Карфаген в мировой политической системе в VII — IV вв. до н.э.


Основанный выходцами из Тира в последней четверти VIII в., Карфаген быстро оформился как независимый полис. Население его составляло гражданскую общину —амм. Вероятно, в ранний период Карфагеном правили цари. Но уже в VII-VI вв. их место заняли ежегодно избираемые шуфеты, или суффеты (ср. древнееврейское "шофетим"—судьи), которые напоминают римских консулов. Наряду с шуфетами существовал сенат, назначавший из своей среды верховный совет 30-ти, трибунал 104-х, несколько пентархий (коллегий из пяти человек) . В IV в. большую роль играл олигархический совет десяти, избираемый, по Аристотелю, из богатейших и знатнейших граждан. Народное собрание в Карфагене было бессильно перед лицом олигархии и диктатуры. В середине VI в. верховную власть в полисе захватил полководец Малх, затем на нее претендовали Магониды, исключительно даровитая семья полководцев. Вооруженные силы до середины VI в. составляло народное ополчение, позднее - армия наемников, рекрутов и "союзников".

Карфагеняне подчинили окрестное ливийское население и обложили его рентой-налогом в размере десятой части урожая. "За уплату десятины... в Ливии... отвечал "город" - община, к которой была приписана земля"[54]. В связи с этим И. Ф. Шифман отмечает: "В пунийских надписях дошли упоминания об общинах, названных по имени храмов, от которых они зависели - Мелькарта и Аштарт... Вряд ли можно сомневаться в том, что храмы принимали непосредственное и, надо думать, значительное участие в эксплуатации ливийского крестьянства"[55]. В то же время, кроме малодостоверного сообщения о 20 тыс. "рабов", которых мог вооружить знатный карфагенянин Ганнон, и ряда упоминаний "божьих рабов" (иеродулов), в надписях нет никаких данных, которые позволили бы говорить о господстве рабовладельческой эксплуатации в сельском хозяйстве или ремесле Карфагена.

Территория Сахиля и долина р. Награда, постепенно захваченные Карфагеном, отличались в древности исключительным плодородием. По словам Геродота, урожай пшеницы составлял у эвесперитов сам-сто, а по р. Киноп - сам-триста. Когдав 310г. в африканские владения Карфагена вторглись греки сиракузского тирана Агафокла, они были поражены богатством этого края. Вот как передает их рассказы Диодор Сицилийский: "Агафокл... повел войско против так называемого Мегалополя, принадлежавшего карфагенянам. Находившаяся по дороге страна, через которую они проходили, изобиловала садами и различными посевами, была пересечена многоводными каналами, орошавшими каждое место. Поселения следовали одно за другим; они были застроены роскошно украшенными домами, показывавшими богатство их владельцев. Дворы же были наполнены всем предназначенным для наслаждения, как бы указывая на богатство местных жителей плодами, накопленными во время длительного мира. Что касается земли, то часть ее была засажена виноградниками, часть — маслинами и была наполнена другими плодовыми деревьями. В других районах на равнине паслись стада коров, а ближайшие луга были наполнены пасущимися лошадьми. Вообще же в этих местах было всякого рода богатство, так как знатнейшие из карфагенян захватывали владения и старались отличиться богатствами, предназначенными для наслаждений". Высокоразвитое для своего времени карфагенское земледелие описано местным агрономом Магоном, труд которого позднее был широко использован римскими агрономами Кассием Дионисием, Варроном, Плинием Старшим, Колумеллой. В своем труде Магон упоминает наемных сельскохозяйственных рабочих. В надписях есть сведения о "полусвободных производителях" ("обед"), в частности иностранцах, игравших какую-то роль в ремесленном производстве Карфагена.

Устойчивая экономическая база в виде высокоразвитого земледельческого производства, основанного преимущественно на эксплуатации плативших ренту берберских крестьян-общинников, давала Карфагену важное преимущество перед другими финикийскими колониями в Западном Средиземноморье, не имевшими (как Гадес) или почти не имевшими сельской округи.

