Мировая политическая система в 17 —16 вв. до н.э.


Объединение двуречья и возврат самостоятельности Нубии

Около 1760 г. Двуречье вновь объединилось под властью вавилонского царя Хаммурапи. Наступил 300-летний период Древневавилонского царства, которое просуществовало дольше, чем все предшествовавшие ему царства Двуречья, и достигло наибольшего могущества и централизации.

В XIX в. в Малой Азии образуется Хеттское царство, в XVII в. оно усиливается и вступает в борьбу с Вавилоном за господство в Передней Азии (в 1595 г. хетты даже захватывают г. Вавилон). Активными участниками этой борьбы становятся племена субарейцев и хурритов, родственные урартам Закавказья. Они проникают в Сирию и Палестину, смешиваются с семитскими племенами и отчасти подчиняют их себе.

Не в силах одолеть вавилонян и хеттов, теснимые ими, гиксосы, как египтяне называли племена Сирии, устремляются в Египет и подвергают разгрому Среднее царство. Судя по именам, среди гиксосов были не только семиты, но и хурриты. Гиксосские цари поселяются в Дельте и отсюда в течение ста лет правят Египтом, Сирией и Палестиной или по крайней мере отдельными частями этих стран.

В начале XVII в. Нубия вернула себе самостоятельность и объединилась под властью туземного правителя, о котором сообщает фиванский правитель Камос (Камесу) в надписи на так называемой "таблетке Карнарвона" (как бы школьной тетради XVII в. до н.э.). В этом документе, составленном в третий год царствования Камоса, фараон жалуется своим вельможам, что в Аварисе на севере Египта царствует Гиксос (т.е. царь этого народа), а на юге-Нубиец. Камос совершил поход в Нижнюю Нубию; между Эрменне и Тошкой обнаружена надпись с именами самого Камоса, его брата и наследника престола Яхмоса. Интересно отметить, что в состав египетских войск входил отряд нубийцев-маджаев; следовательно, часть их поддерживала фараона.

Связи между северной частью Нубии, подвластной прежде египтянам, и областью близ III порога, где процветала Керма, быстро восстанавливаются и растут; в результате происходит известная унификация культуры в обеих частях Нубии (Нижней и Средней). Культура "группы С" вступила в новую стадию, которая характеризуется более богатыми погребениями в "кастрюлеобразных" могилах с бронзовым оружием египетского типа (кинжалы, топоры, стрелы и пр.), отдельными золотыми вещами, прекрасной керамикой и характерными могильниками из камня и сырцового кирпича. Последняя стадия этой культуры, обнаруживающая черты некоторого застоя и даже упадка, относится к самому концу гиксосского периода и началу XVIII династии (конец ХVII-ХVI вв.).

К этому времени нубийцы достигли такой степени социального развития, что сами приступили к сооружению укрепленных замков. Так, был сооружен замок в Арейке, копирующий сооружения египтян. И. С. Кацнельсон справедливо отмечает: "Политические события, потрясшие Египет и Нубию, ослабление первого и освобождение второй, привели к существенным изменениям в общественном строе... В частности, более широкий рынок сбыта получила керамика из Кермы. Начавшиеся войны, как внешние, так и внутренние, облегчали обогащение отдельных воинов и вождей, принимавших в них участие. Так, в "кастрюлеобразных" погребениях Мустагедда были обнаружены изделия из золота, прежде в инвентаре нубийских могил не отмечавшиеся"[22].

На севере "кастрюлеобразные" погребения достигают Асьюта; на юге границу этой "субкультуры" установить намного труднее из-за слабой археологической изученности Верхней Нубии.

Однако суданским племенам в то время не было суждено развить дальше свою цивилизацию, потому что дни их независимого существования были уже сочтены.

В 3-м и в первые три века 2-го тысячелетия система международных связей древнего мира была еще очень узка. Она занимала лишь территорию Ближнего и Среднего Востока и состояла из немногих царств и нескольких десятков "иомовых" государств, протянувшихся прерывистой цепью от Нила до Инда. Однако с середины 2-го тысячелетия эта политическая система начинает бурно развиваться; она расширяется почти во всех направлениях, структура ее перестраивается, границы крупных государств сближаются и впервые в истории становятся "спорными".

В конце XVII—начале XVI в. политические события в трех крупнейших странах Ближнего Востока вызвали к жизни триумвират новых или обновленных царств, которые стремились к переделу тогдашнего мира. Около 1570-1560 гг. египтяне изгнали из своей страны гиксосов и вновь объединились в мощное государство — Новое царство Египта во главе с энергичными и воинственными фараонами XVIII династии. В 1595 г. Вавилонское царство, некогда сильнейшая держава мира, было разгромлено хеттами — первым цивилизованным индоевропейским народом в мировой истории. Вскоре вслед за тем молодое Хеттское царство ослабело в результате смут, и Египет стал сильнейшей державой, не имевшей равных ни в Африке, ни в Азии. Египетские войска устремились на север — в Сирию, родину гиксосов, и на юг, в пределы некогда подвластной египтянам Нубии, а также в далекий Пунт, также ранее входивший если не в державу фараонов, то в сферу их интересов.

В первой четверти XVI в. гиксосы терпят ряд поражений от правителя Фиваиды Яхмоса I (1580-1559), преемника Камеса. Воины Верхнего Египта, сражаясь на речных судах, колесницах и в пешем строю, осаждают и берут приступом столицу гиксосов Аварис, изгоняют их из долины Нила в Азию и, преследуя вчерашних захватчиков своей родины на их собственной земле, вторгаются в Палестину и Южную Финикию. Союзниками Египта в борьбе с гиксосами выступают ливийские племена и Критская морская держава - первое царство в Европе. Яхмос I становится подлинным основателем Нового царства Египта и XVIII династии фараонов. Надписи на двух стелах Яхмоса I красноречиво повествуют о положении этого фараона в начале его царствования. В первой стеле рассказывается о том, как "его величество обратился с речью в своем дворце к совету сановников, что находились в его сопровождении: "На что мне сознавать мою силу, когда [один] властитель (т.е. царь гиксосов.— Ю.К.) сидит в Аварисе, а другой —в Куше, и я сижу в обществе азиата и кушита, и каждый владеет своей частью в этом Египте? Разделяющий со мной власть над страной!" ... Повели вельможи его совета речь: "Смотри... азиаты вплоть до [страны] Куш... Мы спокойно владеем нашим Египтом: крепка Элефантина, середина [страны] с нами вплоть до Куша"". Надо думать, справедливо замечает Осама эль-Нур, что южные границы владений Яхмоса I в то время находились у о. Элефантины. Естественная крепость Элефантины стала оплотом возрождающегося Египта в борьбе против царя Куша - правителя Кермы.

