Артиллерия в средневековье


Технические аспекты

История изобретения пороха и появления пушек и боеприпасов очень скоро обросла мифами и легендами. Петрарка, благоговевший перед греко-римской цивилизацией, полагал, что древние не могли не знать о применении пороха. То же суждение встречается в письме папы римского Пия II герцогу Федериго Урбинскому: «У Гомера и Вергилия можно найти описание всех видов оружия, используемых в нашем веке». Вальтурио, автор трактата «О военном деле» (1472 г.), видит в Архимеде изобретателя пушек. Правда, тогда же Франческо ди Джордже Мартини отмечал, что если бы у древних были пушки, в развалинах их крепостей нашлись бы амбразуры.

Авторы, сожалеющие об изобретении артиллерии и пороха, приписывают его чужеземцам или, скорее, «неверным» (туркам и китайцам). Флавио Бьондо в «Риме торжествующем» (1455-1463 гг.) возлагает ответственность за изобретение пороха на одного немца середины XIV в. и относит его первое употребление к Кьоджинской войне между Генуей и Венецией (1378-1381 гг.). В 1493 г. Антонио Корнадзано дополняет легенду, утверждая, что этот немец был монахом-алхимиком и обучал венецианцев в 1380 г. Позже этого монаха переселили в конец XIII в. и дали ему имя - Бертольд Шварц из Фрайбурга. Испанские источники предлагают другую версию: первыми использовали порох мавры в 1343 г., во время войны с Альфонсом XI.

Традиционно подчеркивался дьявольский характер этого изобретения. Джон Мирфилд около 1390 г. говорит об «этом смертоносном дьявольском инструменте, каковой обычно зовут пушкой». Франческо ди Джордже, сам военный инженер, присоединяется к тем, кто определяет это изобретение как «не человеческое, но дьявольское». В XV в. «Книга о секрете артиллерии и пушечного дела» приписывает его «мастеру Бертрану, великому чернокнижнику» и алхимику. Но главную роль здесь якобы сыграл случай. Сначала мастер просто хотел получить «красивую краску, сходную с золотом, для изготовления коей взял он селитру, серу, свинец, масла и оные субстанции смешал и поместил смесь в глиняный горшок, каковой, должным образом закупорив, поставил на огонь». Когда ингредиенты нагрелись, горшок, конечно, взорвался. Алхимик повторил опыт, использовав тщательно закрытый медный горшок. Тогда он понял, как можно использовать эту взрывную силу, усовершенствовал пропорции и «заказал устройство на манер пушки». Так якобы было открыто «пушечное дело». Связь магии и артиллерии обнаруживается и в истории о «бомбардире» из Меца по имени Камуфль, о котором приблизительно в 1437 г. говорили, «что он трижды в день стрелял, когда пожелает, и прибегал к магическому искусству».

Вернемся к тому, что нам известно более или менее достоверно. Первое упоминание формулы пушечного пороха встречается в китайском тексте 1044 г. «Вуцзюн цзунъяо». Этот порох служил для производства дымовых, зажигательных, разрывных снарядов. В конце XIII в. его широко использовали монголы, например, при попытках вторжения в Японию (1274 и 1281 гг.). Вскоре снаряды (прежде всего зажигательные стрелы) стали метать с помощью пороха, предварительно вставив их в направляющую трубку из толстого бамбука, дерева, железа или бронзы.

Эти изобретения и технологии попали на Запад из мусульманских стран. Некий андалусский ботаник, умерший в Дамаске в 1248 г., называет селитру «китайским снегом»; в Персии то же вещество именовали «китайской солью». Возможно, монголы использовали примитивное огнестрельное оружие в битве при Сайо в Венгрии (1241 г.). С середины XIII в. мавры кладут порох в различные снаряды, метаемые из катапульт или требюше (средневековое камнеметное орудие). На Западе первый известный рецепт пороха датируется 1267 г. (Роджер Бэкон).

