Раскулачивание и репрессии в Карелии в начале 1930 годов


Политические репрессии в Карелии не ограничиваются только 1937-1938 годами. Первый удар политической репрессивной машины приняли на себя в тридцатые годы так называемые «кулаки». По данным Госплана КАССР, в 1927 году к найму рабочей силы прибегали всего 624 хозяйства или 1,6 процента всех крестьянских хозяйств. В большинстве своем это были середняцкие хозяйства, где и лошадь-то была редкостью. «Чисто экономические меры давления на рачительных хозяев земли постепенно заменялись судебным преследованием, а затем и беззаконием».

Переход от политики ограничения и вытеснения кулачества к политике ликвидации кулачества был провозглашен И. В. Сталиным в выступлении на Всесоюзной конференции аграрников марксистов в конце декабря 1929 г. Постановлением Политбюро ЦК ВКП (б) «О темпе коллективизации и мерах помощи государства колхозному строительству» от 5 января 1930 г. эта новая политика закреплялась в партийном порядке. 1 февраля 1930 г. политика ликвидации кулачества как класса была законодательно оформлена постановлением ЦИК СНК СССР «О мероприятиях по укреплению социалистического переустройства сельского хозяйства в районах сплошной коллективизации и по борьбе с кулачеством», которое официально предоставляло право краевым, областным исполнительным комитетам и правительствам автономных республик «применять в районах сплошной коллективизации все необходимые меры борьбы с кулачеством, вплоть до полной конфискации имущества кулаков и выселения их из пределов отдельных районов и краев».

Однако основным документом, который определял порядок раскулачивания, явилось постановление Политбюро ЦК ВКП (б) от 30 января 1930 г. «О мероприятиях по ликвидации кулацких хозяйств в районах сплошной коллективизации» и разработанная на его основе Инструкция ЦИК и СНК СССР «О мероприятиях по проведению раскулачивания» от 4 февраля 1930 г. Согласно этим документам в районах сплошной коллективизации отменялось действие закона об аренде и применении наемного труда. У кулаков конфисковывались средства производства, хозяйственные и жилые постройки, предприятия, кормовые и семенные запасы, наличные деньги. Устанавливались контрольные цифры по раскулачиванию – 3-5% всех крестьянских хозяйств. Кулакам оставлялись лишь самые необходимые предметы домашнего обихода, некоторые простейшие средства производства в соответствии с характером их работы на новом месте и необходимый на первое время минимум продовольственных запасов, а также деньги до 500 руб. на семью, необходимые для переезда и устройства на новом месте.

Средства производства и имущество, конфискуемое у кулаков, подлежали передаче в неделимые фонды колхозов в качестве вступительных взносов батраков и бедняков, за исключением той части, которая шла в погашение причитающихся с кулаков долгов государству и кооперации. Конфискованные жилые постройки могли использоваться на общественные нужды сельсоветов или для общежития вступающих в колхозы батраков, не имеющих собственного жилья. Паи и вклады кулаков в кооперативных объединениях передавались в фонд коллективизации бедноты и батрачества, а владельцы исключались из всех видов кооперации. Конфискации подлежали также и вклады в сберегательные кассы. Выдача вкладов кулакам в районах сплошной коллективизации прекращалась.

8 февраля 1930 г. Карельский обком ВКП (б) принимает своё постановление о мероприятиях по ликвидации кулачества как класса. Начало проведения оперативной кампании по ликвидации кулацких хозяйств назначается на момент окончания лесозаготовок – апрель 1930 г. В особом постановлении Каробком просил ЦКВКП (б), «учитывая особое политическое положение Карельской национальной республики, граничащей с Финляндией, незначительность коренного населения в Карелии и наличие значительного числа в республике антисоветских и преступных элементов, исключить Карелию из числа районов, куда подлежат выселению кулаки».

5 марта 1930 г. ЦИК и СНК КАССР приняли постановление «О колхозном строительстве и ликвидации кулачества как класса в республике». 14 районов Карелии были объявлены районами сплошной коллективизации. В постановлении, в отличие от документов общесоюзных органов, устанавливались две категории кулацких хозяйств:

а) кулацкий актив, наиболее богатые кулаки, которые выселялись за пределы республики в отдалённые места СССР;

б) все остальные кулаки, которые расселялись в пределах Карелии (в восточной части Пудожского района).