Вторая стела Яхмоса I говорит о союзе царя Куша с царем гиксосов, направленном против фараона. Яхмос рассказывает в надписи на этой стеле: "Я захватил его (гиксоса.-Л?.К.) посла выше оазиса, двигавшегося в южном направлении в Куш с письменным посланием. Нашел я в нем следующее в виде записи рукой властителя Авариса: "Аусерра, сын Ра, Апопи приветствует моего сына, властителя Куша. Почему ты стоишь властителем, но не уведомляешь меня? Разве ты не видишь того, что содеяно Египтом против меня. Властитель, что в нем (Египте)... гонит меня из моих земель. Не нападал я на него, подобно тому как он делал против тебя. Обрек он на нищету Египет, мою страну и твою страну. Он разорил их. Ступай же на север без промедления. Смотри, он здесь у меня, и нет никого [кто встал бы] на тебя в Египте. Смотри, я не дам ему пути до тех пор, пока ты не придешь. Тогда мы разделим города, что в Египте, между собой в радости"".

Гиксосский посол был послан в Керму через оазис Эль-Харга в обход владений Яхмоса I. Перехваченное фараоном послание Апопи царю Куш было не единственным: в Керме найдена его печать, по-видимому скреплявшая другое послание либо иной дипломатический документ. Апопи торопил своего потенциального союзника с походом на Египет, чтобы зажать войска фараона в клещи. Но этому плану не суждено было осуществиться. Яхмос сначала обрушился на южного врага, а затем повернул на север против гиксосов и победил их.

Завоевании Нубии Тутмосом I

Нубия, расположенная у самых границ Фиваиды, привлекала особое внимание воинственного фараона, а также его ближайших преемников Аменхотепа I Джосер-ка-Ра (1559 — 1538) и Тутмоса I Аа-хереп-ка-Ра (1538-1525). Возможно, сама династия была нубийского происхождения. Во всяком случае, как показали недавние исследования мумий, ни Яхмос, ни Аменхотеп I не были подвергнуты обрезанию - обычаю, обязательному для египтян, тем более высокородных. Аменхотеп I и Тутмос I вслед за Яхмосом совершили в Нижнюю Нубию ряд победоносных походов. Об этом красноречиво повествует биографическая надпись "начальника гребцов" Яхмоса, сына Абен (Иабанны), а также краткие надписи Яхмоса Пен-Нехбета и Пентаура, великого жреца Амона в Фивах. Последний упоминает о господстве Аменхотепа над страной Карай, очевидно в Средней Нубии, в районе IV порога. Яхмос, сын Абен, сообщает о своем участии в походе Джосер-ка-Ра в страну Куш, где он взял пленного. Сохранилась еще одна надпись, на скале около Уронарти. Она позволяет предполагать, что поход этого фараона в Нубию состоялся в 1551 г. и что египтяне дошли до II порога. Яхмос, сын Абен, более подробно рассказывает о походах в Нубию фараонов Яхмоса I, Аменхотепа I и Тутмоса I. О походе Аменхотепа I он говорит: "И я вез на гребном судне царя Верхнего и Нижнего Египта, покойного Джосер-ка-Ра, когда он плыл вверх по Нилу в Северную Нубию, чтобы расширить границы Египта. И его величество сразил того нубийского кочевника (букв. "лучника".-Ю. К.) среди его воинов. Они были взяты в плен и крепко связаны, причем никто из них не ускользнул... Я доставил его величество за два дня в Египет от Верхнего колодца (район II порога.-Л?. К.), и меня наградили золотом". Яхмос, сын Абен, говорит, что он особенно отличился б этом походе, командуя авангардом ("во главе нашего врйска"), за что был назначен "воином правителя" и награжден. Разбив ополчение нубийских лучников, египтяне преследовали их, когда те пытались спасти свои семьи и скот.

В третий раз Яхмос, сын Абен, вел свои гребные суда в Нубию, переправляя сюда военную экспедицию фараона Тутмоса I (1538 — 1525). Надпись Яхмоса, надписи на скалах о. Томбос (близ III порога), о. Сахель, о. Арко и южнее Асуана, а также надписи Тутмоса I и Тутмоса III в Карнаке позволяют воссоздать картину похода: во 2-й или 3-й год своего царствования (1535 или 1536) Тутмос I двинулся из Фив вверх по Нилу и вторгся в Нубию. "Начальник гребцов" Яхмос, сын Абен, вез на своем судне фараона, и Тура, наместник Куша и Южного Египта, находился при нем.

При переходе через пороги (скорее всего через II порог) отличился как опытный лоцман Яхмос, сын Абен. Некое нубийское племя, воины которого заплетали косы, примкнуло к египтянам. Где-то между II и III порогами произошла встреча армии фараона с ополчением племен сетау. Сам фараон начал бой, метнув копье, застрявшее в теле вражеского воина. Сетау были наголову разбиты, их вождь пал в бою, и с ним множество нубийских воинов. Потери египтян и их союзников были незначительны. Остатки сетау бежали, угоняя свой скот, но их преследовали и захватывали в плен. Торжествуя победу, фараон повесил тело вождя сетау на носу своего судна и двинулся дальше на юг. Затем египтяне прошли район III порога, заняли Керму, присоединили к своим владениям область Карай и проникли на 40 миль южнее III порога. Вождь "нехси" (негров) был "беспомощным в его (Тутмоса) руке", а гегемония Египта распространилась вплоть до "Рога Земли" (излучины Нила в области IV порога?). Таким образом плодороднейшая в Судане область Напаты - Старой Донголы вошла в состав египетских владений.

Заложив новую крепость на о. Томбос, Тутмос I повернул корабли в обратный путь, причем тело вождя сетау продолжало висеть на носу его ладьи. В начале половодья Нила, в 3-й год своего царствования, фараон прошел район I порога. Обнаружив, что построенный Сенусертом III канал засорен, он приказал наместнику Тура расчистить его, что и было немедленно исполнено.