Скопитусы (примитивное огнестрельное оружие конницы: трубка с прикладом, упиравшимся в грудь всадника, и сошкой) якобы использовались при обороне Форли воинами Гвидо ди Монтефельтро в 1284 г. Одиночное свидетельство сомнительно. Первые надежные данные появляются на сорок лет позже. Изображение пушки в виде горизонтально лежащего на козлах горшка, из которого выходит стрела, встречается на одной миниатюре из трактата «О примечательном, мудром и благоразумном» Вальтера из Милимете (1326 г.). Вероятно, имеется в виду одна из машин для метания «болтов» (короткие и толстые стрелы, предназначенные для стрельбы из арбалета), которые часто упоминают источники середины XIV в. и более поздние.

Что касается слова «пушка» (фр. canon), происходящего от греческого kanun или латинского саппа - «труба», то оно впервые появляется во флорентийском документе от 11 февраля 1326 г., которым Синьория назначает двух лиц «для изготовления <...> железных труб и пушек из металла». Новую артиллерию, вероятно, использовали во время Мецской войны 1324 г. и, определенно, - два немецких рыцаря при осаде Чивидале (Фриули) в 1331 г. Бомбарды упоминаются в сообщениях об осаде Бервика-на-Твиде в 1333 г. В 1341 г. город Лилль держал «мастера громовых дел». В 1346 г. Ахен имел «железную трубу для громовой стрельбы». Двумя годами позже Девентер располагал тремя «пушками». В 1341 г. Лукка передает Гиберто да Фольяно, своему капитану, «железную пушку для метания железных ядер», а в то же время в Брешии два кузнеца получают материалы, заказанные, чтобы выковать «трубу для метания мячей» и «железную пушку трубообразную и ядра железные». В Папском государстве пушки и бомбарды упоминаются в 1350 г. в связи с войной в Романье.

Счета свидетельствуют о «1050 фунтах железа, обработанного и необработанного, для изготовления ядер для бомбард» и «226 ядрах железных для бомбард» общей массой в 88 фунтов. Англичане не только почти наверняка использовали порох и выпустили несколько снарядов в битве при Креси (1346 г.), но и отправили из Лондона для осады Кале (1346-1347 гг.) десять пушек, огнестрельные боевые повозки, свинцовые ядра и порох. Один документ от 10 мая 1346 г. говорит о 912 фунтах селитры и 886 фунтах серы, закупленных у одного аптекаря в Лондоне «для дела самого короля ради его пушек». Во Франции первые упоминания об артиллерийских орудиях датируются 1338 г. В 1340 г. во время осады Камбре один дворянин, специалист по новому оружию, сир Гуго де Кардайяк заказал десять пушек на скромную сумму в 25 ливров 2 су 6 турских денье, тогда как чрезвычайно необходимые для применения этих орудий селитра и кусковая сера обошлись в 11 ливров 4 су 3 турских денье. В 1346 г. тот же сеньор предполагает использовать 22 пушки для обороны замка Биуль (Тарн-и-Гаронна). 29 апреля 1345 г. Рамундус Аркерии, «артиллерист короля Франции в Тулузе», расписывается в получении определенной суммы на «2 железных пушки, 200 налитых свинцом ядер и 8 фунтов пороха».

Таким образом, лет за двадцать и путями, проследить которые не представляется возможным, новое изобретение распространилось по всему Западу - вероятно, начиная с Италии. Правда, в периферийных регионах оно еще долго было неизвестно: первое упоминание об артиллерии в Шотландии датируется только 1384 г.