Всего в январе – апреле 1930 г. ОГПУ арестовало 241 кулака. Было раскулачено около 150 кулацких хозяйств. Однако после публикации статьи Сталина «Головокружение от успехов» дальнейшая работа по раскулачиванию была приостановлена.

Второй этап раскулачивания и выселения кулацких хозяйств начался по всей стране весной 1931 г. Волна репрессий захватила и Карелию.

С 1 января по 31 августа 1931 года в Карелии был осужден 471 «кулак», в том числе 28 человек – к лишению свободы.

В сентябре 1931 года, на основании совершенно секретного постановления бюро Карельского обкома ВКП (б) (протокол 36 от 08.08. 31 г.) в 12 районах республики была проведена операция «по ликвидации кулачества как класса», и тысячи жителей были ограблены, унижены, выселены с родных мест в районы Кандалакши и Пудожа. При этом карельские вожди нарушили даже установленные Центром нормативы («процент кулацких хозяйств и процент коллективизации в районе»). Мотивировка такого усердия звучит в постановлении следующим образом: «п.2. Учитывая пограничность ряда районов Карелии, активизацию кулачества в них, попытки просачивания в Финляндию и смыкания с финскими фашистами, а также наличие коллективизации не менее 40 процентов в пограничной зоне, согласиться с постановлением Республиканской комиссии о проведении ликвидации кулачества как класса в кратчайший срок во всех пограничных районах».

Если раскулачивание в Карелии в н1930 – 1931 гг. проводилось не по национальному, а по социальному признаку, то с 1933 г. проводится операция по «очищению» приграничной полосы Ленинградской области, которая свелась к выселению всего финно-язычного населения из районов, пограничных с Финляндией и Эстонией. «Это была первая депортация не по социальному, а по национальному признаку, которая открыла череду других национальных репрессий, развёрнутых во второй половине 1930 – х – 1940 –х гг.»

В 1933 году в 15 районах республики органами ОГПУ была «вскрыта» контрреволюционная организация общей численностью 1 641 человек. Огромное дело получило громкое название «Заговор финского генштаба». В докладной записке И. Сталину (№50948 от 25. 12. 33 г.) «О ликвидированных с 1930 по 1933 год наиболее важных контрреволюционных организациях по СССР» зам. председателя ОГПУ Г. Ягода писал, что самыми крупными являлись контрреволюционная организация в Наркомземе – 6 тысяч человек, «Промпартия» – 2 тысячи человек. На третьем месте – «контрреволюционная диверсионно-повстанческая организация, созданная финским генштабом, охватившая 15м районов Карелии и 8 районов Ленинградской области. Ликвидирована в 1933 году. Крупную работу организация развернула в частях Отдельной Карельской егерской бригады». В этой же докладной говорилось и о «контрреволюционной повстанческо-диверсионной группе, действовавшей на ст. Масельгская, Майгуба, Парандово, Кемь, и в прилегающих к ним районах, вскрыта в 1933 году. Группа возглавлялась Ф. К. Пистолькорсом, бывшим бароном и помещиком, состояла из 55 человек классово – чуждого элемента, раскулаченных, высланных и скрывшихся от раскулачивания.

Следствие не утруждало себя поисками и доказательствами конкретных фактов вины новых контрреволюционеров. Всё обвинение было построено на предположениях типа «хотели убить председателя сельсовета Гаврилова, но им помешал проезжавший гражданин», «весь Олонецкий район был бы почти сразу охвачен восстанием», «особо активно должна была проявляться диверсионная работа финразведорганов в момент восстания» и т. д. Несмотря на все угрозы и избиения, 42 олонецких обвиняемых вообще не признали за собой никакой вины, и ОГПУ не решилось вынести дело на рассмотрение суда. Судьбу всех обвиняемых решала Тройка ОГПУ: 14 человек получили расстрел с заменой на десять лет концлагеря, остальные просто по десять лет лишения свободы.

Характерно, что ещё в обвинительном заключении были сделаны выводы: «своевременная ликвидация ячейки не только расстроила планы фингенштаба, но и значительно оздоровила район, дав основной показатель – снятие района с «чёрной доски».

Летом того же 1933 года следователями 3 – го пограничного отряда по обвинению в шпионаже и подготовке восстания были репрессированы ещё 100 человек так называемых «финских боевиков». Госграница тогда проходила через густонаселённые места: Погранкондуши, Палалахта, Поросозеро, Реболы.