Сообщение надписи Яхмоса, сына Абен, о том, что люди сетау были захвачены в плен, вряд ли следует понимать, как это делает В. И. Авдиев, что "все данное нубийское племя было обращено в рабство"[23]. О тех же событиях надпись Тутмоса I с о. Томбос говорит, что "не осталось ни одного [в живых] среди нубийских племен сетау, павших во время побоища", и тут же: "Отброшены они в свои области", т.е. в горы и степи. Очевидно, авторы надписей допускали сильное преувеличение. Цель этого приема, как и описания жестокостей, допущенных победителями, — устрашение нубийских племен; впрочем, и сами жестокости преследовали ту же цель.

Ярость фараона, предавшего целую область огню и мечу, угон в неволю восставших и повешение их вождя вниз головой на носу корабля авторы надписей объясняют и оправдывают справедливым возмущением фараона действиями сетау. Единственной целью похода Тутмоса I в Нижнюю Нубию объявляется подавление мятежа и отражение набега "из области пустыни" или намерение фараона "заставить раскаяться за военные действия в горных странах и покарать за нападение в горной области".

В действительности, очевидно, имело место и восстание нубийцев, покоренных Аменхотепом I, и набеги их на египетские гарнизоны и племена, оставшиеся лояльными по отношению к египтянам. Тем не менее прав В.И.Авдиев, говоря, что, "истинной целью этого нубийского похода Тутмоса I было завоевание всей Нубии"[24]. Такой завоеватель, как Тутмос I, не стал бы ставить перед собой более ограниченную задачу; восстание племен сетау было для него не более чем благоприятным предлогом. Этот фараон не только усмирил мятежников и укрепил власть Египта в областях, завоеванных Яхмосом I и Аменхотепом I, но и захватил Керму, углубившись в область между III и IV порогами на добрых 75 км. Здесь египтяне столкнулись с негроидными племенами и одержали победу.

По-видимому, при Тутмосе I в Египет были впервые доставлены невольники-негры. Надпись номарха Инени следующим образом комментирует барельеф, изображающий толпу сидящих на земле обнаженных людей с ярко выраженными негроидными чертами лица и курчавыми волосами: "Осмотр негров, пожалованных как головы пленных для жертвоприношений Амону, после того как была сокрушена подлая страна Куш, вместе с данью каждой иноземной страны. Дал его величество храму Амону по числу лет для фараона Верхнего и Нижнего Египта Аа-хепер-ка-Ра" (Тутмоса - Ю. К.).

Однако нубийские племена "девяти луков" (иунтиу-сетиу, или сетау) восставали снова и снова. Тутмос II уже в первый год царствования должен был послать в Нижнюю Нубию "многочисленное войско", которое вновь разгромило иунтиу-сетиу, перебило якобы всех их мужчин, захватило пленников, в том числе сына вождя, и заставило нубийские племена принести дань.

О том, какое значение придавалось победам в Нубии, говорят беспрецедентные награды, полученные участниками похода: после каждого из них Яхмос щедро награждался невольниками и землей; пожалования получил и экипаж его судна.

Цели походов четко определяет тот же Яхмос: Аменхотеп I двинул свои войска "вверх по Нилу в Куш (кз), чтобы расширить границы Египта" (буквально "черной страны")[25].

Широкая строительная деятельность Аменемхета I, Тутмоса и его детей-соправителей - Тутмоса II Аа-хепер-эн-Ра и Хат-шепсут коснулась и Нубии. Здесь строятся крепости, храмы, разрабатываются каменоломни. Фараоны начинают заселять Нубию египтянами. Для более прочного удержания вновь завоеванных земель уже Аменемхет I объединил владения в Нубии и южные номы Египта в одну пограничную зону, во главе которой поставил наместника с титулом "царский сын Куша и начальник южных номов". При Тутмосе I и Тутмосе II значение этого вельможи возросло, ибо в его руках сосредоточились крупные вооруженные силы и средства и важные функции снабжения египетской монархии ценными материалами, продуктами и людьми (воинами-лучниками Нубии).

Параллельно завоеванию и колонизации Нубии шло завоевание северо-восточной части Ливии и Сиро-Палестинского района. По-видимому, еще Аменхотеп I со своими войсками дошел до Евфрата, первой большой реки, текущей на юг, а не на север, которую увидели египтяне. Затем здесь побывал Тутмос I, а за ним и Тутмос II. Вся Палестина, Финикия и большая часть Сирии стали вассальными владениями фараонов. Их политическое влияние распространилось на Месопотамию, Малую Азию, Кипр и острова Эгейского моря.

Впервые в истории одно из государств обширного и наиболее развитого региона, а именно древнего Ближнего Востока, стало гегемоном других государств. И впервые в истории целью политики было объявлено создание мировой империи, объединение в одну державу всех стран и народов, "которые обходит солнце" (по астрономическим воззрениям того времени) . Эту формулу мы первый раз находим в надписи Тутмоса I с о. Томбос, где говорится, что все иноземные народы посылают дань фараону, все они работают на столицу Египта Фивы, северяне плывут вверх по Нилу, а южане плывут вниз по Нилу, дабы принести дань божественному Аа-хепер-ка-Ра, который "взял границы Земли в свое владение, сокрушил оба края ее... ища сражения, но не нашел никого, кто противостоял бы ему... Южная граница его достигает этой земли (Нубии), северная же — до перевернутой воды Евфрата, [подвластны] ему острова великого круга (Средиземного моря), вся земля - под его ногами!". Тот же тон и те же географические воззрения - в аби-досской надписи Тутмоса I. "Я,-говорит фараон,—установил границы любимой страны [Египта] до тех пределов, которые обходит кругом Солнце... Я поставил Египет превыше всякой страны". Тутмос II вторит своему отцу, описывая владения Египта от "Рога Земли" на юге до болот Северо-Восточной Сирии и дань, приносимую нубийскими племенами "девяти луков" и азиатами.

При XVIII династии Египта народы Нубии оказались насильственно включенными в общую политическую, экономическую и культурную систему с народами Египта, Средиземноморья, особенно Сирии и Палестины. Племена Сиро-Палестинского района, как и средней долины Нила, снова и снова восставали против Египта, на который еще недавно смотрели лишь как на объект военного грабежа, богатую и доступную добычу. Однако энергичные фараоны XVIII династии настойчиво и последовательно продолжали завоевания.

