые полки. И как несколько столетий назад преподобный Сергий Радонежский послал в ряды русских войск двоих иноков из числа братии Троицкого монастыря на правую брань с мамаевыми полчищами, так и во время Великой Отечественной войны Русская Православная Церковь направила два танковых полка на борьбу с фашизмом. Два полка, равно как и два воина, немного могли прибавить силы русскому оружию, но они были посланы от Церкви. Видя их в своей среде, российское воинство воочию убеждалось, что на святое дело спасения Родины оно благословляется Православной Церковью.

Личный состав танковых полков показал в сражениях чудеса героизма и доблести, нанося сокрушительные удары врагу.

Был открыт специальный церковный сбор в фонд помощи детям и семьям бойцов Красной Армии. Собранные Церковью средства шли на содержание раненых, в помощь детям-сиротам, потерявшим на войне родителей и т.п.

Изменение отношений государства к Церкви

Несмотря на общее потепление в отношениях советского правительства и церкви, первое, тем не менее, существенно ограничивало возможности последней. Так, епископ Питирим (г. Калуга) обратился к командованию госпиталя с предложением принять шефство над госпиталем, и командование его приняло предложение епископа.

Церковный совет, осуществляя шефство, собрал 50 тыс. руб., приобрел на них 500 подарков для раненых. На эти деньги были приобретены и переданы госпиталю плакаты, лозунги и портреты руководителей партии и правительства, нанимали баянистов и парикмахеров. Силами церковного хора в госпитале устраивались концерты с программами русских народных песен и песен советских композиторов.

Получив эти сведения, НКГБ СССР принял меры к недопущению впредь попыток церковников входить в непосредственные сношения с командованием госпиталей и ранеными под видом шефства.

Церковь не оставляла без всесторонней поддержки и внимания инвалидов Великой Отечественной, детей военнослужащих и погибших на фронте и поле окончания войны. Примером может послужить деятельность приходской общины Вознесенской церкви г. Новосибирска, в I квартале 1946 г. перечислившей для их нужд 100 тыс. рублей в ознаменование выборов в Верховный Совет СССР.

О существовании религиозных традиций в народной среде свидетельствует тот факт, что в самые тяжелые дни Сталинградской битвы в осажденном городе богослужения все же проходили. В отсутствие священников бойцы и командиры ставили к иконам лампадки, сделанные из снарядных гильз, в том числе у иконы Богородицы поставил свою лампадку и командующий 62-й армией В. И. Чуйков. На одной из встреч писатель М. Ф. Антонов рассказывал, что в период подготовки немцев к штурму Москвы русские священники обнесли наш рубеж обороны святыми иконами. Дальше этой линии фашисты не продвинулись. Не довелось встречать документальных подтверждений указанных событий, равно как и опровержений устных рассказов о том, что маршал Г. К. Жуков всю войну возил с собой икону Казанской Божьей Матери, а маршал Советского Союза Б. М. Шапошников носил финифтевый образок Святителя Чудотворца Николая. Зато вполне достоверным является факт, свидетельствующий о том, что контрнаступление под Москвой началось как раз в день Памяти Александра Невского.

Освобождена Белоруссия. Не осушены горькие слезы матерей, жен и детей. И в эту трудную для страны годину со своей бедой обратились к маршалу Жукову прихожане церкви села Омеленец Брестской области: разыскать снятые и вывезенные оккупантами колокола местного храма. И какова была радость, когда вскоре на их имя пришел багаж весом в тонну – три колокола. Их помогли водрузить воины местного гарнизона. Такого благовеста никогда не слышала скромная округа. В победном 1945-м прославленный маршал зажег лампаду в православной церкви Лейпцига.

Из истории Отечества в годы войны

Тысячи верующих и священнослужителей различных вероисповеданий самоотверженно сражались с врагом в рядах действующей армии, партизанских отрядах и подполье, являя собой пример служения Богу, Отчизне и своему народу. Многие из них пали на полях сражений, были казнены фашистами. Группенфюрер СС Гейдрих уже 16 августа 1941 года приказал с захватом Москвы арестовать митрополита Сергия.

