Отречение Николая II


«Если я помеха счастью России и меня все стоящие ныне во главе ее общественных сил просят оставить трон и передать его сыну и брату своему, то я готов это сделать, готов даже не только царство, но и жизнь отдать за родину. Я думаю, в этом никто не сомневается из тех, кто меня знает»

- вот слова Николая II, которые он произнёс незадолго до отречения от престола, за несколько месяцев перед закатом рода Романовых.

Читая записи из дневника императора после отречения, кажется, что ничего в его жизни не изменилось. Он «спит долго и крепко», много читает о Цезаре, невзначай роняет фразу об отречении Михаила, играет с мамашей в безик. Конечно, полуторастамиллионная страна всегда была для Николая только огромным, молчаливым, послушным эскадроном, где всегда повиновались всадники, и безысходно молчали лошади. Но расставание с властью было для царя не таким простым, каким оно кажется внешне. Царь Николай хорошо и твердо запомнил наставления отца и уроки воспитателя своего, Победоносцева, умного и выдержанного идеолога самодержавия.

Он осознавал, что у власти он может удержаться только прежними, уже знакомыми и проверенными способами: террором, полицейским зажимом, системой неограниченной дворянской диктатуры. Однако уже первые телеграммы, кричащие о неспокойной обстановке в стране, которые были направлены в ставку, заставляют окружение императора задуматься о том, чтобы пойти на компромисс. Командующий петроградским гарнизоном генерал Хабалов, военный министр Беляев, брат царя Михаил Александрович, – все бомбардируют ставку страшными известиями, испуганными советами поскорей успокоить уступками разбушевавшееся море. Генерал Алексеев является представителем всех этих людей перед Николаем II, и просит его пойти на некоторые уступки. Но царь стоит на своём.

Николай снаряжает сильную карательную экспедицию на взбунтовавшуюся столицу. Целый корпус отборных войск, вооруженных до зубов, должен вторгнуться в Петроград и стереть с лица земли мятежников. Подобные меры не раз спасали самодержавную власть. Так однажды Петроград расправился с революционной Москвой. Может быть, сейчас, тем же способом ставка ослабит пыл бунтующей черни.

Отдав свои распоряжения, Николай трогается в путь. Он хочет пробраться из Могилёвав Царское Село, к жене и больным детям. В Царское Село он телеграфировал: «Надеюсь, что здоровье у всех лучше, что скоро увидимся. Господь с вами. Крепко обнимаю». Автор: На станции Малая Вишера, рядом со столицей, путь перекрывается. Тосно и Любань уже заняты революционными войсками.

С этого момента события разворачиваются ужасающим темпом. В Пскове, в штабе Северного фронта, у генерала Рузского, Николай замечает уже приготовленный капкан. Спасая монархию, в Псков выехали представители Временного комитета Думы глава октябристов Гучков и глава националистов Шульгин. Первый лично недолюбливал царя, второй же посчитал, что отречение монарха должен принять монархист. А тем временем генерал Алексеев направил телеграммы всем командующим фронтами, чтобы те высказали свое мнение по поводу отречения Николая II.

К двум часам дня 2 марта Алексеев получил ответы. По содержанию они были однозначны: царь должен уступить трон. Узнав об этом, Николай дал согласие на отречение, но затем потребовал задержать сообщение об этом до приезда Гучкова и Шульгина. У него появилась мысль отречься и за сына, в пользу великого князя Михаила Александровича. Николай, видя предательство кругом себя и не находя ни в ком из окружающих опоры, наконец, получив известия о неудаче экспедиции Иванова, склоняется к отречению.

На его решение также сильно повлияли телеграммы от главнокомандующих фронтами, которые составлены в форме выражения горячих верноподданнических чувств, но при этом, они призывают царя оставить власть. В этом отношении содержание депеш Николая Николаевича (кавказский фронт) мало отличается от брусиловской (южный) и эвертовской (западный фронт). Николай оказывается в ловушке. Он составляет две телеграммы – Родзянко и Алексееву, о готовности своей отречься от престола.

