Появление в советской экономике промысловой кооперации


Появление в советской экономике своеобразного уклада – промысловой кооперации, было закономерным явлением. В течение нескольких столетий крестьянство, составлявшее большую часть населения России, было вынуждено само снабжать себя всем необходимым, так как ближайший город, как правило, находился в десятках, сотнях верст. Да и города были не сосредоточением хозяйственной и культурной жизни, а административно-военными центрами, большинство населения которых составляли всё те же крестьяне. В этих условиях кустарные, подсобные сельские промыслы и торговля стали неотъемлемой частью российского быта. Их развитию также способствовало отсутствие в России законов, ограничивающих сбыт продукции крестьянских промыслов, аналогичных тем, что существовали в Европе. Большой слой ремесленников-кустарей сохранялся в России вплоть до Октябрьской революции, и Алтай не был в этом отношении исключением. [27]

По данным А. А. Николаева, кооперирование кустарных промыслов в Сибири начало осуществляться перед первой мировой войной, когда появились первые кустарно-промысловые артели веревочников, шубников, смолокуров. В годы революции и Гражданской войны интерес к кустарным промыслам проявили кредитные и потребительские союзы, изыскавшие финансовые и материальные ресурсы для стимулирования артельного движения.[28]

После Революции большевики поставили цель кооперирования ремесленников-одиночек. Политика кооперирования кустарей преследовала задачи:

- политико-идеологическую: доказать, что кооперативный уклад, который рассматривался как социалистический, прогрессивнее частного мелкотоварного, посредством артели вырвать кустаря из-под влияния враждебной стихии – рынка;

- социально-экономическую: актуальное для 1920-х годов создание новых рабочих мест, насыщение потребительского рынка остродефицитными товарами и услугами

- финансовую – промысловая кооперация, наряду с сельскохозяйственной (колхозы), рассматривалась как источник накоплений для создания тяжелой промышленности.

Коллективизация кустарной промышленности, начавшись в 1918 году, завершилась в годы первой пятилетки. Пик её пришелся на 1929-1933 гг.[29], и в итоге в экономике СССР возникает сектор негосударственной, кооперативной промышленности. В ряде регионов доля его была значительной – например, в Алтайском крае в предвоенные годы на долю негосударственной промышленности приходилось до 40% валового выпуска промышленной продукции.[30]

Первичную основу кооперативного сектора составляли промысловые артели – небольшие предприятия, объединявшие, как правило, от 10 до 200 работников-пайщиков, которым, по крайней мере, формально, принадлежало предприятие. Артели объединялись в отраслевые либо городские, межрайонные промыслово-кооперативные союзы с выборным руководством – советами, избираемыми на собраниях уполномоченных данных союзов. Отраслевые, городские и межрайонные союзы составляли региональные (областные, краевые, республиканские) союзы. Руководство системой промысловой кооперации в масштабах всей страны осуществлял выборный Всесоюзный кооперативно-промысловый совет (Всекопромсоюз).

Особым хозяйственным организмом являлась система кооперации инвалидов. Для признания артели в качестве артели инвалидной требовалось, чтобы не менее 60% её пайщиков составляли инвалиды. В этом случае артель получала значительные налоговые льготы от государства. Инвалидные артели также объединялись в городские и межрайонные союзы с выборным руководством. В пределах области, края руководство осуществлялось соответствующим выборным советом инвалидной кооперации, в пределах страны существовал всесоюзный совет кооперации инвалидов (Всекоопинсовет).

К концу 30-х годов происходит всё большее огосударствление системы, распространение в промкооперации методов управления, организации производства, мотивации труда, характерных для государственной промышленности. С другой стороны, власти находят артельно-кооперативную форму удобной для организации новых малых предприятий местного значения в районах индустриальных новостроек с целью обслуживания потребительского спроса работников крупных предприятий. Инициатива создания таких предприятий исходила теперь сверху – от местных партийных и советских органов. Всекопромсоюз – уже с 1930-1931 гг. не кооперировало кустарей в деревнях, а приступил к капитальному строительству новых фабрик и заводов в городах, нанимая на них рабочих по объявлениям с последующим их формальным вступлением в кооперативы. В итоге, по данным П. Г. Назарова, уже в 1935 г. только 8% работников промкооперации были бывшими кустарями, 49% - бывшими рабочими, 31% - крестьянами и 12% - служащими.[31]

В единичных случаях, когда новая артель создавалась всё же действительно по инициативе снизу, она теперь подпадала под пристальное внимание контролирующих органов: а не пытаются ли использовать кооперативную форму пытающиеся выжить в изменившихся условиях частники?[32]

Кооперативный характер собственности в артелях становился всё в большей степени фикцией. Уменьшались возможности пайщиков управлять предприятием: определять производственную программу, выбирать руководство, распределять прибыль. В это время имущество отдельной промысловой артели фактически начинает рассматриваться не как собственность трудового коллектива, а как собственность отраслевого, территориального промыслово-кооперативного союза, либо даже всей системы промкооперации страны в целом. Ярче всего это проявлялось в функционировании ФДК – Фонда дополнительных капиталовложений (иногда аббревиатура раскрывается как Фонд долговременного кредитования). Артели в обязательном порядке перечисляли в ФДК амортизационные отчисления, часть сверхплановой прибыли. После ликвидации кооперативных банков и системы кредитной кооперации, средства ФДК лежали на счетах в государственных банках, и государство чинило всевозможные препятствия использованию артелями этих средств. Каждый год специальная комиссия Народного комиссариата (позднее – Министерства) финансов СССР и представителей банка, решала, на какие программы давать, а на какие не давать из ФДК промкооперации её же собственные средства. Фактически возникла гигантская задолженность государства перед системой промысловой кооперации, достигавшая к началу 1950-х гг. нескольких миллиардов рублей. Промкооперация через использование государством средств ФДК внесла значительный вклад в дело индустриализации СССР, победы в Великой Отечественной войне и послевоенного восстановления народного хозяйства. [33]