С середины XIV в. описания пушек появляются в учебных трактатах и нарративных источниках. Одно из первых было сделано Жаном Буриданом в его «Вопросах к книгам "Метеорологии" Аристотеля»: «Сила действия этого газа проявляется в сих устройствах, называемых пушками (canalibus), из которых посредством газа, порожденного щепоткой пороха, испускают большие стрелы либо свинцовые ядра с такой силой, что никакой доспех не может им противостоять». «Хроника Тарвиса» (1376 г.) более подробно сообщает об «этих бомбардах, каковых доселе не видели и речи о которых никогда не слышали в Италии, что чудесным образом сделаны венецианцами. И верно, бомбарда есть железное устройство весьма могучее: спереди у него обширный канал, куда помещают круглый камень той же формы, что и канал, а сзади - труба вдвое длиннее, чем оный канал, с каковым она связана, но более узкая; и в сию трубу кладут черный порох, что делается из селитры, серы и древесного ивового угля, сквозь вход в оную трубу со стороны дула. И то отверстие означенного дула далее замыкается деревянным затвором, вставляемым внутрь; после же того, как с другой стороны вложат круглый камень, к малому отверстию в трубе (имеется в виду запальное отверстие) подносят огонь, и от воспламененного пороха камень извергается с великой силою».

Долгое время большинство орудий имели небольшие размеры. Об этом свидетельствуют массы 73 пушек, изготовленных для Ричарда II Английского Уильямом Вудуардом с 1382 по 1388 г.:

- 1 пушка массой от 665 до 737 английских фунтов,

- 47 «больших пушек» в среднем по 380 фунтов,

- 5 пушек по 318 фунтов,

- 4 «медных пушки» по 150 фунтов,

- 7 «малых пушек» по 49 фунтов,

- 9 «малых пушек» по 43 фунта.

Что касается расхода пороха, то он оставался очень скромным. В 1375 г. во время осады войсками Карла V Сен-Совер-ле-Виконт 31 фунта пороха хватало для заряжания трех «больших железных пушек», стрелявших камнями, 24 медных пушек, стрелявших свинцовыми ядрами, и 5 железных пушек, тоже стрелявших свинцовыми ядрами. В 1376-1377 гг. пороховой заряд «железной пушки, мечущей тяжесть в 60 фунтов», составляет полтора фунта. В 1383 г. для так называемой морской армии на баржи погрузили «четыре больших пушки на лафетах, снабженные железными выступами и шарнирами, с четырьмя деревянными козлами, сто шестьдесят шесть фунтов пороха и сто шестьдесят камней для оных пушек», т. е. по фунту пороха на выстрел.

В виде исключения изготовляли орудия очень большого калибра: в Монсе в 1375 г. была отмечена пушка массой 9500 фунтов. Однако с самого начала XV в. начинаются масштабные перемены. В 1410 г. Кристина Пизанская рекомендует для штурма хорошо укрепленной крепости использовать четыре больших пушки, имеющих собственные имена, крупнейшая из которых будет стрелять ядрами массой от 400 до 500 фунтов. Действительно, с этого момента самым большим пушкам давали имена, призванные посеять страх или же связанные с обстоятельствами их изготовления и первого применения либо с положением их владельца.

Итак, с большими пушками дело обстояло так же, как с кораблями или колоколами: они приобрели индивидуальность, став в некотором роде живыми существами.