Из Пскова бывший император 3 марта отправился в Могилев. 4 марта в Могилев приехала мать царя, Мария Федоровна; остановилась в своем поезде на станции. Сын и мать долго беседовали наедине. Временное правительство 7 марта приняло решение о лишении свободы Николая и Александры Романовых. Бывшего царя под охраной должны были доставить в Царское Село. Почти одновременно, т.е. 8 марта, в Могилев прибыли комиссары Временного правительства, чтобы объявить Николаю Романову о лишении свободы и о доставке его в Царское Село. Бывший царь в это время находился на вокзале в вагоне матери. Здесь же ему зачитали решение правительства. После этого Николай прямо от матери, перейдя только платформу, сел в предназначенный ему вагон. Передавая этот эпизод, газета «Речь» отмечала, что все это произошло при гробовом молчании находившейся на вокзале свиты бывшего царя и собравшейся публики. Мария Федоровна долго смотрела на сына из окна своего вагона. Первый раз в жизни бывший самодержец не поехал, а его повезли.

Это был формальный конец династии Романовых и начало многомесячного трагического пути императорской семьи. Вернувшись домой, бывший царь обнаружил, что он является заключенным в одном из его собственных дворцов.

События в Царском Селе

Арест Государыни произошел в тот же день, как и арест Государя: 8 марта.

Он был выполнен генералом Л. Корниловым, бывшим тогда в должности командующего войсками петроградского военного округа. При этом аресте присутствовало только одно лицо: новый начальник царскосельского караула полковник Кобылинский, назначенный к этой должности Корниловым.

Государыня приняла их в одной из комнат детской половины. Корнилов сказал ей: “Ваше Величество, на меня выпала тяжелая задача объявить Вам постановление Совета Министров, что Вы с этого часа считаетесь арестованной”.

После этих кратких слов Корнилов представил Государыне Кобылинского. Затем он приказал ему удалиться и оставался наедине с ней около 5 минут.

Указанные выше свидетели, осведомленные об этом от Государыни и детей, показали, что, оставшись с Императрицей наедине, Корнилов старался успокоить ее и убеждал, что семье не грозит ничего худого.

Затем Корнилов собрал находившихся во дворце лиц и объявил им, что все, кто хочет остаться при царской семье, должны впредь подчиняться режиму арестованных. В тот же день произошла смена караула. Сводный полк, охранявший дворец, ушел. Его заменил Лейб-Гвардии Стрелковый полк.

Прибыл Государь. Его встречал на платформе вокзала полковник Кобылинский. Он показывает: “Государь вышел из вагона и очень быстро, не глядя ни на кого, прошел по перрону и сел в автомобиль. С ним был гофмаршал князь Василий Александрович Долгоруков. Ко мне же на перроне подошли двое штатских, из которых один был член Государственной Думы Вершинин, и сказали мне, что их миссия окончена: Государя они передали мне. В поезде с Государем ехало много лиц. Когда Государь вышел из вагона, эти лица посыпались на перрон и стали быстро-быстро разбегаться в разные стороны, озираясь по сторонам, видимо, проникнутые чувством страха, что их узнают. Прекрасно помню, что так удирал тоща генерал-майор Нарышкин и, кажется, командир железнодорожного батальона генерал-майор Цабель. Сцена эта была весьма некрасивая”.

Ворота дворца были заперты, когда подошел автомобиль Государя. Солдат, стоявший здесь, не открывал их и ждал дежурного офицера. Тот крикнул издали: “Открыть ворота бывшему Царю”. Многие наблюдали эту сцену прибытия Государя. Свидетельница Занотти показывает: “Я прекрасно помню позу офицера (дежурного). Он хотел обидеть Государя: он стоял, когда Государь шел мимо него, имея во рту папиросу и держа руку в кармане”.На крыльцо вышли другие офицеры. Они все были в красных бантах. Ни один из них, когда проходил Государь, не отдал ему чести. Государь отдал им честь.

Государыня спешила навстречу ему. Но он предупредил ее и встретился с ней на детской половине. При этой встрече присутствовал только камердинер Волков. Он показывает: “С улыбочкой они обнялись, поцеловались и пошли к детям”.