Несмотря на то, что ещё в сентябре 1938 г. А. Микоян призывал промысловую кооперацию восстановить внутрикооперативную демократию и разработать новый примерный устав артели, «достойный великой Сталинской конституции», к началу Великой Отечественной войны степень огосударствления системы лишь возросла, но в то же время был проведен ряд мер по её децентрализации. 7 января 1941 г. СНК СССР и ЦК ВКП(б) ликвидировали Всесоюзный кооперативно-промысловый совет и региональные кооперативно-промысловые советы с формулировкой «как сковывающие инициативу». Планы работы артелей утверждались теперь непосредственно региональными исполкомами, отменялось централизованное планирование деятельности промысловой кооперации, продукция, вырабатываемая артелями, оставалась в распоряжении региональных властей.[34]

Было создано Управление промысловой кооперации (УПК) при СНК РСФСР. На местах, при краевых и областных исполкомах, создавался институт уполномоченных УПК при СНК РСФСР. В то же время, сохранялись межрайонные и городские союзы промысловой кооперации с выборным руководством. Артели получили на два года освобождение от ряда налогов и государственного контроля над ценообразованием. При этом оговаривалось, что цены на продукцию промартелей не могут превышать на 10% уровень цен на аналогичные изделия, вырабатываемые государственной промышленностью.[35]

Важно отметить, что формального ограничения, отмены внутрикооперативной демократии даже в период Великой Отечественной войны в промысловой кооперации не было. Частое игнорирование этого принципа было вызвано потребностями ускоренной мобилизации всех сил страны на скорейший разгром врага. В годы войны проводились отчётно-выборные собрания в ряде артелей и собрания уполномоченных в отраслевых и межрайонных союзах.

После Победы, столкнувшись с необходимость перевода экономики страны на мирные рельсы, центральная власть пыталась решить проблемы промкооперации как привычными мерами административного характера, так и путём дальнейшей децентрализации, расширения самостоятельности в деятельности артелей и промсоюзов, расширении роли материальных стимулов.

Примером мер административного характера может послужить принятое 22 августа 1945 г. постановление Совета Народных Комиссаров СССР № 2139 «О мероприятиях по увеличению производства товаров широкого потребления и продовольственных товаров предприятиями местной промышленности, промысловой кооперации и кооперации инвалидов» вводило новый порядок снабжения артелей оборудованием, сырьём и распределения вырабатываемой ими продукции.

Пункт 3 данного постановления разрешил народным комиссариатам передавать в промкооперацию неиспользуемое оборудование из предприятий государственной промышленности, которое можно было использовать для расширения производства товаров народного потребления. Государственные предприятия станкостроения, тяжелой промышленности и военно-промышленного комплекса обязали оказывать помощь промкооперации в освоении производства оборудования и инструментов для собственных нужд (п. 4). Заводы государственной промышленности обязали сдавать отходы, которые можно было использовать для производства товаров народного потребления, в артели промысловой кооперации (п. 5.). С целью стимулирования сдачи отходов, артелям промкооперации разрешалось в порядке встречных поставок передавать до 50% вырабатываемой продукции для реализации через ОРСы предприятий, сдающих отходы (п. 8). Госпредприятия обязывали (если это не препятствовало выполнению основной производственной программы) принимать у промкооперации заказы на изготовление оборудования, запасных частей, штампов и т.п., необходимых для освоения выпуска товаров народного потребления (п. 10). Артелям разрешили производить отбор металлолома, пригодного для производства товаров народного потребления, на металлических заводах, базах Главвтормета и Главметаллосбыта. Полученный таким путем металл не включался в централизованно выделяемые фонды (п. 11.) Полностью в распоряжение системы промкооперации передавалось вырабатываемое артелями хлопчатобумажное и льняное волокно, закупаемый у населения утиль, кости, рога, копыта, отходы льняного волокна, древесина собственной заготовки и вырабатываемая из этого сырья продукция (пп. 15-19).

Пищевые артели промкооперации могли в счёт обязательных поставок со своих земельных участков, вместо сдачи зерновых культур и продукции животноводства, переработать зерновые и мясо и рассчитаться с государством переработанной продукцией. Земельные участки за такими артелями закреплялись на 10 лет (п. 20, 21).

Пункты 22-24 децентрализовали распределение вырабатываемых в промкооперации телег, саней, колёс, мебели, бочкотары, клёпки, щепных изделий, хозяйственной веревки, шорных изделий, кирпича, извести, мела, алебастра, черепицы и оконного стекла.

Пункт 27 давал право распределять 50% сверхплановой прибыли артелей на развитие подсобного хозяйства, культурно-бытовые нужды, и 25% - на премирование работников за выполнение и перевыполнение плана. Но постановление ставило важное условие: артель, прежде чем получить это право, должна была выполнить план производства товаров народного потребления по номенклатуре важнейших изделий.

Пункт 28 поощрял сотрудничество промартелей с колхозами: он разрешал рассчитываться с колхозами за осуществляемую ими вывозку древесины не обесценившимися в ходе войны деньгами, а товарами, вырабатываемыми промкооперацией.

Пункт 39 снижал процентные ставки по ссудам Торгбанка для артелей, организованных после 1 января 1945 года с 4 до 3% годовых в течение двух лет со дня организации (это же правило распространялось на все промысловые артели в освобождённых от оккупации районах). Для всех артелей, производящих остродефицитные стройматериалы и топливо, ссуды Торгбанка снижались с 4 до 2%, начиная с 1 января 1945 года.

Пункт 46 предоставлял налоговые льготы артелям, использовавшим в своем производстве не более 25% распределяемого централизованно фондируемого сырья.