То, что рекомендации Кристины Пизанской вовсе не были чисто теоретическими, доказывает заключенный годом раньше контракт между «мастерами по бомбардам и пушкам» и герцогом Бургундским Иоанном Бесстрашным на отливку в Осонне большой «медной» бомбарды в 6900 фунтов с расчетом на каменное ядро массой 320 фунтов. В 1412 г. в Каркассоне имелась бомбарда в 10 000 фунтов. «Монс-Мег», железная бомбарда, хранящаяся ныне в Эдинбургском замке, была в 1449 г. заказана «торговцу артиллерией» Жану Камбье Филиппом Добрым, герцогом Бургундским, за 1536 ливров 2 су. Эта пушка имела общую длину 15 футов (единица длины в Англии, равная 0,3048 м) и весила 15366 фунтов. Согласно экспертизе XVIII в., пороховой заряд составлял 105 фунтов для каменного ядра в 549 фунтов. Бомбарда «Бешеная Грета», стоящая и поныне на Рыночной площади в Генте, имеет длину более 5 м; ее диаметр - 0,64 м, а масса - 16400 кг. Другое чудовищное орудие - «большая литая бомбарда», заказанная в 1457-1458 гг. Филиппом Добрым «в своем дворце Леббр в Брабанте у Жакмена де л"Эспина, мастера бомбард и прочих орудий». Эта пушка имела массу 33000 -34000 фунтов и стреляла каменными ядрами 17 дюймов «в поперечнике». «Позади означенной бомбарды, дабы стрелять из нее было безопасней», устанавливалась свинцовая плита массой 800 фунтов. Одно из самых тяжелых артиллерийских орудий заказал в Брюсселе в 1409-1411 гг. герцог Брабантский: масса этой пушки достигала 35 тонн - немногим менее, чем 40-тонный «Раджа-Гопал», гигантская пушка времен Моголов, хранящаяся в Танджавуре, в штате Мадрас.

Если в XIV в., по крайней мере во Франции, для артиллерийских орудий существовало лишь два термина: «пушка» и «бомбарда», то в XV в. лексикон расширяется:

- к 1410 г. - кулеврина и пищаль;

- к 1430 г. - серпентины, краподо, краподины;

- к 1460 г. - куртоды и мортиры;

- к 1470 г. - аркебузы;

- к 1480 г. - фальки и фальконеты.

На основе работы Франческо ди Джордже Мартини (1487—1492 гг.) можно составить следующую, весьма идеализированную таблицу, которая дает представление о том, какой была или, точнее, должна была быть артиллерия.

Название орудия
Бомбарда (общая или средняя) Мортира Бомбарда Куртода
Длина (в футах) 15-20 5-6 10 12
Материал снаряда Камень Камень Камень Камень
Масса снаряда (в фунтах) 300 200-300 50 60-100
Соотношение массы пороха и снаряда 16/100 16/100 16/100 16/100
Название орудия
Пасс-волант Василиск Сербатана Спингарда
Длина (в футах) 18 22-25 8-10 8
Материал снаряда Свинец или железо Бронза или железо Свинец Камень
Вес снаряда (в фунтах) 16 20 2-3 10-15
Соотношение веса пороха и снаряда 10/100 10/100 10/100 10/100
Название орудия
Аркебуза Скопитус
Длина (в футах) 3 или 4 2 или 3
Материал снаряда Свинец Свинец
Вес снаряда (в фунтах) 6 унций 4-6 «октав»
Соотношение веса пороха и снаряда 50/100 80-100/100

В артиллерии произошли и другие трансформации. Вместо пушек, изготавливавшихся путем соединения полос кованого железа (еще в 1456 г. большая бомбарда состояла из 38 узких полос и 33 железных обручей), появились литые железные орудия. «Расплавленный металл заливали в литьевую форму в виде полого цилиндра, по оси которого располагался сердечник», или оправка. Правильность канала обеспечивалась расточкой его стальным зенкером. Использование литьевых форм одинаковых размеров позволяло стандартизовать калибры. Кроме того, здесь, как и при изготовлении колоколов, использовали бронзу, в которой содержание меди было повышено, а олова - понижено. Производители колоколов могли делать и пушки; при необходимости можно было переплавлять колокола на пушки. Вот, например, сделка, заключенная в 1488 г. между городом Ренном, с одной стороны, канониром-литейщиком и канониром-кузнецом - с другой. Литейщик должен будет отлить несколько фальков, один колокол, а также две емкости, которые будут служить навесными каморами (камора – пространство в казенной части пушки для порохового заряда) для кованых железных серпентин. Он получит необходимый «металл и медь» массой до 6000 фунтов. Кузнец выкует две железных серпентины. Одна из них будет иметь медную камору, изготовленную заранее, и заряжаться с казенной части, а другая будет коваться из одного куска, заряжаться с дула и иметь цапфы, чтобы стрелять с колесного лафета. Обе серпентины «будут метать железные ядра».