Между тем захват ассирийцами Финикии в VIII в. лишил эти колонии поддержки метрополии, в том числе наиболее пострадавшего от ассирийцев Тира. Теперь Карфаген занимает место гегемона и в VII в. один за другим подчиняет себе финикийские города Африки и Европы. Вслед за тем карфагеняне выводят новые колонии на южноевропейские острова и в Испанию и даже пытаются обосноваться в Италии. В VIII—VII вв. на арене мировой истории возникла мощная Карфагенская держава, одновременно морская и сухопутная, которой принадлежали обширные прибрежные равнины на Севере Африки, Пиренейском полуострове и на островах Западного Средиземноморья.

Параллельно с ростом державной мощи Карфагена и в связи с ним расцвела карфагенская торговля. На востоке торговыми партнерами карфагенян являлись финикийцы, египтяне, греки, позднее— персы. В Карфагене найдено множество египетских изделий, в том числе относящихся ко времени XXVI династии: скарабей с именем Псамметиха I (664-610), погребальная статуэтка Нехо II (610-595), скарабей с именем Псамметиха II (695 - 589), а также скарабеи с именами фараонов Древнего и Нового царств и др. Открыто много греческих керамических изделий VII-VI вв., этрусских ваз, а также архаичная этрусская надпись на табличке из слоновой кости. Торговая экспансия Карфагена подкреплялась военной силой. Она встречала сопротивление древнего иберо-испанского царства Тартес (Таршиш) и греческих государств. Среди последних наиболее сильными были Киренское царство, Сиракузы на Сицилии и Массилия (ныне Марсель) в устье Роны - самое западное из древних греческих государств, основанное около 600 г. Массилия вела прибыльную торговлю в Западном Средиземноморье, конкурируя с финикийцами. Массилиот Эвтимен, пройдя Геракловы Столбы и совершив плавание на юг вдоль берегов Африки, достиг Сенегала, реки, в которой водились те же животные, что и в Ниле: бегемоты и крокодилы. Это плавание произошло не позднее 530 г., так как позже карфагеняне безраздельно контролировали выход из Средиземного моря в Атлантику, а их союзники — этруски в Италии — помогали Карфагену в борьбе с греками. Римляне, свергнув этрусскую династию царей Тарквиниев и выйдя из Этрусской конфедерации, тем не менее по договору 510/509 г. признали закрытие Гибралтарского пролива для всех судов, кроме карфагенских.

С конца VI в. у Карфагена и этрусков появился новый могучий союзник - Ахеменидская держава, которой теперь принадлежала как Финикия, так и восточноэгейская прародина этрусков. Затем персы захватили Фокею — метрополию масси-лиотов и начали борьбу за подчинение всех греческих полисов Эгеиды и Балкан. В это время греки-доряне предприняли попытку перейти в наступление на Карфаген. В конце VI в. спартанский царевич Дориэй основал колонию в устье р. Киноп (теперь Вади-Умирре в Ливии), в 26 км восточнее Лептиса. Граждане последнего, обеспокоенные столь близким соседством греков, обратились за помощью к Карфагену. В результате завязавшейся борьбы Лептис утратил независимость, берберы-макситане стали союзниками Карфагена, спартанцы покинули Африку, а Карфагенская держава установила общую границу с Киренским царством. Спустя некоторое время Дориэй со своими спартанцами и другими дорянами высадился в Сицилии, где основал колонию Гераклея, но после продолжительной и упорной борьбы был разгромлен; Гераклея была разрушена.

Около 500 г. персидский царь Дарий I направил в Карфаген посольство. Полный легендарных подробностей рассказ Юстина говорит, что персы держались крайне высокомерно, требуя признания Карфагеном власти Ахеменидов; тем не менее они достигли частичных успехов. Персидские послы предложили карфагенянам совместные военные действия против греков. Лет через 20, во время подготовки Ксерксом нового похода против греков, персидский царь, как сообщает Диодор, "направил послов к карфагенянам с предложением вести совместные действия и условился с ними, что он будет воевать против греков, живущих в Греции, а карфагеняне в то же время подготовят большую армию и будут воевать против греков, живущих в Сицилии и Италии". Это было предложение о разделе Средиземноморья на сферы влияния: восточную, персидскую, и западную, карфагенскую.

Но греки разгромили персов при Платеях, персов и финикиян — в морской битве при Саламине, карфагенян —при Гимере (в Сицилии, около 480 г.) и отстояли свою независимость. Тем не менее Ахеменидская держава, Карфаген и Этрурия образовали мощный союз, контролировавший большую часть тогдашнего цивилизованного мира, от Пенджаба и Средней Азии до Атлантики и Альп. Союзники продолжали расширять свои владения в разных направлениях, причем карфагеняне продвигались все дальше на север в Испании и на юг в Африке. Карфаген, где происходила ожесточенная борьба между олигархией и знатными полководцами, опиравшимися на плебс и наемные войска, весьма медленно превращался в империю наподобие Римской, которой ему так и не суждено было стать.