Экспедиция Хатшепсут

Оппозиция их деятельности существовала и в самом Египте. В конце XIV в. противники войн объединились вокруг женщины-фараона Хатшепсут (1538 — 1503), жены и соправительницы Тутмоса II, и племянника Тутмоса III. В Нубии Хатшепсут строила храмы (в Бухене, Абу-Симбеле), а не крепости—опорные пункты для будущих походов. Но и она должна была считаться с энергичной и воинственной элитой тогдашнего египетского общества, которую возглавляли фиванские жрецы и военачальники. Хатшепсут направила экспедицию не в ближайшие страны, а в далекий Пунт. В полулегендарную "Землю бога", путь в которую был позабыт в предшествующие века и товары которой попадали в Египет лишь через руки посредников, была послана флотилия из пяти тридцативесель-ных судов. Ее плавание описано в надписях и наглядно изображено на барельефах знаменитого храма Дейр-эль-Бахри (который автору этой книги посчастливилось посетить в 1975 г.). Это самое подробное сообщение о Пунте во всей древнеегипетской литературе. На кораблях располагались отряды войск. Один из кораблей вез огромную каменную статую царицы, которую собирались установить в "Земле бога". Флотилия двинулась по Нилу и древнему каналу, соединявшему Нил с Красным морем, затем вдоль берегов Красного моря направилась на юг.

Во главе экспедиции был поставлен "царский посол", который по прибытии в Пунт вступил в переговоры с "великими"(т.е. вождями) этой страны. На стенах храма Дейр-эль-Бахри изображена встреча "царского посла" вождем пунтян Париху, его женой, детьми и слугами. Стихотворная надпись, поясняющая изображение, гласит:

Вот приходят "великие" страны Пунт

Со склоненной головой и поклонами,

Чтобы принять это войско царя.

Воздают они хвалу владыке богов, Амону-Ра.

Говорят они и просят мира:

"Прибыли вы сюда зачем?

В страну эту неведомую людям,

Спустились ли вы по небесным путям?

Приплыли ли вы по водам земли?

Или по морю Страны Бога?

Или следовали вы за Ра?

Египтяне, хотя среди них и находились отряды солдат, обходились с жителями Пунта миролюбиво и любезно. По словам автора надписи, даже мирровое деревце удостоилось приглашения посетить Египет. Египетские мореплаватели говорят:

"Отправляйся с нами, дерево мирра,

Находящееся в стране Пунт, к дому Амона,

Там есть для тебя место.

Процветай для царицы Маат-ка-Ра

В ее парке, у дома ее бога,

Согласно приказу ее отца".

Надпись и иллюстрирующие ее изображения показывают, как египтяне "рубят черное дерево в очень большом количестве", собирают мирру "в большом количестве на горных террасах", выкапывают и переносят к берегу мирровые деревца, причем передние и задние носильщики обмениваются репликами.

Со своей стороны вожди пунтян также принесли "царскому послу" золото и мирру; соответствующее изображение снабжено пояснительной надписью.

Возвратившись в Египет, экспедиция доставила огромное богатство, которым в то время не владел ни один из царей: золото в виде колец, "необработанное зеленое золото страны Аму" (Азии), электрум (по-видимому, естественный сплав золота с платиной, серебром и медью), малахит, лазурит и другие самоцветы, черную краску для глаз (очевидно, сурму), мирру и 31 живое мирровое дерево, ладан, благовоние ихмут, благовоние хекену, хесит (корицу), благовонный тростник тейшепс (или тишпес), черное и другие ценные породы дерева, бивни слонов, "шкуры южных пантер", живую пантеру, павианов и других обезьян, борзых собак, скот и пр.

На стенах Дейр-эль-Бахри богатства, доставленные этой экспедицией из Пунта, фигурируют много раз в виде изображений и в пояснительных надписях. "Ни разу подобное этому не было доставлено для какого-либо фараона, жившего со времен древности". Это заявление, которое мы теперь назвали бы пропагандистским, все же справедливо в том отношении, что оно отражает невиданный прежде успех египетского экономического и политического влияния в Тропической Африке. В связи с этим В.И.Авдиев считает, что, "установив непосредственные торговые взаимоотношения с племенами страны Пунт, египтяне вовлекли в сферу своей меновой торговли также и другие соседние с Пунтом области, населенные негроидными племенами"[26]. В подтверждение этого он приводит изображения и тексты из Дейр-эль-Бахри, где рядом с пунтя-нами фигурируют вожди древних нубийцев и других африканских этносов. По нашему мнению, эти изображения и поясняющие их надписи нужно трактовать символически, как апофеоз царицы Хатшепсут; древнеегипетская иконография и эпи-графия дают бесчисленные параллели такому толкованию, отнюдь не предполагающему единства места, времени и действия реальных событий, которые отражены в данном изображении и тексте.

Можно ли считать экспедицию, о которой идет речь, торговой? Утверждая так, В. И. Авдиев и другие историки переносят на Африку 2-го тысячелетия до н.э. экономические категории более позднего времени.

Все перечисленные предметы, несомненно, сомалийского и эфиопского происхождения (включая "необработанное зеленое золото страны Аму", или "азиатское золото"), все они могли быть добыты на месте, на самом побережье, разве только золото было доставлено из внутренних областей континента. Как показали исследования, из Северной Эфиопии происходила также большая часть обсидиана, найденного в Древнем Египте. Часть привезенных ценностей участники экспедиции добыли своими руками, например живые мирровые деревца и дорогие породы дерева; это вполне соответствовало практике египетского государства. Может быть, своими руками они добыли часть мирровой и другой ароматной смо лы, а также слоновой кости и леопардовых шкур; возможно, сами египтяне ловили в Пунте обезьян. Но многие ценности, прежде всего золото, а также традиционные предметы вывоза из Пунта: благовонные смолы, слоновые бивни, леопардовые шкуры, борзых собак — египтяне могли получить в основном от местных жителей. Каким образом были получены эти предметы? Надпись ничего не говорит о торговле; по словам египтян, вожди Пунта принесли свои товары в виде дани. К. Зете, Р. Хенниг и другие специалисты по древней истории и географии считали, что на самом деле имело место не данничество, а торговля. ("В соответствии с высокомерным обычаем многих древних народов собственные товары, предназначавшиеся для обмена, назывались "подарками", а товары другого народа — "данью"). Мы считаем это мнение неправильным.