Позднее, оставшись друг с другом, они плакали. Это видела комнатная девушка Государыни Демидова, погибшая вместе с царской семьей.

Для царской семьи Керенский выработал особую инструкцию, которая включала в себя следующие ограничения:

1. Царская семья и все, кто остался с ней, были изолированы от внешнего мира.

2. Заключенные пользовались правом передвижения только в пределах дворца.

3. Для прогулок были отведены особые места в парке, специально для этого огороженные. Во время прогулок узники окружались караулом.

4. Богослужения совершались в дворцовой церкви.

5. Всякие свидания с заключенными были абсолютно запрещены и могли быть допущены только с согласия Керенского.

6. Вся переписка подвергалась цензуре коменданта дворца.

7. Дворец и парк были оцеплены караулами солдат.

8. Существовало двойное наблюдение за жизнью заключенных: наружное, принадлежавшее начальнику караула, и внутреннее, принадлежавшее коменданту дворца.

Кроме этих общих мер были приняты еще две, направленные, главным образом, на особу Императора.Первая состояла в отобрании у Императора его различных документов по требованию Чрезвычайной Следственной Комиссии, что имело место в мае—июне.

Вторая мера состояла в ограничении свободы Императора и внутри дворца. Он был отделен на некоторое время от Государыни и виделся с нею под наблюдением дежурного офицера, в присутствии всей семьи и приближенных только за столом. Позволялось в это время вести беседы лишь на общие темы.

Вопрос о дальнейшей судьбе царской фамилии долго обсуждался виднейшими людьми в государстве. Семью предполагалось отправить в Англию: «Наше заключение в Царском Селе, по всей вероятности, длилось недолго, - писал Пьер Жильяр, домашний учитель, - говорили, что нас вскоре отправят в Англию. Дни проходили, а наш отъезд постоянно переносился».Но Отправить Романовых за границу значило бы вызвать новые вспышки протеста левых кругов, что, в свою очередь, могло бы активизировать и консервативные элементы. «Передвижка» Романовых за рубеж в определённой мере могла дестабилизировать ситуацию перед готовившемся наступлением на фронте.

В конце концов, было принято решение отослать венценосных особ в сибирский город Тобольск

3. Что послужило причиной перевоза царской семьи в Тобольск?

Ниже приведены слова свидетелей. Так же освещают его и другие свидетели:

Теглева: “Мне говорили дети, что причиной нашего переезда в Тобольск послужило опасение правительства за наше благополучие. Правительство опасалось ожидавшихся тогда беспорядков”.

Жильяр: “Этот перевод был вызван опасениями Правительства за благополучие семьи.»

Но так ли было в действительности? Почему именно Тобольск? Удалённое положение города вселяло надежду, что революционный хаос не успел туда докатиться и императорская семья сможет спокойно переждать там некоторое время, необходимое для организации безопасного отъезда из России. Кроме того, как отметил сам Керенский, городок хвастливо выставлял напоказ свой особняк, принадлежавший некогда губернатору, а теперь казавшийся вполне подходящим для того, чтобы разместить в нём Романовых и их слуг. Кроме этого Керенский писал, причиной, побудившей Временное Правительство перевезти царскую семью из Царского в Тобольск, была все более обострявшаяся борьба с большевиками.

Здесь семья бывшего императора провела долгую, не богатую событиями осень и зиму. Комиссаром по охране бывшего царя Николая II и его семьи был приставлен В. С. Панкратов. Вот какие впечатления оставил бывший царь после первой их встречи: «Он так хорошо владел собою, как будто бы эта новая обстановка не чувствовалась им остро, не представлялась сопряжённой с громадными лишениями и ограничениями. Да, судьба людей – загадка. Но кто виноват в переменах её?» Также для охраны бывшего царя и его семьи был создан отряд особого назначения во главе с полковником Кобылинским.

Последнюю надежду на освобождение царская семья потеряла с октябрьским переворотом 1917 г.



Реклама