Постановление запрещало выпуск продукции без маркировки, без технических условий и образцов, которые должны были утверждаться специальной комиссией под председательством зам. председателя областного, краевого исполкома с участием местного органа наркомторга. В артелях восстанавливались ОТК, а на мелких предприятиях – выделялись лица, ответственные за качество продукции. Для обеспечения объективности в оценке качества вырабатываемой продукции, назначаться на работу и смещаться с должности такие ответственные лица могли только по согласованию с вышестоящими организациями. Торгующие организации обязывались передавать акт в прокуратуру в случае обнаружения в продаже недоброкачественной продукции для привлечения виновных к административной и уголовной ответственности. Оценка результатов деятельности артели должна была осуществляться обязательно с учетом качества выпускаемой продукции, при наличии рекламаций руководство артелей лишалось премии.[36]

9 ноября 1946 года Совет Министров СССР принял Постановление №2445 «О развертывании кооперативной торговли в городах и поселках продовольствием и промышленными товарами и об увеличении производства продовольственных товаров и товаров широкого потребления кооперативными предприятиями». Постановление разрабатывалось в числе мер по осуществлению предполагавшейся в 1946 году денежной реформы и отмены карточной торговли, нереализованных по причине катастрофического неурожая. Данное постановление в меньшей степени, по сравнению с предыдущим, ориентировалось на административные меры воздействия, предоставляло артелям больше хозяйственной самостоятельности, расширял рыночные начала в их деятельности. Документ предписывал промкооперации, потребкооперации и кооперации инвалидов, с целью создания конкуренции предприятиям государственной торговли, открывать в городах и рабочих посёлках, на станциях, пристанях магазины, павильоны, палатки, ларьки, организовать разносную и развозную торговлю сельхозпродуктами и промышленными товарами собственного изготовления по складывающимся на рынке ценам, но не выше цен государственной коммерческой торговли.

Пункты 2, 3 и 4 Постановления разрешили пищевкусовым артелям закупать продукты питания, а также табак и махорку у колхозов и населения, после выполнения последними обязательных поставок государству, для переработки и реализации по складывающимся на рынке ценам – но опять же, не выше цен государственной коммерческой торговли. Пункт 5 к этому списку добавлял кожи, льноволокно, пеньку и грубую шерсть, а также разрешал неограниченно и беспрепятственно закупать в колхозах и у населения конский волос, щетину, пух, перо, рога, копыта, кости.

Пункт 7 предоставлял артелям право свободно реализовывать продукцию, вырабатываемую из децентрализованного сырья собственной заготовки либо через собственную торговую сеть, либо через государственную и кооперативную торговлю. Причём право выбора оставлялось за самими артелями. Реализация товаров, производимых из фондируемого сырья, по-прежнему осуществлялась по планам, утверждаемым республиканскими Совминами.

Пункт 8 отдавал промысловым союзам право утверждения розничных цен для товаров, изготовленных артелями из сырья собственной заготовки и отходов государственной промышленности – но эти цены, опять же, не могли превышать цены государственной коммерческой торговли.

Пункт 12 предписывал местным Советам регулировать осуществляемые кооперативными организациями закупки продовольствия и сельскохозяйственного сырья у колхозов и населения, не допуская деятельности в одном районе нескольких, конкурирующих друг с другом заготовителей.

Пункт 27 разрешал кооперативным центрам организовывать лесозаготовительные участки для заготовки твердолиственных и ценных пород. Лесосечные фонды в таких случаях закреплялись за промкооперацией на 10 лет. Этот же пункт вводил важную в социальном плане для послевоенного времени меру – закреплял за работниками промысловой кооперации земельные участки для огородов (не более 0,15 га) и сенокосов (до 1 га). Пункт 30 восстанавливал распределение до 20% прибыли в виде дополнительного заработка между членами артели.

Пункт 36 защищал кооперативную собственность, запрещая местным органам власти изымать у артелей инвентарь, здания, оборудование, транспорт, а также отвлекать рабочую силу на выполнение хозяйственных задач, не связанных с деятельностью артелей.

Постановление освобождало от налогообложение производство малорентабельных и дефицитных изделий: машины и запасные части для промышленного оборудования, транспорта, ЖКХ, станки, сельскохозяйственный инвентарь, строительные метизы, точная механика, фурнитура, минеральное сырьё и стройматериалы, поделочный камень, продукция лесозаготовок и деревообработки, протеин всех видов, киноаппаратура, торф.

Совет Министров обязывал в п. 38 все кооперативные и местные советские органы восстановить выборность правлений и ревизионных комиссий, установить систематическую отчётность выборных организаций и ревизионных комиссий перед своими избирателями. П. 39 постановления обязывал местные советские органы помочь артелям и промысловым союзам укомплектовать кадры.[37]

Мы находим некоторые параллели между мерами, которые предлагалось осуществить данным постановлением, и теми мерами, что были предписаны совместным Постановлением Совета Министров СССР и ЦК ВКП(б) от 19 сентября 1946 г. «О мерах по ликвидации нарушений Устава сельскохозяйственной артели в колхозах»[38]. Даже риторика начальника УПК при крайисполкоме С. Г. Есина, делавшего 23 января 1947 года доклад «Об усилении внутрикооперативной демократии и ликвидации нарушений Устава артели» была выдержана в стиле этого постановления. Есин приводил следующие факты. В артелях прекратили соблюдать как принцип материальной ответственности пайщиков за неудовлетворительные результаты хозяйственной деятельности артелей, так и распределение прибылей между пайщиками. В годы военные годы принцип выборности в промкооперации, как правило, нарушался. Из 17 председателей отраслевых и межрайонных промысловых союзов края в 1947 г. были назначены, а не избраны, как полагалось по Уставу, 7. В Ойротском городском союзе промкооперации все члены правления были кооптированы. Проведение общих собраний в артелях, как и отчёты правлений перед пайщиками, стали редким явлением. За годы войны исчезла коллегиальность в работе правлений, выборность членов правлений фактически была заменена кооптацией. Даже прием новых членов стал производиться по единоличному решению председателей артелей.[39]

Местные власти грубо вмешивались в руководство промысловых артелей, снимая председателей и назначая новых. При этом подобные действия прямо противоречили закону и уставным принципам промкооперации. В артели им. Карла Маркса (Сорокинский район) Комарчихинский сельский совет провёл выездное заседание президиума, на котором в присутствии членов артели снял с должности председателя артели Вершинина и назначил нового председателя, не состоявшего даже членом артели. В данном случае в дело вмешался Сорокинский Лесопромысловый союз, в состав которого входила артель, и Вершинин был восстановлен в должности. В артели им. Молотова Змеиногорского Лесопромыслового союза по инициативе «сверху» был предложен на должность председателя некто Залипятский, ранее уже работавший в этой должности и успевший зарекомендовать себя перед пайщиками не лучшим образом. Когда общее собрание артели отвергло это кандидатуру, представитель ЛПС заявил: «Коли вы его не принимаете в порядке голосования, то мы тов. Залипятского назначаем на должность председателя вашей артели».[40]