Экспедиция Хатшепсут была организована египетской монархией, которая никогда не занималась торговлей в строгом смысле слова. Она получала определенные товары из подчиненных азиатских княжеств. Местные царьки в свою очередь получали иногда от фараона золото и ремесленные изделия. Но подобный обмен выглядит ответным отдариванием, а не платой за товары. Это было скорее наградой за аккуратный взнос дани и выражением милости и дружелюбия со стороны фараона. Характерно, что больше всего даров получали цари Северной Сирии и Верхнего Двуречья; между тем их поставки Египту были весьма незначительными. Ничего не говорят о торговле и надписи из Дейр-эль-Бахри. Сказано только, что египтяне "устроили лагерь для царского посла с его воинами... чтобы принимать вождей этой страны" (Пунта). Вождям пунтян были "доставлены хлеб, пиво (или медовое вино), виноградное вино, фрукты и всевозможные другие вещи, имеющиеся в Египте". Эти "другие вещи", может быть, фигурируют в дейр-эль-бахрийской надписи как "дары, привезенные для богини Хатор, владычицы Пунта": бронзовые топоры, кинжалы, цепочки, ожерелья, кольца. Достоверно указывается лишь на угощение и, возможно, отдаривание туземных вождей, посетивших египетский лагерь. Этот обычай в тех же примерно краях сохранялся и позднее. Все путешественники и купцы, прибывшие в Эритрею и Сомали, заботились об угощении местных жителей.

Так, в частности, поступал Эвдокс во II в. Согласно Стра-бону, "приставая здесь к некоторым местностям, он располагал к себе население подарками: хлебом, вином, фигами, которых там не было; за это он получал от них воду и провод никое". Псевдо-Арриан говорит столь же недвусмысленно: "Ввозится на эти рынки (в Азании) довольно значительное количество вина и хлеба-не для торговли, а как средство получить расположение варваров". Наконец, даже в 1472 г. н.э. Афанасий Никитин "много раздаша брынцу, да перцу, да хлебы ефиопом (Эритреи), ины судна не пограбили".

Вероятнее всего, посол-адмирал царицы Хатшепсут просто угощал и по возможности отдаривал пунтийских вождей, доставивших дань по его требованию. Была ли это настоящая дань или полудобровольные приношения, роли не играет. Торговля тоже могла иметь место, конечно второстепенное или даже третьестепенное — после дани и военного грабежа (золотое копье и некоторые другие вещи могли быть силой отобраны у пунтян). Торговали, может быть, участники экспедиции, припрятывая для себя вымененные у пунтян товары, ведь корабли предназначались только для доставки продуктов Пунта двору и храмам. Вероятно, в случае разоблачения матросам грозили кары. Но может быть, соблазн был слишком велик, чтобы они могли устоять. Таким образом, обмен все же мог происходить, но в очень незначительных масштабах.

Однако даже такой весьма ограниченный и примитивный обмен не мог не иметь определенные социальные последствия. Главные выгоды, конечно, получали вожди Пунта, которые обогащались за счет подарков египтян, находили у них поддержку и укрепляли свою власть над соплеменниками. Однако эти выгоды не могли быть особенно велики, так как целиком зависели от милости египтян. Кроме того, и это важно, торговля с Египтом велась лишь побочными продуктами хозяйства пунтян и почти не затрагивала их основной производственной деятельности — скотоводства, рыбной ловли, может быть, земледелия.

Интенсивнее могла развиваться охота ради получения слоновой кости, леопардовых и жирафовых шкур, жирафовых хвостов и других ценимых египтянами, но все-таки побочных продуктов охоты. При этом египетская монархия, очевидно, стремилась полностью взять в свои руки не только вывоз, но и саму добычу продуктов Пунта. Так она поступала в Нубии на золотых россыпях и копях драгоценных камней. Это было вполне в духе древнеегипетской монархии. Должно быть, жители Пунта были частично отстранены от сбора мирры, ладана и других благовоний, от торговли ценными сортами древесины и прочими местными продуктами. Часть последних они поставляли в виде дани, особенно смолы, золото, слоновую кость, а также скот.

Более интенсивной эксплуатации препятствовал уровень развития производительных сил, на котором находилось хозяйство пунтян.

На барельефах храма Дейр-эль-Бахри изображена деревня пунтян и процессия, несущая дары египтянам: золотые кольца и цепи, груды благовонных смол на круглых блюдах, вероятно плетеных. Во главе процессии идут вождь пунтян по имени Па-риху, его жена Ити, или Ари, двое сыновей и дочь. Деревня расположена на берегу моря; хижины имеют куполообразную форму; стены поднимаются вертикально вверх, а крыша является их продолжением. Вход невысокий, сводчатый. Хижины стоят на сваях и снабжены каждая садовой лестницей с перекладинами (такие точно хижины сохранились до наших дней в оазисе Аусса, на юге Данакильской пустыни, составлявшей часть Пунта). Вокруг хижины растут пальмы дум и сикоморы. Под деревьями лежат короткорогие безгорбые коровы. Видно стадо коров, которых пунтянин гонит из деревни. Есть изображения навьюченных ослов, а также пунтянки верхом на осле. Известно, что один из центров одомашнивания осла находился в Северо-Восточной Африке. До сих пор здесь водятся дикие ослы, нубийские и сомалийские, от которых происходят все домашние породы. Очевидно, главным занятием пунтян было скотоводство — разведение крупного рогатого скота и ослов.

Хозяйственно-культурный тип этого народа, видимо, был близок к типу масаев, кочевых сук, части туркана и тех племен южных галла, которые разводили крупный рогатый скот, овец и ослов, но не верблюдов. На важность разведения крупного рогатого скота указывает следующее обстоятельство: при фараонах XVIII и XIX династий Пунт платил дань быками и телятами. О земледелии нет никаких указаний, хотя оно могло быть уже известно.

Характерно, что из Пунта египтяне вывозили борзых собак. Об этом рассказывает сказка "О потерпевшем кораблекрушение" и надпись в Дейр-эль-Бахри. По-видимому, охота с помощью собак играла известную роль в хозяйстве пунтян[27]. Охотничьим оружием были метательные палицы, одна из которых изображена в руке Париху. Надпись гласит, что царица Хатшепсут пожертвовала в храм "пунтийские метательные палицы". За поясом у Париху кинжал. Есть также изображения каменных топоров.

Одеждой жителям Пунта служили набедренные повязки или передники, обшитые тесьмой и прикрепленные к поясу. Носили они также украшения: у царька Париху браслет на левой руке, ожерелье на шее; у царицы Ари- кожаная юбка, узкая повязка на голове, ожерелье на шее и браслеты на руках и ногах.