Стремясь разрядить социальную напряженность, олигархия прибегла к организованной колонизации, главным образом в берберских районах Африки. В середине VI в. карфагенский диктатор Малх вел победоносные войны против берберских племен. В середине V в. новые войны привели к покорению берберов, населявших нынешний центральный и южный Тунис, Алжир и Триполитанию. К концу VI в. вся северная часть Туниса и Триполитании была покрыта сетью карфагенских городов, поселков и вилл. В Алжире карфагеняне колонизовали все побережье. В глубине страны был основан город Цирта и ряд менее значительных поселений.

Во время своих плаваний в Атлантике карфагеняне заселили восточную часть Канарских островов, где добывали местные красители: лишайник орсель, смолу "драконова дерева"—и вели сельское хозяйство. По сведениям Псевдо-Аристотеля, на расстоянии многих дней пути за Геракловыми Столбами карфагеняне открыли остров, плодородный, лесистый и имеющий судоходные реки. По-видимому, это была Мадейра. Карфагеняне основали на острове поселение, но в дальнейшем плавания сюда были запрещены. В 1749 г. на о. Корву в Азорском архипелаге был открыт клад карфагенских и киренских монет IV—III вв., что может служить свидетельством проникновения-карфагенян и на Азорские острова. В конце VI в. карфагенская флотилия под командованием Гимилькона совершила четырехмесячное плавание к Эстримнидским, или Оловянным, островам, под которыми подразумевались полуостров Корнуэльс в Великобритании, мыс Сен-Матьё в Бретани, о. Уэссан и, вероятно, Сорлингенские острова. До того регулярные плавания за британским оловом совершали к Эстримнидам только тартесские корабли. Теперь же Гадес и Карфаген захватили в свои руки атлантический путь к местам добычи олова.

Однако наиболее удобными для колонизации и торговли оставались африканские земли.

Карфагеняне в Западной Африке

В период расцвета Карфагена на океанском побережье Марокко возникают и растут колонии африканских финикийцев. Появление некоторых из них было связано со знаменитой экспедицией карфагенского флотоводца Ганнона (около 525 г.). Не случайно предполагаемый год отправки этой экспедиции совпадает с годом присоединения Египта к империи Ахеменидов: персидская экспансия в Африку неизбежно должна была форсировать экспансию карфагенян.

О плавании Ганнона вдоль западного побережья Африки существует обширная литература. Здесь мы отметим лишь некоторые результаты этой грандиозной экспедиции, в которой участвовало якобы 60 больших кораблей и 30 тыс. человек под командованием одного из двух царей-суффетов. Она основала семь новых колоний: Фимиатерон, Карийская стена, Гитт, Акра, Мелитта, Арамбис и Керна. Керна, самая южная из них, находилась уже в пределах Тропической Африки, населенной темнокожими "эфиопами". Все остальные колонии были расположены к северу от р. Ликс[56], т. е. в современном Южном Марокко, на плодородных прибрежных равнинах, где было много слонов и других животных, среди лесов и зарослей тростника. Эти колонии, основанные в удобной для земледелия части Африки севернее Сахары, бьши земледельческими и ремесленными поселениями. Расположенные на берегу Атлантического океана, они должны бьши превратиться также в торговые центры.

Керна была основана на острове, параметр которого составлял всего 5 стадий, т.е. 1 км. Местонахождение Керны можно определить из двух указаний "Перипла Ганнона". От страны ликситов карфагеняне "плыли вдоль пустыни (на юг) два дня, а оттуда снова на восток, в глубь залива на целый дневной переход; там был обнаружен небольшой остров, на котором и основали колонию Керна". Два дня плавания вдоль побережья Западной Сахары от устья Ликса приводят к заливу Рио-де-Оро, так как в этой части Африки нет другого залива, по которому карфагеняне могли плыть на восток в течение целого дня. В заливе Рио-де-Оро есть несколько небольших островов, один из которых могли заселить карфагеняне. Впрочем, Керна могла быть не островом, а полуостровом, так как древняя терминология не различала островов и полуостровов.