«Никто не думает соблюсти устав, по которому артель живет. Иногда и нужно снять заслуживающего это, но пусть это будет законным порядком», - резюмировал С. Г. Есин. Была распространена практика перемещения местными органами власти проваливших дело руководящих работников из одной артели в другую. Например, в 1945 г. некий А. Е. Рудаков сменил 4 места работы в промкооперации Барнаула: с должности председателя артели «Пекарей» его переместили на должность председателя артели «Прогресс», затем – назначили председателем артели «Алтайский скороход», после чего – заместителем председателя артели «Красный транспортник».[41]

Подобная кадровая чехарда приводила к весьма плачевным результатам. За 6 месяцев 1946 г. в артели им. Рокоссовского (Барнаул) в результате переназначений сменилось 3 председателя артели, которые, будучи неконтролируемы со стороны пайщиков, назначили на материально-ответственные должности близких себе лиц, расхищали имущество артели и довели её до банкротства.[42]

Именно отсутствие контроля пайщиков за руководством артели, её имуществом и результатами хозяйственной деятельности, по мнению руководителей промкооперации, приводили к крупным хищениям в системе, были одной из основных причин неудовлетворительной деятельности артелей: «Наличие грубейших нарушений… было использовано жуликами и проходимцами, пробравшимися к руководству отдельными артелями и союзами, нанесшими большой вред социалистической кооперативной собственности. Задачи постановления от 9 ноября 1946 года, могут быть осуществлены только при условии, когда будет поднята роль членов промартелей как полновластных хозяев кооперативной собственности, повышена инициатива и заинтересованность их в производственной деятельности артелей и союзов»[43].

21 декабря 1946 года Управление промысловой кооперации издало приказ №241, в котором говорилось о необходимости проведения перевыборов правлений. Отчётно-выборные собрания в артелях, согласно этому приказу, назначались на 15 января-5 февраля 1946 года.[44]

Но на местах этот приказ восприняли слабо, в большинстве артелей даже не приступали к подготовке отчётно-выборных собраний. В ситуацию был вынужден вмешаться крайком ВКП(б), который 25 января 1947 года издал постановление «О ликвидации нарушений устава промартели и усилении внутрикооперативной демократии», в котором выборы в промысловой кооперации назначались в срок с 20 января по 20 февраля 1947 года.[45]

В итоге первая послевоенная отчётно-выборная кампания в краевой промкооперации состоялась в феврале-марте 1947 г. Собрания сопровождались резкой критикой в адрес руководства артелей и промсоюзов, советских и партийных органов. Во многих случаях ранее назначенных советскими и партийными органами председателей артелей пайщики не переизбирали на следующий срок.[46]

Восстановление принципа выборности правлений и председателей артелей, хотя и заставило руководящие органы артелей больше считаться с мнением рядовых пайщиков, тем не менее, не оградила артели от ставшего традиционным произвола со стороны местных партийных и государственных органов, которые позволяли себе не считаться с принципами кооперативной демократии. Так, 7 мая 1954 г. прокурор Благовещенского района Растихин направил в адрес крайпромсовета протест. Сообщалось, что в промартели им. Громова 26 февраля 1954 г. были проведены выборы председателя. На собрании присутствовало 30 пайщиков и председатель Благовещенского райисполкома Панченко, который внес кандидатуру некоего Пашнева. В ходе тайного голосования за Пашнева было подано всего 9 голосов, 21 голос – против. Недовольный результатами выборов, Панченко потребовал признания их итогов недействительными, заявив членам артели, что он не отпустит домой никого до тех пор, пока не будет избран Пашнев. После чего были повторно розданы бюллетени с кандидатурой Пашнева, итоги выборов на этот раз удовлетворили Панченко. Пашнев в должности председателя артели проработал как минимум до середины мая, после чего в ситуацию вмешался Крайпромсовет и отменил итоги выборов в артели как противоречащие п. 32 Устава промысловой артели.[47]

Наиболее распространенным злоупотреблением местных властей было отвлечение кадров на выполнение авральных работ в сельском хозяйстве, строительстве, заготовке топлива и подготовке объектов социально-бытового назначения к зиме. Несмотря на то, что такие «мобилизации» прямо противоречили пункту 36 Постановления № 2445 от 9 ноября 1946 г., в 1947 году 45% членов артелей края были заняты на уборке урожая в колхозах и совхозах края, что привело к невыполнению производственной программы III квартала. Ряд сельских райкомов и райисполкомов в 1947 г. провели поголовную мобилизацию руководящего состава и рядовых рабочих артелей на уборку урожая. Марушинский райком ВКП(б) мобилизовал на уборку урожая из 13 членов промартели «Слава» все 13 человек. Смоленский РК ВКП(б) мобилизовал на уборку всё правление артели «Волна», оставив пайщиков без руководства. Суетский райисполком мобилизовал весь персонал промартели «Память Кирова» сроком на два месяца на ремонт школы.[48]

Имевшийся у артелей транспорт местные власти также отвлекали для проведения посевных и уборочных кампаний. В 1947 году промкооперация заключила негласное «джентльменское соглашение» с местными властями, по которому соглашалась добровольно предоставить на сезонные сельскохозяйственные работы до 50% имеющегося автотранспорта. Советы и райкомы свою часть соглашения не выполнили: на период заготовки сена в сельских артелях и промсоюзах был мобилизован весь автотранспорт, в результате чего сорвались графики строительства кирпичных и черепичных заводов, заготовки топлива на зимний период, что в дальнейшем привело к ухудшению работы артелей в осенне-зимний период 1947/48 гг.[49]

В 1948 году из промартелей края было отвлечено на посевные, уборочные работы 137 880 человеко-дней, на другие работы – 13 300 человеко-дней.[50]