Египетские художники, изображавшие жителей Пунта, различали среди них два антропологических и этнических типа. Одни из пунтян более светлокожие, цвет их кожи египтяне, как собственный, изображали красной краской, другие — более темнокожие, закрашены черной краской, с ярко выраженными негроидными чертами лица. Лица Париху, его сыновей, дочери, его подданных и особенно Ари - типичные 'Эфиопеоидные. Негры, азиаты и египтяне изображались во времена XVIII династии совсем иначе. Париху и некоторые другие пунтяне носили узкую и длинную остроконечную бородку; волосы свободно ниспадали и поддерживались головной повязкой или лентой, завязанной надо лбом. У других головы бриты. У третьих волосы подстрижены, как и у египтян, причем длинные локоны пунтян первой группы - это отнюдь не курчавые волосы негроидов.

Эти этнографические данные убеждают нас в том, что флот царицы Хатшепсут совершил плавание в район Северного Сомали, где на "горных террасах" растут мирроносные и ладоносные деревья, где обитали племена скотоводов эфиопеоидного антропологического типа и отдельные группы негроидных (а отчасти также эфиопеоидных) охотников-собирателей.

В надписях ничего не говорится о сражениях с пунтянами, напротив, подчеркивается мирный характер их отношений. По-видимому, египетские солдаты выполняли строгую инструкцию царицы, запрещавшую обижать и грабить местное население. В Нубии при Хатшепсут также было относительно спокойно.

Возможно, за этой первой экспедицией последовали другие, не столь грандиозные. В.И.Авдиев в подкрепление этого предположения ссылается на фрески из гробницы № 143 в Дра-Абу-аль-Негга, датируемые первой половиной периода XVIII династии. Фрески изображают вереницу носильщиков, которые на длинных коромыслах несут мешки и ящики, очевидно, с продуктами Пунта. Носильщиков охраняют пешие воины, позади которых идет колесничий-стрелок с колчаном за спиной и конем, запряженным в колесницу, на поводу.

На других фресках мы видим продукты Пунта: самоцветы в корзинах, золотые кольца, благовонные смолы, частью сваленные грудами, частью спрессованные в форме конусов и обелисков, а также мирровые деревья в горшках и зверей. Хотя надписи плохо сохранились, в них читается название "Пунт". Очевидно, фрески на стенах гробницы № 143 изображают возвращение египетской экспедиции из Пунта, в которой принимал участие и похороненный в гробнице вельможа. Мирровую смолу в форме обелисков, которая предназначалась для воскурения в храмах египетских богов, изображают также фрески в гробнице вельможи Рехмира (или Рехмире), младшего современника Хатшепсут.

Характерно, что стиль и язык надписи из Дейр-эль-Бахри находятся под несомненным влиянием сказки "О потерпевшем кораблекрушение", написанной четырьмя веками ранее. Это подчеркивает преемственность политики фараонов Древнего и Среднего царств и царицы Хатшепсут в отношении Пунта и, возможно, противопоставляет ее чисто военному курсу фараонов Нового царства.

Однако, несмотря на все миролюбие великой царицы, оказавшейся во главе одной из самых воинственных держав своего времени, экспедиция в Пунт имела и военные цели. Прежде всего египтяне должны были достичь Пунта морским путем, где еще безраздельно господствовали аравийские племена, монопольно торговавшие благовониями, "передавая их от одного к другому", и готовые силой защищать свою монополию. Далее, для походов в глубь страны Пунт и для прямой добычи ее богатств египтянам требовалась многочисленная вооруженная охрана. Жителей же Пунта нужно было запугать военной мощью "флота ее величества", чтобы они, если уж сами не в состоянии доставить на корабли все необходимые товары, не препятствовали бы египтянам самостоятельно добывать их в глубине гор. И вот в надписях из Дейр-эль-Бахри мы видим характерное для политики Хатшепсут противоречие: мирные декларации и предпочтение дипломатии войне перемежаются с демонстрацией военной мощи. Эта последняя линия бьша неизбежным следствием военного характера египетского государства при XVIII и XIX династиях и давления весьма влиятельных военных кругов, во главе которых стояли ее мужья, которыми последовательно были Тутмос I, Тутмос II и Тутмос III.

В.И.Авдиев справедливо подчеркивает военный момент в организации этой экспедиции: "Очевидно, эта экспедиция была предпринята не только для того, чтобы установить экономические связи с далекими южными странами и вывезти оттуда богатую добычу, но также и для того, чтобы наглядно показать военную мощь Египта, который претендовал на господство в Нубии и даже в более далеких, прилегающих к Нубии с юга и востока странах... Для того чтобы подчеркнуть военный характер экспедиции в Пунт, на стенах храма в Дейр-эль-Бахри были несколько раз изображены отряды воинов, которые сопровождали корабли и должны были демонстрировать военную мощь Египта в "Божественной Стране". Особенно характерна в этом отношении надпись, помещенная под одним таким изображением военного отряда: "Ликуют все отряды царского корабля, молодые поколения (или новобранцы.— Ю.К.) Фив, прекрасные юноши из войска всей страны в радости..."[28].

Отдавая дань настроениям этих "молодых поколений", царица Хатшепсут в "демонстративно воинственной" надписи на обелиске из Карнака заявила о беспрецедентном расширении границ Египта и сферы его влияния во всех направлениях: "Моя южная граница простирается до Пунта... моя восточная граница простирается до горы Ману (Эннеди или Тибести?— Ю. К.)... Моя слава живет постоянно среди обитателей песков... Мирра из Пунта была доставлена мне... Все роскошные чудеса этой страны были доставлены в мой дворец за один раз... Мне привезли избранные продукты... кедра, можжевельника[29] и дерева менру... всякое благовонное дерево Страны Бога[30]. Я получила  дань из Техену (Ливии.-Л). К.), состоящую из слоновой кости и семисот бивней, имевшихся там, множества леопардовых шкур..."

Сходный характер имеет и сцена в Дейр-эль-Бахри, где вожди различных африканских племен славят царицу Египта. Надпись поясняет:

Возносят хвалу Маат-ка-Ра,

Целуют землю перед Усерт-кау,-

Это великие вожди Пунга...

Троглодиты Куша, страны Хент-хен-нофер,

Всякой страны к югу от Египта,

[Приходящие с поклонами]

Со склоненной головой,

Приносящие свои дары к месту перед ее величеством...

Вожди Нимаиу,

Вожди Ирем-мер,

Говорят они, и просят они мира у ее величества...

Преподносятся диковинки страны Пунт,

Драгоценности Страны Бога

Вместе с приношениями иноземных южных стран,

Лучшими данями жалкой страны Куш,

Крохами страны негров...