Английский журналист А. Верт, посетивший в 1943 году освобожденный советскими войсками город Орел, отмечал патриотическую деятельность православных церковных общин во время немецко-фашистской оккупации. Эти общины, писал он, «неофициально создавали кружки взаимной помощи, чтобы помогать самым бедным и оказывать посильную помощь и поддержку военнопленным…. Они (православные храмы) превратились, чего немцы не ожидали, в активные центры русского национального самосознания».

В Орле, например, за это гитлеровцами были расстреляны священники отец Николай Оболенский и отец Тихон Орлов.

Священник Иоанн Лойко был заживо сожжен вместе с жителями деревни Хворостово (Белоруссия). Он был отцом четырех сыновей-партизан, и в тяжкий час смерти не оставил Богом данных ему людей и вместе с ними принял мученический венец.

Награды за отвагу и мужество служителям церкви

Многие представители православного духовенства принимали участие в боевых действиях и были награждены орденами и медалями. Среди них – орденами Славы трех степеней диакон Б. Краморенко, орденом Славы третьей степени – клирик С. Козлов, медалью «За отвагу» – священник Г. Степанов, медалью «За боевые заслуги» – митрополит Калининский, монахиня Антония (Жертовская). Отец Василий Копычко, в годы войны партизанский связной, был удостоен медалей «Партизану Великой Отечественной войны», «За победу над Германией», «За доблестный труд в Великой Отечественной войне»; священник Н. И. Куницын с 1941 г. воевал, гвардеец, дошел до Берлина, имел пять боевых медалей, двадцать благодарностей от командования.

Постановлением Моссовета от 19 сентября 1944 года и от 19 сентября 1945 года около двадцати священников московских и тульских церквей были награждены медалями «За оборону Москвы». Среди них – настоятель церкви Нечаянной Радости протоиерей Петр Филатов, настоятель Николо-Хамовнической церкви протоиерей Павел Лепехин, настоятель Ильинской церкви протоиерей Павел Цветков, настоятель Воскресенской церкви протоиерей Николай Бажанов…. За что же удостоены священнослужители воинских наград? В октябре 1941 года, когда враг подошел к стенам столицы, эти пастыри руководили постами противовоздушной обороны, принимали личное участие в тушении пожаров от зажигательных бомб, вместе с прихожанами осуществляли ночные дежурства…. Десятки столичных священников отправлялись на строительство оборонительных рубежей в Подмосковье: рыли окопы, строили баррикады, устанавливали надолбы, ухаживали за ранеными.

В прифронтовой полосе при храмах существовали убежища для престарелых и детей, а также перевязочные пункты, особенно в период отступления в 1941-1942 гг., когда многие приходы взяли на себя попечение о раненых, оставленных на произвол судьбы. Участвовало духовенство и в рытье окопов, организации противовоздушной обороны, мобилизуя людей, утешая потерявших родных и кров.

Особенно много священнослужителей трудилось в военных госпиталях. Многие из них были устроены в монастырях и находились на полном содержании монашествующих. Так, например, сразу же после освобождения Киева в ноябре 1943 г. Покровский женский монастырь исключительно своими силами организовал госпиталь, который обслуживали в качестве медсестер и санитарок насельницы обители, а затем в нем разместился эвакогоспиталь, в котором сестры продолжали работать до 1946 г. Монастырь получил несколько письменных благодарностей от военной администрации за отличное обслуживание раненых, а настоятельница игуменья Архелая была представлена к награждению орденом за патриотическую деятельность.

Судьбы сотен приходских священников были отмечены высокими наградами. Сразу после Победы Советского Союза над фашистской Германией более 50 из них удостоились медали «За доблестный труд в Великой Отечественной войне».