В 1951 году председатель промартели «XI лет Октября» Маляренко получил от председателя Хабарского райисполкома Иванова и председателя сельсовета Первина серию распоряжений о посылке членов артелей и транспорта на работы, не связанные с выполнением производственной программы артели. Так, 1 марта артель получила требование предоставить парную подводу в распоряжение райисполкома. 23 апреля – предоставить 5 человек для погрузки хлеба в автомашины из амбара колхоза им. Маленкова. 16 мая артели было предложено закрыть любой цех и направить в колхоз им. Маленкова 5 человек. 7 июня местные власти потребовали закрыть всё производство артели, предоставив весь имеющийся в наличии персонал и транспорт в распоряжение колхоза им. Маленкова. 12 июня артели было предложено направить на срок с 15 по 25 июня в порядке мобилизации весь наличный транспорт, всех лошадей и 5 человек рабочих на строительство железной дороги в районе Благовещенки. Данные «мобилизации» практически парализовали деятельность артели.[51]

Местные власти не стеснялись изымать у промартелей помещения. Осенью 1949 г. по решению Шарчинского райкома ВКП(б) был засыпан зерном деревообрабатывающий цех промартели «Искра». В результате цех простаивал в течение полугода.[52]

Не имея на то никаких прав, райисполкомы распоряжались выпускаемой артелями продукцией, определяя её покупателей и цены. Так, Каменский райисполком в 1946 году приказал артели «Красный кустарь» отпустить для сельсовета 100 кубометров дров по бюджетным ценам, т.е. по 4 рубля за кубометр, в то время как себестоимость дров артели составила 12 рублей за кубический метр, выполнив это указание, артель понесла значительный убыток. В Алтайском районе 13 апреля 1946 года райисполком вынес противозаконное решение, согласно которому всю обувь, изготовленную из фондовой государственной кожи, артели должны были не отпускать по плану реализации УПК, а оставить в районе и выдавать по указанию Райисполкома.[53]

Губузов, председатель артели им. Ворошилова (Славгород), рассказывал на совещании хозяйственного актива и стахановце промкооперации 9 июля 1947 года: «Наш горсовет и плановый отдел… начинают хозяйничать и говорят: как хотите, а мы берем этот материал. Стоило мне отлучиться на сутки, как приехал председатель Горисполкома, председатель плановой комиссии, оттолкнули моих работников и говорят: «Забирайте что лучшее для стройки бани».[54]

На этом же совещании представитель Рубцовского межрайонного многопромсоюза рассказывал о сложившейся в Угловском, Волчихинском и Егорьевском районах противозаконной системе «нарядов» - принудительного отпуска продукции артелями в адрес указанных райисполкомами потребителей по произвольно назначенных местными властями ценам.[55]

Нередко такое своеобразное понимание государственных задач, желание решить проблемы района за счёт артелей, у местных властей соседствовало с открытым злоупотреблением служебным положением, вымогательством и коррупцией. Председатель промысловой артели из Гальбштадта Лазарев на совещании хозяйственного актива и стахановце 9 июля 1947 г. сообщал: «Директор МТС пишет бумажку: «Председателю артели. Отпустите пару валенок бесплатно». Или: «Отпустите товар на пару сапог». Я говорю: «Нет, у меня это не получишь». Отключают свет. Стали работать с коптилкой».[56]

1 июля 1951 года пленум крайкома ВКП(б) рассмотрел состояние дел в промысловой кооперации и местной промышленности края. В постановлении пленума отмечалось: «Вместо укрепления районной промышленности многие райгорисполкомы систематически отвлекают из них рабочую силу и транспорт… Горкомы и райкомы партии не вникают глубоко в деятельность руководителей предприятий местной и кооперативной промышленности, не спрашивают с них ответственности за деятельность предприятий».[57]

Производственные планы артелей не рассматривались и не утверждались на заседаниях исполкомов, представители артелей редко приглашались на заседания местных органов власти для рассмотрения вопросов о состоянии дел в их артелях.[58] Об этом же – отсутствии внимания проблемам промысловой кооперации, стремлении местных властей, не несущих никакой ответственности за деятельность промысловых артелей, решать за их счёт текущие проблемы, эмоционально говорил делегат II краевого собрания уполномоченных 7 июля 1952 года, председатель бийского межрайонного многопромсоюза Руднев: «…Однако районные комитеты партии и райисполкомы… знают, что они за артели отвечать не будут. Выполнила артель план или не выполнила, в артели убыток или не убыток, платят ли зарплату членам артели – никто за это не спросит. Поэтому такое пренебрежительное отношение к артелям. Районные комитеты партии и райисполкомы своей основой считают колхозы, больше для них в районе ничего не существует».[59]

Подобное отношение к промысловым артелям, согласно данным П. Г. Назарова, было распространено не только в Алтайском крае, и борьба с ним давалась кооперативным центрам тяжело. Возможно, защита промкооперации от произвола со стороны местных властей, была одной из целей осуществленной в 1950 г. её реорганизации. 14 июля 1950 г. Совет Министров СССР издал постановление «Об организационной перестройке системы промысловой кооперации». В соответствии с этим постановлением, упразднялось Управление промысловой кооперации при Совете министров РСФСР и управления промысловой кооперации в краях и областях, воссоздавались выборные структуры: Центрпромсовет (всесоюзный руководящий орган промысловой кооперации) Роспромсовет (выборный орган промкооперации РСФСР), Алтайский краевой совет промысловой кооперации (Крайпромсовет). Данная реорганизация повышала значение промысловых артелей, делала их из бесправного пасынка местных властей частью мощной и самостоятельной общесоюзной системы. В соответствии с этим постановлением, 25-26 августа 1950 г. в Барнауле состоялось I собрание уполномоченных промысловой кооперации Алтайского края. Председателем правления крайпромсовета был избран А. А. Сметанкин, ранее занимавший должность начальника краевого управления промкооперации.[60]

Осенью 1950 года началась кампания укрупнения мелких артелей. 4 сентября УПК при Совете министров СССР издало приказ № 803 и направило директивное письмо №II-256. Ликвидации подлежали «мелкие и нерентабельные, некредитоспособные артели».[61]