Здесь же изображена и перечислена дань из Нубии, которую символизирует древненубийский бог Дедун.

Дань составляют такие традиционные продукты, как живые леопарды и жирафы, слоновьи клыки, страусовые перья и яйца, луки, деревянные шесты и палки, а также 3300 голов крупного рогатого скота.

Присутствие вождей Пунта при торжественной встрече возвратившейся в Египет экспедиции, по-видимому, действительный факт. Надпись из Дейр-эль-Бахри уверяет, что они сами просили начальника египетской экспедиции доставить их к фараону. В другом месте надписи сообщается, что экспедиция привезла из Пунта "жителей с детьми их". Последнее выражение В.И.Авдиев переводит как "рабами и детьми их", обосновывая столь необычный перевод слова следующим соображением: "Доставка рабов из... Пунта имела очень большое значение для Египта, так как рост рабовладельческого хозяйства постоянно требовал увеличения количества рабочей силы, т.е. в первую очередь рабов..."[31] Не существует никаких фактических данных, которые позволяли бы думать, что нечастые египетские экспедиции в далекий Пунт привозили в долину Нила каждый раз больше нескольких десятков пунтян. Разумеется, это ничтожное число людей, незнакомых с земледелием, не имело для Египта никакого хозяйственного значения по сравнению с многомиллионной массой египетского крестьянства. Что касается общих рассуждений о рабовладельческом производстве, то В. И. Авдиев проявил последовательность, утверждая, что при Хатшепсут жители стран, находившихся в сфере политического влияния Египта, являлись рабами[32].

Завоевания Египта в 17-16 веках до н.э.

Колеблющаяся и неустойчивая внешняя политика Египта при Хатшепсут и во время единоличного правления ее бывшего мужа — племянника Тутмоса III Мен-хеперу-Ра (1483 — 1450) вновь сменяется курсом на широкие и планомерные завоевания.

Еще в период соправления с Хатшепсут Тутмос III принимал меры для укрепления египетского владычества в Нижней Нубии. Ко второму году его царствования относятся надписи на о. Сахиль (или Сехель), в храме в Кумме, в Сильсиле, в Вади-Хальфе и Семне (последние две-в районе II порога). Посвятительная надпись в Семне начертана на стенах храма, который Тутмос приказал построить на месте развалившегося храма Сенусерта III, покорителя Куша. В надписи говорится о том, что Тутмос "соорудил этот памятник для отца Дедуна, главы Куша, и для фараона Верхнего и Нижнего Египта Ха-кау-Ра (Сенусерта III), построив им храм из белого прекрасного камня Куша". Этим молодой фараон объявил себя продолжателем дела Сенусерта III и в то же время почитателем древненубийского бога Дедуна. Дедун был включен в египетский пантеон, а его жречество—в сословие египетских жрецов. Так была намечена новая политика фараонов XVIII и XIX династий в Нубии, а также в Пунте, направленная на их ассимиляцию с Египтом.

Однако от дальнейших завоеваний в Куше и Пунте Тутмосу пришлось на время отказаться, так как с 22-го по 42-й год своего царствования (около 1481 — 1461) фараон был занят двадцатилетней войной на севере, против коалиции сиро-палестинских княжеств.

Международная обстановка в общем благоприятствовала этому предприятию, хотя царство Митанни достигло расцвета, а возродившееся после периода смут Хеттское царство в 1535 г. возобновило экспансию на юг, в Сирию и Палестину.

Египтяне под предводительством фараона совершили 16 походов в Палестину, Сирию и Финикию, пока не разгромили коалицию местных "номовых" княжеств и не включили всю территорию — до Александреттского залива и Евфрата —в свои владения. Царство Митанни (расположенное в Верхней Месопотамии и населенное родственными урартам хурритами, а также индоарийцами либо их потомками) справедливо увидело в египетских завоеваниях угрозу своим интересам в Сирии и вступило в борьбу с фараоном. Но египетские войска переправились через Евфрат, опустошили западные провинции Митанни и разгромили его армию, заставив царя бежать далеко на восток. Митанни, еще недавно сильнейшая держава Передней Азии склонилась перед могуществом фараона и прислала дань. Дань или дары прислали также три других царства, ставшие теперь соседями Египта: Ассирия, Сангара и Великая Хета (Хеттская держава).

Несмотря на то что в центре внимания фараона оставалась Передняя Азия, он стремился поддерживать египетское господство и в странах Тропической Африки. Эту цель преследовало широкое храмовое строительство в Нубии, предпринятое фараоном в период после 1471 г. Храм Дедуна и обожествленного Сенусерта III, построенный почти тремя десятилетиями ранеев Семне, теперь был значительно расширен. Расположенный
неподалеку храм в Вади-Хальфе также был расширен, украшен  импозантным колонным залом. В Амаде было начато строительство храма Ра-Горахте, законченное позднее. Эти храмы  были еще сравнительно невелики по своим размерам, но тем не менее они служили центрами египетской культуры и администрации в Нубии. На крайнем юге тогдашних египетских владений в Судане, на о. Сай (между II и III порогами), принц Нехи, наместник Куша, "построил не только храм, но и крепость, что ясно указывает на военный характер интенсивного строительства, предпринятого фараоном в Нубии. Возможно,что в эту эпоху в Нубии уже существовали египетские поселения, которые были опорными пунктами египетского экономического, политического и культурного влияния здесь. Таков, например, город, раскопанный в Сесеби, в развалинах которого среди   множества  предметов времени   XVIII  династии  был найден скарабей с именем Тутмоса III[33].

В "Анналах" этого фараона начиная с 31-го года его царствования помимо военных и дипломатических побед в Азии указывались дань, поступавшая из египетских владений в Куше, и дары, доставляемые из сопредельных с ними стран и из Пунта. На 32-м году его царствования в тогдашнюю столицу Египта была доставлена группа вождей Пунта. Она преподнесла Тутмосу подарки и поздравления.