Другое указание на местонахождение Керны также приводит нас в район Рио-де-Оро. Ганнон так описывает географическое положение Керны: "Мы определили по пройденному пути, что он (остров Керна) лежит по прямой линии к Карфагену; ведь морской путь от Карфагена до Столбов (Гибралтара. -Ю. К.) был равен пути оттуда до Керны". Иными словами, Карфаген и Керна лежали якобы на одном меридиане, что, конечно, ошибка. В то же время приведенную фразу можно понять так: атлантическое и средиземноморское побережья Северной Африки уподобляются равнобедренному треугольнику с вершинами в нынешней Сеуте, Карфагене и Керне, а прямая линия от Керны до Карфагена образует гипотенузу. Если это верно хотя бы в самом грубом приближении (что совершенно несомненно), то Керна действительно должна находиться где-то у берегов Рио-де-Оро.

Конечно, эта колония на крохотном пустынном островке не могла стать земледельческим поселением. Можно только гадать, как ее жители доставали воду: на таком маленьком острове или полуострове не могло быть ни источников, ни колодцев; чтобы не возить воду с материка, следовало устроить цистерны для сбора дождевой воды, но в VI в. дожди вряд ли были здесь столь часты, чтобы этой воды хватало для орошения. Даже если у колонистов Керны были небольшие сады, они не могли самостоятельно обеспечить себя продовольствием. Ясно, что основание Керны было бы бессмысленно, если бы карфагеняне не связывали с ней далеко идущих планов.

Некоторое представление об этих планах дают последующие плавания Ганнона вдоль берегов Западной Африки на юг, отправным пунктом для которых стала Керна. Очевидно, Керне отводилась роль связующего звена между карфагенскими колониями в Северной и Тропической Африке. Кроме того, находясь вблизи прибрежного караванного пути из Южного Марокко по "Золотой реке" в междуречье Сенегал - Нигер, Керна могла стать важным торговым центром. Возможно, так и произошло впоследствии.

В рассказе Ганнона о путешествии во главе карфагенского флота вдоль берегов Западной Африки приводятся названия местных географических пунктов. Между тем в "Перипле Ганнона" говорится, что, начиная примерно с мыса Пальма, путешественники вообще не встречали местных жителей, а только ночью видели огни и слышали звуки барабанов, флейт и крики. С другой стороны, прямо указывается, что местные названия карфагеняне узнали от переводчиков. На эту деталь впервые обратил внимание немецкий исследователь Э.Штехов.

Переводчики были взяты Ганноном в устье Ликса, где обитало племя ликсов, или ликситов, которых "Перипл Ганнона" отличает от "эфиопов", т.е. негроидов, следовательно, ликситы не были негроидами. У Ганнона они названы номадами. Очевидно, это был кочевой скотоводческий народ европеоидной расы, как и более поздние обитатели долины Уэд-Дра. Их родным языком, надо полагать, был берберский, известный некоторым карфагенянам настолько, что они могли понимать ликситов.

Как видно из текста "Перипла", ликситы знали африканские языки и имели некоторое представление о географии гвинейского берега. Правда, когда флот Ганнона находился у берегов нынешней Гвинейской Республики, язык местных "эфиопов" оказался непонятен "даже для ликситов, бывших с нами", т. е. карфагенянами. Но у берегов Тропической Африки карфагеняне узнали, что они "прибыли в залив, который, как сказали переводчики, называется Западным Рогом".

Интересно проследить, как африканцы встречали чужеземный флот. Согласно одному из переводов, ликситы отнеслись к карфагенским мореплавателям спокойно, "будучи друзьями". И.Ш.Шифман переводит иначе: карфагеняне оставались до тех пор, "пока не стали друзьями" с ликситами[57]. Но африканцы, населявшие более южные земли, во всех случаях проявляли враждебность к пришельцам, вступая с ними в борьбу или убегая при их приближении. "Эфиопы", "жившие выше (ликситов)", названы "негостеприимными"; это, возможно, "таррелийские" или "экалийские эфиопы" Юбы II. Плывя вверх по течению р. Хретэс (которая у Аристотеля фигурирует под названием Хреметес и которую следует отождествить с Сенегалом), карфагеняне увидели "горы, населенные дикими людьми, одетыми в звериные шкуры. Эти люди, швыряя камнями, наносили нам (карфагенянам.-Ю. К.} раны, не давая сойти на берег". Оттуда карфагеняне плыли на юг 12 дней вдоль страны, "которую целиком населяли "эфиопы", убегавшие от них и не останавливавшиеся". Затем карфагеняне вообще не видели людей, а только огни, "приносимые отовсюду через определенные промежутки времени, то больше, то меньше", и слышали крики и бой сигнальных барабанов. Персидский флотоводец Сатасп, который утверждал, что он якобы тоже проник далеко на юг вдоль побережья Западной Африки, рассказывал, что, как только его корабль приближался к берегу, туземцы покидали свои "города" и убегали в горы.