Укрупнение промысловых артелей, на наш взгляд, было проведено по аналогии с осуществлявшейся в это же время кампанией по укрупнению мелких колхозов.[62] Катализатором укрупнения послужила опубликованная 14 августа в «Правде» статья, рассказывающая о неудовлетворительной ситуации в промысловых артелях Рязанской области: «В маленьких мастерских, комбинатах и артелях непомерно раздут административно-управленческий аппарат, на содержание которого тратятся крупные суммы народных денег. Здесь велики накладные расходы. Мизерные размеры предприятий не позволяют механизировать труд, внедрять новую технику, расширять производство». В статье делался вывод: «Назрел вопрос об укрупнении ряда однородных, находящихся поблизости предприятий местной промышленности и промысловой кооперации».[63]

В результате укрупнения, количество промысловых артелей в крае сократилось со 148 в 1950 г. до 134 в 1951 г. и 129 в 1952 г. Дальнейший резерв укрупнения виделся в слиянии ряда близких по хозяйственному профилю, но принадлежащих разным системам артелей: промысловых, лесопромысловых, и артелей инвалидов. 8 мая 1953 г. вышло Постановление Совета Министров CCCP №1226, а 11 мая – Совета Министров РСФСР №492 «Об объединении систем промысловой, лесопромысловой кооперации и кооперации инвалидов». 20 мaя 1953 г. в соответствии с этими постановлениями в Москве былo coзвaнo oбъeдиненнoe coбpaниe Pocпpoмcoвeтa, Pocлecпpoмcoвeтa и Bceкooпинcoюзa c пpиглaшeниeм нaчaльникoв yпpaвлeний, oтдeлoв и пpeдceдaтeлeй oблпpoмcoвeтoв. Coбpaниe избpaлo oткpытым гoлocoвaниeм, в нapyшeниe ycтaвa, Oбъeдинённый Pocпpoмcoвeт. Oткpытoe гoлocoвaниe мoтивиpoвaлocь тeм, чтo члeны Pocлecпpoмcoвeтa, Pocпpoмcoвeтa и Bceкooпинcoюзa, из кoтopыx фopмиpoвaлcя Oбъeдинённый Pocпpoмcoвeт, избpaны нa cъeздax тaйным гoлocoвaниeм. В тот же день, 20 мая 1953 года Алтайский краевой исполком принял Решение №505 «Об объединении промысловой, лесопромысловой кооперации и кооперации инвалидов»[64].

19 июня 1953 года в Барнауле прошло Объединённое собрание советов промысловой, лесопромысловой и кооперации инвалидов, на котором произошло объединение трёх кооперативных систем края. Открытым голосованием членов прежних краевых советов были сформированы руководящие и ревизионные органы нового объединённого союза. За счет поглощения инвалидной и лесопромысловой кооперации до 280 выросло количество подчиненных крайпромсовету артелей, общая численность членов артелей края составила 19 508 человек. [65]

На этом реорганизации российской и краевой промкооперации не закончились. В течение 1953 г. новое правление крайпромсовета ликвидировало 12 межрайонных многопромысловых союзов. Новая структура краевой промкооперации включала в себя 7 отраслевых союзов, 1 многопромысловый (в который входили артели с разнородным профилем производства) и 1 областной (Горно-Алтайский).[66] Предполагалось, что отраслевой принцип формирования промысловых союзов, взамен прежнего территориального, поможет лучше учитывать специфику деятельности объединяемых ими артелей.[67]

В данной организационной реформе власти учитывали опыт выделения в 1947 г. из состава промкооперации края специализированных лесных и лесохимических районных и межрайонных союзов, включавших в себя 100 артелей с 6600 членов. Приближение руководства к артелям, децентрализация руководства дали тогда свой результат, позволив улучшить количественные показатели работы лесопромысловых артелей. Лесопромысловая кооперация сохраняла свою организационную самостоятельность до 1953 г.[68]

В то же время, многие межрайонные многопромсоюзы с точки зрения государственных властей, действовали неэффективно. Так 11 июля 1949 г. крайисполком принял решение о ликвидации Алейского многопромсоюза по причине нерентабельности и в целях сокращения административно-управленческих расходов. Артели союза были поделены между Рубцовским и Барнаульским межрайонными многопромсоюзами.[69]

Другой причиной, побудившей власти реорганизовать организационную структуру промкооперации, на наш взгляд, было стремление ещё более усилить государственный контроль над артелями и промсоюзами. Созданные ещё в 1920-30-е гг. по инициативе снизу межрайонные и городские промсоюзы напоминали членам артелей о временах былой «вольницы», и именно этим были чужды государству. Этим же стремлением усилить контроль государства над артелями стоит объяснить усложнившийся с 1953 г. порядок создания новых промысловых артелей. Эта процедура очень подробно описана в «Указаниях учредителям кооперативной промысловой артели о порядке составления Устава артели и государственной регистрации артели».[70]

Согласно действовавшему с 1934 г. примерному Уставу промартели, для её создания требовалось минимум трое учредителей в сельской местности, для признания артели юридическим лицом и официального разрешения на экономическую деятельность требовалась регистрация в районном исполнительном комитете. То есть, формально существовал уведомительный характер создания нового предприятия, и теоретически, граждане могли, создавая новые промартели, реализовывать не зависевшую от властей экономическую инициативу. Согласно же новым правилам, характер создания нового предприятия изменился с уведомительного на разрешительный. Инициаторы создания артели теперь должны были обратиться в отраслевой или межрайонный союз промысловой кооперации. Промысловый совет, если считал инициативу полезной и нужной, выходил с ходатайством о создании новой артели в Совет Министров союзной республики. При получении разрешения о создании артели из республиканского правительства, учредители приступали к составлению Устава, на основе примерного, одобренного постановлением правления Центрпромсовета от 13 июля 1953 года. Учредители могли вносить небольшие дополнения и изменения в устав, не противоречащие законодательству и основным принципам примерного Устава.

