Романовы при Борисе Годунове


После смерти Ивана Грозного, в первые годы правления Фёдора Ивановича, как и боялись 21 год назад некоторые бояре, фактическим правителем государства на короткое время стал представитель рода Захарьиных–Юрьевых – Никита Романович. Кроме того, большим значением пользовался шурин царя Борис Годунов, князь И. Ф. Мстиславский и дьяки Щелкаловы. Никита Романович находился в родстве, хотя и в дальнем, с Борисом Годуновым, так как отдал свою дочь Ирину за Ивана Ивановича Годунова, его троюродного племянника; будучи женаты на двух родных сёстрах, княжнах Горбатых – Шуйских, Никита Романович и князь Иван Фёдорович Мстиславский были свояками; к Щелкаловым Никита Романович относился весьма дружелюбно, так как ценил в них ум и выдающиеся государственные способности. Из этого ясно, что в первые месяцы царствования Феодора, пока Никита Романович был здоров, власть сосредоточивалась в кружке лиц, которые находились между собой в родственных и дружеских отношениях.

Однако в 1584 г. Никита Романович сильно занемог и не был уже в состоянии принимать участие в делах правления. Перед кончиной он принял пострижение и даже схиму. В Новоспасском монастыре на памятнике написано: «Лета 7094 (1586), апреля в 23 день, представился раб Божий болярин Никита Романович Юрьев – Захарьин, во иноцех Нифонт схимник».

От первого брака с Варварой Ивановной Ховриной у него не было детей. От второго, с княжной Евдокией Александровной Горбатой – Шуйской, он имел шестерых сыновей: Феодора (впоследствии патриарха Филарета), Александра, Михаила, Ивана, Василия и Льва, и шесть дочерей. Иулиания умерла во младенчестве; Анна была замужем за князем Феодором Ивановичем Троекуровым; Евфимия – за князем Иваном Васильевичем Сицким (обоих, жену и мужа, при царе Борисе постригли в монашество); Марфа – за князем Борисом Камбулатовичем Черкасским; Ирина – за боярином Иваном Ивановичем Годуновым; Анастасия – за боярином, князем Борисом Михайловичем Лыковым[33]. Сыновья Никиты Романовича были известны в конце царствования Феодора Иоанновича, а так же при царе Борисе, под именем «Никитичей», что указывало на их сплочённость и дружбу между собой. Они – то и стали называться не Захарьиными и не Юрьевыми, а Романовыми по своему деду, Роману Юрьевичу.

При царе Фёдоре Ивановиче Фёдор Никитич Романов и Борис Фёдорович Годунов занимали равное положение: оба являлись ближними воеводами, если царь находился при армии; получали равной важности поручения. Необходимо, однако, учитывать, что вскоре при дворе в разных должностях появились братья Фёдора Никитича: сначала – Александр, потом – Иван. Годунов же оставался один.

Однако в последние годы жизни Фёдора Ивановича мечта занять место не только у трона, но и на самом троне, всё чаще тревожила Бориса Фёдоровича…

7 января 1598 г. Фёдор Иванович умер, не оставив наследника. Девятого января совершилось погребение Фёдора в храме Архангела Михаила. Народ любил почившего государя, приписывая действию его молитв благосостояние Отечества[34].

К этому времени был мёртв и последний сын Ивана Грозного Дмитрий, убитый в 1591 г. Следовательно, мужская линия Рюриковичей прервалась. В сложившейся обстановке два человека имели возможность претендовать на престол: Фёдор Никитич Романов и Борис Фёдорович Годунов. Кто из них больше достоин его? Ссылаясь на С. Буссора, он говорит о том, что царица Ирина убеждала Фёдора Ивановича вручить царский скипетр брату её Годунову; «но царь предложил скипетр старшему из своих двоюродных братьев, Фёдору Никитичу Романову, имевшему на престол ближайшее право; Фёдор Никитич уступил скипетр брату своему Александру, Александр – третьему брату, Ивану, Иван – Михаилу, Михаил – какому – то знаменитому князю…»[35]

Ни сам Фёдор Никитич Романов, ни его братья занимать трон не спешили, уступая его друг другу и даже вызывая тем самым гнев умирающего царя: «Царь, долго передавая жезл из рук в руки, потерял терпение и сказал: «Так возьми же его, кто хочет».

Иначе вёл себя в этой обстановке Борис Годунов: «Тут сквозь толпу важных особ протянул руку Годунов и схватил скипетр», несмотря на то, что умирающий царь «благословил и приказал быть на престоле Московского государства братаничу своему Фёдору Никитичу Романову»[36].