Усовершенствования коснулись как транспортировки орудий, так и установки их на боевую позицию. Долгое время артиллерийские орудия (за исключением пушек и ручных кулеврин, которые начали появляться в конце XIV в.) перевозили на телегах, повозках, обычно четырехколесных. Для того чтобы они могли вести огонь, их приходилось снимать. Пушки устанавливали на козлы или станину. Однако с середины XV в. упоминаются орудия, снабженные цапфами и лежащие на лафете, установленном на оси с двумя колесами. 19 августа 1458 г. город Руан покупает 100-фунтовую пушку «в форме малой серпентины из бронзы, стреляющей свинцовыми ядрами размером в малый мяч, возведенной на лафет и возимой на двух деревянных колесах». В 1465-1466 гг. некий плотник из Невера сдает заказанные ему восемь колес: четыре средних для большой железной бомбарды (из чего можно сделать вывод, что она укладывалась на повозку) и еще четыре большего размера для двух серпентин. В 1490 г. замок Анжер принимает на хранение три больших пушки-серпентины массой около 7000 фунтов, с шестью большими колесами. Таким образом, возникла прицепная артиллерия, которую было просто ставить на боевую позицию и перемещать; с 1470 г. такие орудия изображают на многочисленных миниатюрах, а отдельные экземпляры их сохранились среди трофеев, взятых швейцарцами после победы над Карлом Смелым при Грансонев 1476 г.

Долгое время обязательным было использование обтюраторов (пушечное приспособление для устранения прорыва пороховых газов при выстреле), герметично закрывавших отверстие в каморе, куда помещали пороховой заряд. Учебник по пушечному делу XV в. довольно подробно описывает этот процесс: «Если вы желаете сделать добрые обтюраторы для бомбард, вам нужна добрая древесина ольхи либо тополя, вполне сухая, и делайте их таким манером, чтобы передняя часть была тоньше, нежели задняя, дабы, когда вы забьете обтюратор в камору палкою, он вошел точно и отнюдь не торчал из каморы». Обтюраторы должны были быть сделаны из дерева, способного разбухать под воздействием паров, выделяющихся при сгорании пороха. В момент, когда давление становилось достаточно высоким, обтюратор вылетал, почти как пробка от шампанского, и тогда высвободившаяся взрывная сила пороха сообщала движение ядру. Всю внутреннюю длину каморы рекомендовалось делить на пять равных частей: первая часть, близ отверстия, резервировалась для обтюратора, вторая оставалась пустой, оставшиеся три заполнялись порохом.

Похоже, в конце XV в., по крайней мере во Франции, в некоторых орудиях перестали использовать обтюраторы. То ли сгорание пороха уже стало настолько быстрым, что больше не было необходимости создавать давление, то ли совершенная подгонка ядер к каналу ствола не позволяла газам улетучиваться слишком быстро. Во всяком случае, упоминаются монолитные пушки без отдельной каморы. Сначала на дно ствола засыпали порох с помощью «еловых жердей, именуемых загрузочными ложками», а потом через дуло вкладывали ядро. В другом руководстве по пушечному делу говорилось: «Дабы зарядить ваше орудие, берут инструмент, каковой канониры называют шуфлой, из железных пластин либо медных, длиной втрое больше в сравнении с диаметром ядра, насаженный на конец шеста, и засыпают полную шуфлу пороха, и просовывают до дна ствола, и поворачивают рукою, дабы порох ваш выпал и высыпался из шуфлы, каковую следует вынуть обратно, и повторите сие два или три раза в зависимости от того, насколько тонкий и добрый порох либо насколько велика шуфла, пока не засыплете пороха весом в две третьих от веса ядра».