Затем учредители приступали к регистрации артели в городских или районных финансовых органов по месту нахождения правления создаваемой артели. Для регистрации представлялось письменное заявление, подписанное не менее чем 15 учредителями в городе и 9 в сельской местности. Подписи учредителей заверялись нотариусом, в сельской местности – исполкомом сельсовета. К заявлению прилагалось разрешение Совета Министров, 2 копии Устава, подписанного учредителями, выписка из протокола общего собрания об утверждении Устава, справка промыслово-кооперативного Союза за подписью председателя Совета о согласии на включение артели в систему промысловой кооперации. В уставе обязательно указывался производственный профиль артели, список открываемых мастерских, магазинов, цехов, палаток, ларьков. Финансовый орган выдавал новой артели копию устава с отметкой о регистрации и выписку из реестра, которые должны были храниться у главного (старшего) бухгалтера в несгораемом шкафу.

Отраслевая структура управления промартелями просуществовала недолго. Уже в 1955-1956 гг. были ликвидированы все краевые отраслевые союзы. Промартели перешли в непосредственное подчинение крайпромсовета (за исключением артелей Горно-Алтайской автономной области, подчинявшихся областному совету промысловой кооперации), что должно было улучшить руководство системой, сократить административно-управленческий аппарат промкооперации на 500 человек и добиться экономии годового фонда заработной платы около двух миллионов рублей. Одновременно были продолжены мероприятия по объединению, укрупнению промартелей и их специализации. Количество артелей сократилось со 194 в начале 1955 г. до 127 к ноябрю 1956 г. В Горно-Алтайской области количество артелей уменьшилось с 24 до 4, поэтому в декабре 1956 г. было принято решение об упразднении Горно-Алтайского облпромсовета.[71]

4-12 июля 1955 года Пленум ЦК КПСС констатировал, что многие предприятия промкооперации утратили кустарно-промысловый характер, перестали отличаться от госпредприятий, однако качество изготавливаемых ими изделий – хуже, а себестоимость выше, чем в государственной промышленности. Пленум высказался за передачу в государственную промышленность всех артелей, утративших кустарный характер. 14 апреля 1956 г. ЦК КПСС и Совет министров СССР издали совместное постановление №474 «О реорганизации промысловой кооперации», 26 мая 1956 правление Роспромсовета издало Постановление №193 «О реорганизации промысловой кооперации РСФСР». В этих документах признавалось необходимым реорганизовать промысловую кооперацию, «передав её наиболее крупные, специализированные предприятия в ведение республиканских министерств соответствующих отраслей промышленности и областных и городских Советов депутатов трудящихся». В промысловой кооперации считалось целесообразным сохранить предприятия бытового обслуживания, артели инвалидов всех отраслей промышленности, артели с надомной организацией труда, артели народных художественных промыслов, а также те, которые «по характеру производства не могут быть переданы в ведение государственных органов».[72]

Передача предприятий из промкооперации в государственную собственность должна была осуществляться на основе решений общих собраний соответствующих артелей. Система промысловой кооперации передавала данные предприятия государству на безвозмездной основе, пайщики теряли внесенные ранее взносы, за исключением подлежавших возврату взносов за 1956 г. Задолженность перед ФДК за переданными предприятиями списывалась, задолженность перед банками передавалась на баланс принимающих предприятий. Ссуды, выданные промартелями своим членам на приобретение скота, жилья, зачислялись в доход бюджета СССР.[73]

На тех же условиях безвозмездности передавалась местным государственным предприятиям торговли торговая сеть и предприятия общественного питания промкооперации в городах. В сельской местности предприятия торговли и общественного питания передавались в потребительскую кооперацию за плату. Промысловым артелям теперь запрещалось осуществлять собственную розничную торговлю в любой форме.[74]

В первую очередь из промкооперации в государственную собственность были переданы промартели «Авангард», «Стройматериалы», «1 мая», им. Куйбышева, «Память Кирова», «Текстильщик», «Алтайский мебельщик», «Заря», «Восход» и другие. В первой половине 1957 г. 7 крупных пищевых артелей с общим числом членов 1660 человек и годовым объемом выпуска продукции более 57 миллионов рублей были переданы краевому Управлению промышленности продовольственных товаров. В мае 1957 г. были переданы государству 6 мебельных артелей с валовым планом 20 911 тысяч рублей, 30 артелей передавалось Управлению местной промышленности крайисполкома. Это были наиболее крупные, технически оснащенные, обладающие опытными кадрами предприятия, которые ранее ставились в пример другим артелям. Возможно, поэтому председатель правления крайпромсовета А. А. Лебедев в докладе 3 собранию уполномоченных промкооперации Алтая говорил: «Следует также разъяснить работникам промысловой кооперации, что проводимая реорганизация… не даёт никаких оснований к ликвидаторским настроениям».[75]

По данным П. Г. Назарова, в государственную промышленность в 1956-1957 гг. были переданы около трети всех предприятий промысловой кооперации, наиболее технически оснащённых. До реорганизации Роспромсовет располагал 7495 артелями, 1285 тыс. работников и объёмом производства в 36,6 млрд. руб., после реорганизации соответственно 5110 артелями, 870 тыс. работников, 21,3 млрд. руб. [76]

Реорганизация промкооперации сопровождалась дальнейшим укрупнением остающихся в системе артелей. В итоге количество артелей в крае сократилось почти в 2 раза – со 194 в 1955 г. до 89 в 1957 г. Объединение и слияние артелей объяснялось целями «укрупнения предприятий, повышения их рентабельности, сокращения и удешевления содержания административно-управленческого аппарата». На практике оно осуществлялось зачастую ради самого укрупнения и слияния, проводилось механически, без учёта реальной экономической ситуации. Наиболее наглядным примером такого формального подхода к укрупнению являлась барнаульская промартель «Швейник», к концу 1956 года объединявшая 1200 человек, имевшая производственный план в 55 млн. рублей. 44 производственных цеха артели и 21 мастерская по ремонту и индивидуальному пошиву одежды были разбросаны по всему городу, имелись филиалы в Бобровском Затоне и Гоньбе. В 1959 году в Барнауле были объединены три артели с совершенно разнородным профилем производства: «Алтайский трикотажник», «Стройматериалы» и «Прогресс» в одну промартель «Прогресс».[77] Укрупненные предприятия представляли собою трудно управляемые, либо и вовсе неуправляемые хозяйственные организмы. Тем более сложно представить в таких предприятиях реальное соблюдение принципов внутрикооперативной демократии, артельного самоуправления.