Поведение негров побережья Западной Африки позволяет предполагать, что у них уже был горький опыт встреч с пришельцами. В то же время это свидетельствует о неразвитости морской торговли. На северном же побережье африканской Атлантики обмен товарами получил значительное развитие еще в древнбсти. В сочинениях греческих авторов У-1У вв. сохранились сведения о торговле, которую вели карфагеняне на африканском берегу Атлантического океана. Так как последние не позволяли другим народам плавать за Геракловы Столбы, то единственным источником информации для греков служили рассказы самих карфагенян, в частности, о "невидимом торге" золотом, которое они приобрели у одного из обитавших там народов. Все описание "невидимого торга" у Геродота —не что иное, как хитроумный вымысел карфагенских купцов, призванный отбить у греков охоту вторгаться в области карфагенской торговли. Однако африканское происхождение золота, обогащавшего Карфаген, не подлежит сомнению. Неизвестным остается лишь место его добычи. Заманчиво предположить, что по крайней мере часть этого золота происходила из области Бамбук и, может быть, из страны Ашанти, т.е. из тех территорий Западной Африки, которые снабжали золотом Северную Африку и Западную Европу в средние века. Другая известная в древности страна золота находилась на северо-востоке Африки. Возможно, стремление достичь этой земли по морю с запада было одной из целей карфагенских экспедиций в Западную Африку. Знаменитые плавания Ганнона на юг от острова Керна были лишь одними из них. Однако сохранившиеся источники не говорят об участии Керны в торговле золотом. "Перипл Псевдо-Скилака" сообщает лишь, что Керна служила карфагенянам для торговли с "эфиопами", причем карфагенская керамика обменивалась здесь на слоновую кость и шкуры антилоп, предлагаемых ''эфиопами" с материка.

Псевдо-Скилак описывает "эфиопов", живущих на материке близ Керны, как всадников, вооруженных луками и метательными копьями, питающихся мясом и молоком. В Уммат-Шегаг, на севере Мавритании (и только в этом единственном месте на всем пространстве от берегов Средиземного моря до Гвинейского залива!), обнаружены наскальные изображения  всадников,  вооруженных луками.  По-видимому,  здесь конные  стрелки появились независимо от конных стрелков Востока,   хотя финикийские моряки имели возможность наблюдать и   тех и  других.  Псевдо-Скилак  роняет  ценное замечание о характере царской власти у "западных эфиопов" князем они избирали самого высокого. То же самое Геродот сообщал о восточных эфиопах — мероитах, у которых царем признается лишь самый высокий и сильный. Бион и Страбон также говорят о том, что у "эфиопов" Мероэ царем избирался наиболее красивый. Если Псевдо-Скилак не просто повторяет Геродота, то он является первым в мировой литературе автором, который указал на физические требования, предъявляемые   западноафриканскими  неграми  к  своему  священному царю. Вызывает недоумение замечание Псевдо-Скилака о том, что местные   "эфиопы" имели  виноградники,  производили в больших количествах вино и даже продавали его карфагенянам. У Геродота мы также находим описание острова Карависа, или Керавниса (Керна?), поросшего маслинами и виноградом и даже имеющего золотоносные пески. По-видимому, это сильно искаженная информация. Во всяком случае виноград и маслины — излюбленные и священные растения финикийцев — возделывались во всех сельскохозяйственных поселениях Карфагена; если они и появились в древности в Западной Африке, то лишь благодаря карфагенянам.