Не отставали от своих коллег и чекисты Белбалтлагеря ОГПУ. Летом 1933 г. ими было сфальсифицировано уголовное дело против 50 заключённых лагеря и жителей Повенца. Ядро контрреволюционной организации составляли священнослужители: архиепископ Самарский Александр Анисимов, Архиепископ Калужский Николай Винокуров, член Синода Павел Красотин, священники, протоиереи.

1 апреля 1935 года постановлением бюро Карельского обкома ВКП (б) был утверждён план мероприятий «по очистке 22 км пограничной полосы Карельской АССР от кулацкого и антисоветского элемента». В соответствии с этим планом подлежали выселению жители Олонецкого. Пряжинского. Петровского, Ребольского, Калевальского, Ругозерского и Кестеньгского районов. Руководили выселением специальные тройки в составе секретаря райкома ВКП (б), председателя РИКа и представителя НКВД.

Выселяемым семьям разрешалось взять с собой двухмесячный запас продовольствия, одежду, обувь, хозяйственный инвентарь и домашнее имущество, но не более 30 пудов общего веса на семью. «Кулацкое имущество» и скот конфисковывались с передачей в колхозы.

В конце апреля 1935 года начальник ГПУ Карелии К. Шершевский уже докладывал секретарю обкома Г. Ровио: «24. 04.35 г. со станции Петрозаводск на станцию Кузнецк отправлен эшелон № 14 с выселяемыми из полосы действия 3 – го погранотряда – 172 семьи, общей численностью 836 человек….25. 04. Из полосы действия 1 – го погранотряда (Калевала – Кестеньга) и Ребольской погранкомендатуры выселены 103 семьи общей численностью 597 человек…»

1935 – 1936 гг. прошли в Карелии под знаком шпиономании. Десятками ликвидировались «вражеские гнёзда» в пограничных районах. Арестованы и осуждёны «шведский шпион» А. Усениус (нарком лёгкой промышленности), «финский шпион» О. Вильми (председатель радиокомитета).

1 июля 1935 на стол Сталина легла бумага из НКВД, знаменовавшая новый виток репрессий против финнов:

«Нами ликвидирована к. р. группа бывших руководителей и членов финской компартии, ставившая своей целью активную борьбу с нынешним руководством финской компартии, вплоть до применения террора… В состав группы входят: Пукке Вяйно, член ВКП (б), слушатель института красной профессуры, б. секретарь загранбюро ЦККПФ, Раутио Вяйно, Член ВКП 9б), в прошлом один из руководителей ФК Карелии. Мальм Ганна, б. член ВКП (б), член ЦК КПФ».

Участникам группы было предъявлено обвинение по статье 58-4 «способствование в контрреволюционных целях финской буржуазии».

В августе 1935 г. на Пленуме Карельского обкома ВКП (б) снят с работы секретарь Г. Ровио. В сентябре отозван в Москву Э. Гюллинг. Формулировки вины пока были туманными: «за потерю революционной бдительности, национализм, антисоветскую практику».

Срочно была расформирована Карельская егерская бригада, а десятки её офицеров арестованы и осуждены.

5 августа 1937 г., в день официального начала «операции по борьбе с кулачеством, уголовниками и иными антисоветскими элементами» газета «Красная Карелия», официальный орган Карельского обкома ВКП (б) и ЦИК КАССР, лишь один раз поднимала эту тему. В передовой статье о новом избирательном законодательстве было сказано: «… ни на минуту не забывать, что остатки разбитых эксплуататорских классов, японо – германские шпионы и диверсанты, троцкистско – бухаринские последыши, буржуазные националисты, а также церковники и сектанты сейчас попытаются и будут пытаться использовать советскую демократию в своих классовых интересах».

«Никто из 400 тысяч жителей Карелии не догадывался, что с этого дня жизнь каждого из них висит буквально на волоске. Что косой взгляд чекиста, одно неосторожное слово могут оборвать этот волосок в любую минуту. Люди не знали, что национальная принадлежность или события прошлой жизни уже тянут их пудовыми гирями в пропасть», - писал И. Чухин.

Таким образом, репрессии в Карелии начались в первой половине 30 –х гг. с борьбы с кулачеством и проводились по социальному признаку. С 1933 г. проводится операция по «очищению» приграничной полосы Ленинградской области, которая свелась к выселению всего финно-язычного населения из районов, пограничных с Финляндией и Эстонией и открыла череду других национальных репрессий.



Реклама