27 марта 1959 г. Совета министров РСФСР издал распоряжение № 1421, которое можно сравнить с более известным «Законом о дальнейшем развитии колхозного строя и реорганизации машинно-транспортных станций».[78] Принятое на его основе Решение Крайисполкома № 253 от 7 апреля 1959 г. передавало в систему промысловой кооперации 29 районных и городских промкомбинатов, а также Колыванский камнерезный завод им. Ползунова и Славгородскую обувную фабрику. Суммарная численность работающих на данных предприятиях составляла 736 человек. Изданное чуть ранее Постановление Совета Министров РСФСР №218 от 4 марта 1958 г. предписывало сосредоточить в городах и рабочих поселках республики все работы по ремонту одежды и обуви в системе промкооперации, для чего передать все мастерские и ателье из предприятий других ведомств в артели. В октябре 1959 г. промысловой кооперации были переданы заготовительные предприятия Главвторсырья.[79]

Так же, как колхозы обязаны были оплатить стоимость полученных из МТС тракторов и комбайнов по установленным государством ценам, система промысловой кооперации края должна была выплатить крайисполкому стоимость основных и оборотных средств принятых предприятий. В 1959 г. крайпромсовет сумел рассчитаться за принятые оборотные средства, но задолженность бюджету за основные средства составляла 19 000 тыс. рублей, данная сумма была заложена в доходную часть бюджета Алтайского края на 1960 г. Кроме того, промкооперация приняла на свой баланс задолженность бывших райпромкобинатов перед Стройбанком в размере 5 255 тыс. рублей. Крайпромсовет ходатайствовал через крайисполком о реструктуризации задолженности на 2 года перед Министерством финансов и республиканской конторой стройбанка, но встретил отказ. Обслуживание задолженности подорвало платежеспособность системы, привело к таким явлениям, как рост кредиторской задолженности и несвоевременная выплата заработной платы рабочим.[80]

Возможно, ухудшение финансовых показателей промкооперации стало катализатором поспешного принятия в июле 1960 г. решения о её ликвидации. Ещё зимой 1960 г. о предстоящей ликвидации артелей не велось даже и речи. В феврале 1960 г. состоялся III Съезд уполномоченных промысловой кооперации РСФСР. На нем был принят новый устав организации. Очень оптимистично звучал доклад руководителя организации А. П. Заговльева: «Нам придётся теперь чаще вспоминать, что слово «промысел» значит «найти, открыть, промыслить» что-либо полезное для народа. Истоки народной артельности коренятся именно на этих началах». На съезде обсуждались перспективы развития промкооперации до 1975 года, постепенный переход к общенародной собственности в соответствии с новой программой КПСС намечался не в результате свертывания промкооперации, а в итоге повышения уровня её обобществления.[81]

В этой связи совершенно неожиданно 20 июля 1960 г. Вышло совместное постановление ЦК КПСС и Совета Министров СССР № 784, которое предписывало к 20 августа 1960 г. передать все артели в государственную промышленность, а к 10 ноября 1960 года ликвидировать Роспромсовет. Опрошенные П. Г. Назаровым бывшие руководящие работники промысловой кооперации А. Е. Петрушев, В. Г. Лосев и Е. Э. Бейлина утверждали, что ликвидация промысловой кооперации была осуществлена на основе импульсивного предложения А. И. Микояна. На одном из совещаний, обсуждавшем недостатки в работе промкооперации, неожиданно встал Микоян и предложил: «А давайте совсем её ликвидируем». Так, якобы, без обсуждения и было принято это решение.[82]

20 июля 1960 г. ЦК КПСС и Совет Министров СССР издали постановление № 784 «Об упразднении промысловой кооперации». 24 сентября 1960 года на его основе Совет Министров РСФСР принял постановление №1478 «Об упразднении промысловой кооперации РСФСР». В постановлении ничего не говорилось о возврате внесенных ранее членами артелей паевых взносов. Предприятия промысловой кооперации передавались государственным органам со всеми активами и пассивами, с утвержденными на 1960 г. фондами, планами и заданиями. Санатории, дома отдыха, другие организации Роспромстрахсовета передавались ВЦСПС. Пионерские лагеря, детские сады – краевым и областным комитетам профсоюзов местной промышленности, здравпункты – местным органам здравоохранения, пенсионные дела членов артелей – отделам социального обеспечения. Датой окончательного прекращения деятельности промкооперации называлось 1 октября 1960 г.[83]

Бывшие промысловые артели Алтая передавались по спискам различным управлениям крайисполкома: легкой промышленности, местной промышленности, продовольственных товаров и др. На базе районных бытовых артелей воссоздавались упраздненные за полтора года до того районные промышленные комбинаты бытового обслуживания. Для руководства этими комбинатами было образовано Управление бытового обслуживания крайисполкома, объединившее 90 бывших артелей, имевших валовой план 211 720 тысяч рублей и 13 883 человек персонала. Само новое Управление по своему составу и штатам фактически оставалось прежним Крайпромсоветом, которому даже не пришлось переезжать из занимаемого ранее здания по адресу ул. М. Горького, 16. Возглавил Управление Н. Е. Бессонов, до этого занимавший должность председателя правления Крайпромсовета.

Та лёгкость, с которой прошла поспешная ликвидация системы промысловой кооперации в 1960 г., говорит о том, что к этому моменту промысловые артели и так уже фактически являлись собственностью государства, от кооперативных начал в них остались лишь выборный характер формирования руководящих органов и, пожалуй, особенности системы социального страхования. Промкооперация и ранее в различных формах использовалась властями всех уровней в своих интересах. О подчиненном характере промысловой кооперации говорит тот факт, что все крупные организационные мероприятия в промкооперации проводились только по инициативе государственных властей.



Реклама