Для первых снарядов середины XIV в. использовали свинец и железо. Но вскоре большая часть ядер, особенно начиная с определенного размера, делалась из камня: песчаника, мрамора, алебастра и т. д. Каменотесы делали боеприпасы заранее, используя модель («шаблон») из дерева, бумаги, пергамента. Потом снова появились железные ядра. В 1418 г. город Гент приобрел 7200 литых ядер. Во французской королевской артиллерии литые железные ядра особенно часто использовали начиная со второй половины царствования Карла VII. Вероятно, решающую роль здесь сыграла деятельность братьев Бюро, Жана и Гаспара. Эта тенденция усилилась при Людовике XI: в 1467 г. король приказывает Мишо Бодуэну отлить по 1000 железных ядер для каждой из его больших серпентин и по 100 ядер - для каждой бомбарды. Не остался в долгу и Карл Смелый: его большие кулеврины использовали железные «булыжники». В 1473 г. он закупает 1335 литых ядер. Это новшество странным образом осталось неизвестным по ту сторону Альп: если верить Бирингуччо, Карл VIII «был первым, кто познакомил нас в Италии с железными ядрами, когда пришел осаждать Неаполь, дабы изгнать короля Фер-ранте, и было сие в одна тысяча четыреста девяносто пятом году».

Усовершенствования коснулись даже малых «стволов»: в середине XV века в Германии для аркебуз стали использовать фитильные замки.

Существовали две тенденции: с одной стороны, уменьшение массы ядра по отношению к общей массе орудия, с другой - увеличение массы пороха по отношению к массе ядра. Этот вывод позволяет провести сравнение миланских бомбард 1472 г. и английской артиллерии при Генрихе VII и Генрихе VIII – смотри ниже таблицы: I и II, которые приведены в труде Ф. Контамина (С. 164-165).

Таблица I

Миланские бомбарды 1472 г.

Масса пороха (в фунтах) Масса ядра (в фунтах) Масса пороха / масса ядра (%)
50 400 12,5
40 300 13,3
33 225 14,6
100 626 15,9

Таблица II

Английская артиллерия XV- начала XVI в.

Название орудия Масса пороха (в фунтах) Масса ядра (в фунтах) Масса пороха / масса ядра (%)
Бомбарда 80 260 30,77
Курто 40 60 66,66
Кулеврина 22 20 110
«Нюрнбергское орудие» и «Апостол» 20 20 100
Лезар 14 12 117
Миньон 8 8 100
Серпентина 7 6 117
Фальк 1 1 100

Итак, на рубеже XV-XVI вв. отказались от гигантомании и предпочли орудия стандартизованные, надежные, легко транспортируемые и устанавливаемые на позицию, с относительно высокой скорострельностью, использовали удобные снаряды, движение которым сообщал значительный пороховой заряд. Наконец, старались поддерживать дальность настильной стрельбы на уровне ниже среднего. Разумеется, кое-где отмечается более высокая дальнобойность. Во время осады Ама в 1411 г. фламандцы выпустили из «Большой птицы» камень «размером более бочки», который перелетел город. В 1465 г. согласно Ф. Коммину, «Людовик XI <…> располагал сильной артиллерией, и орудия, расположенные на стенах Парижа, дали <…> несколько залпов. Удивительно, что их ядра долетели до нашего войска, ведь расстояние было в два лье, но, вероятно, они очень высоко подняли дула пушек». Артиллерия Франциска I, технические данные которой приведены в следующей таблице (см. ниже), ближе к артиллерии Карла VIII, чем та - к артиллерии Карла VII.

Французская артиллерия в 1530-1540 гг.