Возможно, отдельные карфагенские колонии были основаны впоследствии на побережье материка против Керны и далее к югу. Страбон, критикуя Эратосфена за "фантастические рассказы", причисляет к ним "упоминание острова по имени Керна и других стран (мест на атлантическом побережье Африки) , которые теперь нигде нельзя обнаружить", "слухи о путешествиях финикийцев (которые немного спустя после Троянской войны объехали страны за Геракловыми Столбами и основали там города, так же как и в середине Ливийского побережья) " и "рассказ о том, что в заливах (африканской Атлантики) были древние поселения тирийцев (т.е. финикийцев.-Ю.К.), теперь покинутые, числом не менее трехсот городов, разрушенные фарусиями и нигретами; а эти племена, как говорят, находятся от Ликса на расстоянии тридцатидневного пути". Ко времени Страбона карфагенское поселение на Керне, как и другие пунические колонии южнее Танжера, уже давно исчезли, но сохранилась память о том, что фарусии и нигреты-самые южные из берберских племен Мавритании — некогда разрушили эти поселения. Конечно, о 300 колониях, даже если отождествлять их с простыми селами, не может быть и речи, но гибель финикийских поселений в Атлантике, вероятно, правильно связана с экспансией фарусиев и нигретов. Следовательно, самые южные из карфагенских поселений должны были находиться на материке значительно южнее Ликса.

Однако несомненно, что основные колонии Карфагена на атлантическом берегу Африки были расположены в современном Марокко, к северу от Сахары.

Археологические материалы установили пока присутствие финикийцев, а затем карфагенян лишь на мысе Кантен и в Могадоре (Южное Марокко), а также на Азорских островах. На мысе Кантен было найдено классическое карфагенское погребение начала IV в. В Могадоре обнаружены бронзовые и керамические изделия, характерные для Карфагена VI в., т. е. для времени путешествия Ганнона. Бронзовые крючки и фибулы, плоские тарелки и одноручная ваза с крышкой из красной блестящей керамики совершенно сходны с карфагенскими изделиями VI в. На некоторых черепках сохранились карфагенские (пунические) надписи с фрагментами характерных пунических имен. Возможно, это и есть Карийская стена -поселение, основанное Ганноном и упоминаемое также Эфором. Как и поселение у мыса Кантен, оно носило одновременно земледельческий и торгово-ремесленный характер.

Таким образом, карфагеняне плавали в Атлантике по крайней мере до Сьерра-Леоне на юге, Азорских островов на западе и Оловянных (Британских) островов на севере. Есть легендарные сведения и о путешествиях карфагенян через Сахару. Они торговали на морских и караванных путях, основывали земледельческо-ремесленные поселения и торговые фактории, возможно, имели столкновения с коренными берберскими и западноафриканскими племенами. Однако никаких широких завоеваний в глубинных районах Африки Карфаген, по-видимому, не предпринимал, и в этом состояло его существенное отличие от наследовавших ему империй, которое, возможно, свидетельствовало о внутренней слабости Карфагенской державы. В частности, она заключалась в крайней гетерогенности системы составлявших ее обществ. Северная Африка—основная территория Карфагенской державы-до сих пор поражает контрастами между городами Сахеля, горными селениями Атласа и кочевьями Сахары. В средние века противоречия между горожанами, горцами и номадами были здесь одним из важнейших моментов политической истории. Еще 150 — 200 лет назад высокоразвитый поздне-феодальный мир Сахеля с весьма заметными элементами капиталистических отношений почти без переходов граничил с раннефеодальным строем Атласа и оазисов Сахары и патриархально-феодальным миром кочевых племен. Нет оснований считать, что в древности различия между приморскими городами, земледельческими племенами и номадами пустыни были менее существенны. В городах, таких, как Карфаген, Лике, Лептис, Утика, кипела торгово-ремесленная и портовая жизнь, высокого развития достигли товарно-денежные отношения, вблизи городов интенсифицировалось земледелие, свидетельством чего являются не только археологические материалы, но и сведения о трудах карфагенских агрономов, сохранившиеся в римской традиции. Однако уже в нескольких десятках километров от городов жили коренные ливийские племена, которые вели в основном натуральное хозяйство и платили Карфагену ренту-налог продуктами своего земледелия. Еще дальше обитали отсталые горные и степные племена, не знавшие классовых отношений и государственной власти. Сходную структуру расселения этнических групп мы наблюдаем в тогдашней Эфиопии, колонизованной родственными финикийцам этносами Аравии.



Реклама