О жизни архиепископа Луки в годы войны

Примером верного служения Отечеству является вся жизнь епископа Ташкентского Луки, к началу войны отбывавшего ссылку в отдаленном поселке Красноярского края. Когда началась Великая Отечественная война, епископ Лука не остался в стороне, не таил обиду. Он пришел к руководству райцентра и предложил свой опыт, знание и мастерство для лечения воинов Советской армии. В это время в Красноярске организовывался огромный госпиталь. С фронта уже шли эшелоны с ранеными. В сентябре 1941 г. епископу разрешили переехать в Красноярск и назначили «консультантом всех госпиталей края». Уже на следующий день после приезда профессор приступил к работе, проводя в операционной по 9-10 часов, делая до пяти сложнейших операций. Самые тяжелые операции, осложненные обширными нагноениями, приходится делать прославленному хирургу. Раненые офицеры и солдаты очень любили своего доктора. Когда профессор делал утренний обход, они радостно приветствовали его. Некоторые из них, безуспешно прооперированные в других госпиталях по поводу ранений больших суставов, неизменно салютовали ему высоко поднятыми уцелевшими ногами. Одновременно с этим архиерей консультировал военных хирургов, читал лекции, писал трактаты по медицине. За научную и практическую разработку новых хирургических методов лечения гнойных ранений епископу Луке Войно-Ясенецкому была присуждено Сталинская премия I степени, из 200 тысяч рублей которой 130 тысяч владыка перечислил в помощь детям, пострадавшим на войне.

Благородная деятельность Преосвященнейшего Луки была высоко оценена – грамотой и благодарностью Военного Совета Сибирского военного округа.

В 1945 г. епископ ташкентский был удостоен медали «За доблестный труд в Великой Отечественной войне».

Определением Святейшего Синода от 22 ноября 1995 г. архиепископ Крымский Лука причислен к лику святых.

Встреча в Кремле и возрождение церкви

Свидетельством сближения Церкви и государства в борьбе против фашизма, высокой оценки патриотической деятельности Церкви является состоявшаяся в сентябре 1943 г. в Кремле встреча Сталина и руководства Русской Православной Церкви. На ней были достигнуты договоренности о «возрождении» церковной структуры Русской Православной Церкви – восстановлении патриаршества (престол Церкви пустовал 18 лет) и Синода, об открытии храмов, монастырей, духовных учебных заведений, свечных заводов и иных производств.

К сентябрю 1943 г. насчитывалось 9829 православных церквей, в 1944 г. открыто еще 208, а в 1945 – 510.

Русская Православная Церковь занимает твердую бескомпромиссную позицию по отношению к тем, кто под лозунгом борьбы с коммунизмом переметнулся к фашистам. Митрополит Сергий в четырех личных посланиях пастырям и пастве заклеймил позором измену архиереев: Поликарпа Сикорского (Западня Украина), Сергия Воскресенского (Прибалтика), Николая Амасийского (Ростов-на-Дону). Постановление Собора Преосвященных Архиереев Русской Православной Церкви об осуждении изменников веры и Отечества от 8 сентября 1943 года гласит: «Всякий виновный в измене общецерковному делу и перешедший на сторону фашизма, как противник Креста Господня, да числится отлученным, а епископ или клирик – лишенным сана».

Решающим фактором войны является не количество и качество оружия (хотя это тоже очень важно), а прежде всего человек, его дух, его способность быть носителем лучших военных традиций своего отечества.

В годы войны российское непобедимое воинство не делило себя на белорусов, русских, армян, украинцев, грузин, верующих, неверующих. Воины были детьми одной матери – Родины, которым предстояло защитить ее, и они защитили ее.

В Послании к 60-летию Победы в Великой Отечественной войне Святейший Патриарх Московский и всея Руси Алексий отметил, что победа нашего народа в годы войны стала возможной потому, что воины и труженики тыла были объединены высокой целью: они защищали весь мир от смертельной угрозы, от антихристианской идеологии нацизма. Отечественная война стала для каждого священной. "Русская Православная Церковь, - говорится в Послании, - неколебимо верила в грядущую Победу и с первого дня войны благословила армию и весь народ на защиту Родины. Наших воинов хранили не только молитвы жен и матерей, но и ежедневная церковная молитва о даровании Победы".

Оставаясь на территории, оккупированной противником, священнослужители по мере своих сил и возможностей выполняли свой патриотический долг. Они являлись духовными защитниками Отечества – Руси, России, Советского Союза, хотели или не хотели бы оккупанты говорить об этом.

И сама церковь, и многомиллионные массы верующих пошли на союз, прочный союз с государством во имя спасения Родины. Этот союз невозможен был до войны. Рассчитывая на покорность и сотрудничество иерархов Православной Церкви с оккупационными властями, нацисты не учли одно очень важное обстоятельство: несмотря на долгие годы гонений, эти люди не переставали быть русскими и любить свою Родину, несмотря на то, что она называлась Советским Союзом.



Реклама