Таблица III

Название орудия Общая масса (в фунтах) Масса металла (в фунтах) Масса ядра (в фунтах) Масса ядра / масса металла (%)
Пушка 8200 5000 23 4,6
Большая кулеврина 6380 4000 15,25 3,8
«Незаконная» кулеврина 4773 2500 7,25 2,9
Средняя кулеврина 2575 1500 2,5 1,6
Фальк 1240 800 1,5 1,8
Фальконет 880 500 0,75 1,5
Гаковница 50 45 0,1 2
Название орудия
Масса заряда (в фунтах) в % Масса заряда / масса ядра Количество выстрелов в день Дальность стрельбы «до центра мишени» (в шагах)
Пушка 20 87 100 500
Большая кулеврина 10 66,6 100 700
«Незаконная» кулеврина 5 68,9 140 500
Средняя кулеврина 2,5 100 160 400
Фальк 1,5 100 200 300
Фальконет 250 200
Гаковница 0,1 100 300 120
 

Количественные аспекты

Долгое время артиллерийские орудия были не только маленькими и неэффективными, но и немногочисленными. Однако с 1360-1370 гг. на Западе многие города и почти все крупные государства имеют свои арсеналы. Интендант короля Англии в Понтье в 1368-1369 гг. приобретает для крепостей этого графства 20 медных и 5 железных пушек, 215 фунтов селитры, серы и амбры для производства пороха и 1300 больших «болтов» для пушек. Планируя поход во Францию в 1372 г., английское правительство предполагало использовать 29 железных пушек и 1050 фунтов селитры. В 1388 г. арсенал лондонского Тауэра содержал 50 пушек, 4000 фунтов пороха и 600 фунтов селитры.

В том же году в замке Лилль было 59 фунтов пороха, 652 фунта селитры и 114 фунтов серы. Рент в 1380 г. приобретает 70 огнестрельных орудий, Ипр в 1383 г. покупает 52. С 1372 по 1382 г. Мехелен увеличивает свои запасы в среднем на 14 пушек в год. В конце XIV в. гарнизоны на севере Французского королевства, контролирующие Кале, как правило, имеют по одному канониру (пушкарь, артиллерист) на крепость.

На рубеже XIV и XV вв. происходят перемены. В 1406 г. в ожидании осады Кале, во франко-бургундской армии держали на службе не менее полусотни канониров; было закуплено минимум 20 000 фунтов пороха. Четыре года спустя Кристина Пизанская полагала, что для обороны какой-либо крепости нужно 12 камнеметов, от 1000 до 1500 фунтов пороха, а в качестве боеприпасов - 3000 фунтов свинца для ядер и 200 камней; для атаки, по ее мнению, требуется 128 пушек, 1170 камней, 5000 фунтов свинца для ядер, 30000 фунтов пороха. В 1417 г. мэрия Дижона решает, что для защиты города нужно приобрести 5000 фунтов пороха. В 1431 г. во время крестового похода против гуситов армия Германской империи имела около сотни бомбард.

Хороший критерий оценки численности артиллерии - потребность в порохе. В 1413 г. Франсуа Пастуро, парижский торговец, продает Иоанну Бесстрашному примерно 10000 фунтов пороха, селитры и серы. Документ за 1421 -1422 гг. утверждает, что в Париже можно было приобрести прямо на месте сырье для изготовления от 20 000 до 25 000 фунтов пороха.

В некоторых случаях можно было выяснить расход пороха на военные операции. В 1425 г. Ланселот де Лиль, губернатор Шартра, от имени Генриха VI Английского и маршала войска графа Солсбери, получил от Джона Харботла, главнокомандующего артиллерией при регенте Бедфорде, 1000 фунтов пороха на осаду Бомона, 3000 фунтов - Мана, 2800 фунтов - Сент-Сюзанна, 5800 фунтов - Майена. Во время осады Компьеня в 1430 г. армия Филиппа Доброго израсходовала 17000 фунтов пороха против 10000 - за 73 дня, в течение которых продолжалась кампания 1436 г. под Кале.