С восшествием на престол Бориса Годунова всё переменилось. Ненавидевший всю романовскую семью, боявшийся их как потенциальных соперников в борьбе за власть, хитрый узурпатор одного за другим начал убирать своих противников. Пытаясь обезоружить Романовых признанием их высокого боярского положения, он в то же время окружил их недоверчивым надзором, а когда почуял, что не тверда почва под его престолом, не колебался, где искать корней опасности для своей власти и своих династических планов: в 1601 г. взята была под стражу и на розыск вся семья бояр Романовых. Гласно их обвинили в колдовстве, будто бы найдя у одного из них, Александра Никитича, какое – то «коренье»[37]. Однако арестовали не только Александра Никитича, не только всех Романовых, но и всех родственников, и друзей: Шестуновых, Черкасских, Репниных и др[38].

И начиная с 1601 г. на Романовых обрушились репрессии. Александр, Михаил и Василий Никитичи не пережили царской опалы. Летописцы говорят, что Александра удавили в ссылке, у берегов Белого моря. Василий и Иван были посланы в Пелым. Борис велел их содержать строго, однако не мучить. Но слуги Бориса показывали ему более усердия, чем он, по – видимому, того требовал. Василий скоро умер от дурного обращения с ним приставов. Михаила Никитича держали в земляной тюрьме в Ныробской волости, в окрестности Чердыни. До сих пор показывают там, в церкви его тяжёлые цепи[39].

Старшего брата – Фёдора Никитича, которого Борис Годунов боялся как наиболее законного претендента на царский трон, насильно постригли в монахи (под именем Филарета) и отправили в далёкий Антониев – Сийский монастырь в Архангельский уезд. Такая же участь постигла его жену Ксению Ивановну Шестову. Постриженная под именем Марфы, она была сослана в Заонежье, в Егорьевский погост Толвуйской волости[40]. Её малолетние дочь Татьяна и сын Михаил (будущий царь) были заточены в Белоозеро с тёткой Настасьей Никитичной. Позднее дети были перевезены в с. Клин. Жизнь Филарета в монастыре была обставлена очень сурово: пристава пресекали всякие сношения его с внешним миром, изнуряли грубым соглядатайством и мелочными притеснениями, жалуясь в то же время в Москву на его запальчивый нрав. С появлением в 1605 г. известий о движениях Лжедмитрия Филарет стал высказывать надежду на скорые перемены в своей судьбе. 30 июня 1605 г. Лжедмитрий возвёл его в сан ростовского митрополита[41]. Филарет редко наезжал в свою митрополию, проживая большей частью в Москве. По воцарении Василия Шуйского Филарет ездил в Углич открывать мощи Дмитрия Царевича. В 1609 г. Ростов подвергся нападению тушинцев; Филарет, запершийся с народом в соборе, был схвачен и с бесчестием отправлен в Тушино. Однако Тушинский вор, по мнимому своему родству с Филаретом, назначил его Патриархом Московским и всея Руси. И это в то время как в Москве действовал законный патриарх – Гермоген. Однако Гермоген понимал ситуацию, в которой оказался Филарет, и в одной из своих грамот писал: «…а которые взяты в плен, как Филарет … не своею волею, но силой, … таких мы не порицаем, но молим о них Бога»[42].

В качестве наречённого патриарха Филарет рассылал грамоты по церковным делам в области, признававшие власть Тушинского вора, а после его бегства в Калугу участвовал в переговорах тушинцев с польским королём о приглашении последнего на русский престол. Когда Рожинский в марте 1610 г. сжёг Тушино, отряд польских тушинцев, отступивший к Иосифо – Волоколамскому монастырю, захватил с собой и Филарета. По разбитии этого отряда русским войском он получил свободу. После свержения Шуйского Филарет по указанию Жолкевского, желавшего удалить из Москвы наиболее влиятельных лиц, был назначен вместе с князем В. В. Голицыным в посольство к польскому королю Сигизмунду для заключения договора о вступлении на русский престол Владислава. Переговоры не привели ни к чему, и по получению известия о приближении к Москве ополчения Ляпунова, Трубецкого и Заруцкого послы были арестованы. Филарет пробыл в плену у поляков до 1619 г.[43]

В 1612 г. Марфа, выпущенная поляками из Кремля во время его осады войсками второго ополчения, уехала с сыном в свою костромскую вотчину Домнино. 14 марта 1613 г. она принимала в Костромском Ипатьевском монастыре соборное посольство и, сначала несколько раз отказавшись, всё – таки благословила сына на царство.



Реклама