Во второй половине XV в. происходит новый количественный скачок. В правление Людовика XI бюджет артиллерии увеличивается едва ли не впятеро. Города сильнее, чем когда-либо, проявляют интерес к вооружению артиллерией. В 1452-1453 гг. запасы пороха в Ренне превышали 5000 фунтов. С 1450 по 1492 г. этот город приобретает 45 пушек, 32 серпентины, 65 кулев-рин, 149 аркебуз, 7 пищалей и 45 фальков. Гент в 1456 г. располагал 189 орудиями разного калибра, в 1479 г. - 486 орудиями. Для Кельна эти цифры на 1468 г. составляют 348, для Нюрнберга на 1462 г. - 2230, для Страсбурга на 1476г.-585.

В конце XV в., что подтверждают Итальянские войны (1494-1559), французская артиллерия по численности и качеству была первой в мире. Счет за 1489 г. показывает, что у Карла VIII было пять артиллерийских дивизионов, насчитывавших десятки канониров, около 150 орудий, тысячи лошадей и располагавших десятками тысяч фунтов пороха. В этом году расходы на артиллерию составили 8 % всех военных расходов французской монархии против 6 % в 1482 г.

Даже такое маленькое государство, как герцогство Бретань, не могло позволить себе оставаться без орудий: опись за 1495 г., сразу же после присоединения к Франции, перечисляет 707 орудий, распределенных по полутора десяткам крепостей.

Оливье де Ла Марш (возможно, преувеличивая) говорит, что у Карла Смелого был парк в 300 орудий; известно, что во время Гелдернской кампании 1472 г. их было 110, при осаде Нейса (1474-1475 гг.) - 229, во время первого завоевания Лотарингии (1475 г.) - 130.

Несмотря на определенную техническую отсталость, итальянские государства тоже тратили значительные суммы на новое оружие. Артиллерия Милана в 1472 г. предположительно насчитывала 8 бомбард, 8 спингард и 100 скопитусов, а для каждой бомбарды имелось по сотне ядер. Потребность в порохе составляла около 34 000 фунтов. Для перевозки и перемещения всего этого требовалось 334 повозки и 754 быка или вола. Наличные запасы пороха в том же герцогстве за 1476 г.: 138 847 фунтов в Милане, 26 252 в Падуе, 24 399 в Кремоне.

К 1500 г. крепости и замки, за счет государей и правителей, располагали немалым количеством артиллерийских орудий и боеприпасов: в Кастель Нуово в Неаполе было 321 орудие, 1039 бочонков пороха, селитры и серы, 4624 ядра. Арсенал Венеции, по утверждению немецкого паломника Арнольда фон Харффа, включал в себя 12 пороховых мельниц, приводившихся в ход конной тягой, и содержал селитры на 80 000 дукатов. Тот же источник сообщает, что в двух «артиллерийских домах», построенных в Инсбруке Максимилианом Габсбургом, хранилось 280 артиллерийских орудий, 18 000 аркебуз и 22 000 ручных кулеврин. В цитадели Перпиньяна в 1503 г. Антуан де Лален якобы насчитал «от четырех до пяти сот артиллерийских орудий, таких как курто, серпентины и фальки».

Даже частные лица все чаще владеют личным огнестрельным оружием: с 1470 г. «списки» горожан на кладбище Невшателя в Швейцарии показывают, что из 523 записанных человек 100 имеют по ручной кулеврине.

К концу XV в. артиллерия все еще находилась на подъеме, и никаких тенденций к снижению ее значимости не проявлялось. Ей предстояло развиваться теми же темпами. В 1513 г. при осаде Турне армия Генриха VIII Английского насчитывала 180 орудий, которые при полной загрузке могли расходовать в день до 32 т пороха; для похода было привезено 510 т. Почти тогда же в разных городах и замках Франции, от Булони-сюр-Мер на севере до Байонны и Безье на юге, как и во многих крепостях Северной Италии, завоеванных к тому времени, монархия Валуа располагала 4 бомбардами, 2 малыми бомбардами, 88 пушками-серпентинами, 38 большими кулевринами, 86 средними кулевринами, 2 курто, 254 фальками и 947 аркебузами. Итого - 1430 «больших и малых» орудий



Реклама