Более подробно, чем в "Анналах" Тутмоса III, это событие описывается в надписи на стенах гробницы визиря Рехмира, где сохранились также иллюстрирующие ее изображения. Здесь представлены жители Пунта, Кефтиу (Крита), Куша (Нубии) и Передней Азии, приносящие Рехмира "дань". "Для того чтобы отделить страны, подвластные Египту, от стран независимых, художник поместил в одну группу пунтиицев и критян как жителей независимых стран, а в другую — нубийцев и сирийцев, поскольку Сирия и Нубия были подвластны Египту. Это подчеркнуто далее и тем, что в нижнем регистре, где изображены пленники, помещены лишь нубийцы и сирийцы"[34]. Пунтяне, очевидно, прибыли в Египет на египетских судах, так как трудно предположить, что они совершили самостоятельное плавание по Красному морю и каналу, соединявшему его с Нилом. Следовательно, прибытию пунтян в Египет предшествовала новая египетская экспедиция в Пунт, которая на обратном пути захватила их с собой. Судя по изображениям, экспедиция доставила из Пунта обычные для такого рода плаваний грузы: мирру в форме конусов, пирамид и обелисков, мирровые деревья, черное дерево, слоновые бивни, леопардовые шкуры, живого леопарда, козла, обезьян, страусовые перья и яйца, ожерелья и золото в кольцах. Надпись, поясняющая эту сцену, гласит: "Прибытие в мире вождей Пунта с поклонами к месту перед его величеством царем Верхнего и Нижнего Египта Мен-хеперу-Ра (другое имя Тутмоса III), да живет он вечно! Они приносят свою дань, всякие хорошие приношения своей страны, на которую никто не ступал ногой вследствие его великого могущества в их странах. Ведь каждая страна подвластна его величеству!"

По мнению В.И.Авдиева, писец, "не имея возможности указать на то, что Пунт был завоеван Тутмосом III... ограничивается лишь общим утверждением, что "каждая страна подвластна фараону" и что поэтому торговцы Пунта являются в сущности лишь "данниками" фараона. Однако это не что иное, как преувеличение, продиктованное идеологией, типичной для этого периода в истории Египта"[35]. По нашему мнению, вождей Пунта, прибывших в Египет, правильнее, как это делает Э. Цыларц, назвать делегацией, чем торговцами.

Тем не менее, попадая в руки азиатских (аравийских, сиро-палестинских, финикийских) торговцев, экзотические продукты Африки уже в то время начинали превращаться в товар. Однако в Египте это был еще дотоварный вид богатства. Правительство фараона прямым путем, без посредства рынка и без обмена на товары, распределяло полученные из Пунта и Куша продукты среди высшего храмового персонала, вельмож, а также вассальных и союзных царей. "Дай мне золото, много золота!"—эта просьба, обращенная к фараону Египта, нередко звучит в устах азиатского царя в дипломатической переписке Тель-Амарнского архива. В словари многих древних языков, от иврита и арамейского до греческого и латинского, вошли древнеегипетские названия благовоний, эбенового дерева, слоновой кости, сурьмы и др. По-видимому, даже этнонимы "абиссинец" и "эфиоп" первоначально обозначали племена, торгующие благовонными смолами; судя по упоминанию "хабаса Страны Бога" в древнеегипетских источниках и "Эфиопии" в эллино-египетских, эти термины проникли в Средиземноморье частично через египетское посредство, по древнему пути благовоний из Пунта в дельту Нила.

Завоевание Сирии и Куша Тутмосом III

Однако о сборе египтянами дани в полном смысле слова можно говорить лишь применительно к более позднему времени, когда в Пунте появились войска Тутмоса III.

К 1482 г. Сирия была окончательно покорена. Теперь воинственный фараон мог обратить свое оружие на юг, против племен Судана и Восточной Африки. Около 1480 г. в Пунт была отправлена еще одна грандиозная экспедиция. В ней участвовала 1000 человек. Фараон снова получил "дань": 223 меры мирры, черное дерево, слоновую кость, шкуры пантер, скот, пленников и пленниц. В числе добычи, захваченной в Пунте, или, может быть, дани местных вождей фигурирует золотое копье довольно значительного веса.

Египетские источники говорят о множестве вождей ("великих") Пунта; на столь обширной территории и позднее было много независимых правителей. Трудно сказать, каковы были их действительное положение, власть и богатство. Париху, его жена, сыновья и дочь одеты еще весьма примитивно и внешне мало отличаются от рядовых пунтян. На них больше украшений, часть которых могла быть из драгоценных металлов (недаром египтяне вывозили из Пунта золотые кольца). Если специальные украшения пунтийских вождей нельзя с  уверенностью считать знаками их власти, то иначе обстоит дело с золотым копьем, которое Тутмос III получил из Пунта. Такое копье, как показывают многочисленные этнографические параллели, могло служить атрибутом власти племенного вождя. Однако вряд ли эту власть можно было сравнить с властью вождей племен "группы С" в Судане, которым подчинялось гораздо .более многочисленное и политически лучше организованное население. В Пунте ветераны Тутмоса III легко подчинили себе местных вождей.

Затем наступила очередь Куша. В 47-й год царствования (1478) Тутмос 111 двинулся на покорение Судана. Возможно, первоначально он ставил задачу достичь по суше "Страны Бога" и присоединить всю Северо-Восточную Африку (до Пунта на юге) к владениям фараона. Однако египетские солдаты, преодолевая сопротивление местных племен, дошли только до IV порога. Здесь, у священной горы Гебель-Баркал, были основаны крепость и храм Амона, ставший со временем главным святилищем Судана и ядром, вокруг которого возник крупнейший город Нубии — Напата, будущая столица первого в Тропической Африке независимого царства. Среди развалин храма найдена большая стела с победной надписью Тутмоса III, рассказывающая о его могуществе и победах. Другая надпись Тутмоса III, повествующая о завоевании Нубии, высечена на пилонах знаменитого Карнакского храма. Здесь приведено 269 названий различных местностей и общин Нубии и Нубийской пустыни, подвластных Тутмосу и покоренных им. Лишь небольшая часть из них поддается идентификации.

Еще более ста лет назад известный египтолог Дж. Мэриэтт попытался отождествить, главным образом по созвучию, некоторые из первых 15 — 17 названий гебель-баркальской надписи с топонимами и этнонимами конца античной эпохи, а именно аксумского времени, а также позднего средневековья. Так, Атель, или Атер, он сопоставлял с Адули[сом], Букак, или Букка,— с Буга, буджа, беджа, Бербер-та, или Та-Бербер,— с нубийским либо сомалийским Бербером, Такару — с Тигре, Балма —с блеммиями, Атар-Маю, или Атель-Маю —с Аталмо, Аркек — с Аркико (в Эритрее), Гуресес — с Кассалой, Турурек — с Дахлах, Гулуб-с Гурубой или Голобои и т.д. Большинство этих названий Мэриэтт привязывал к территории между Нилом и южной частью Красного моря. Некоторые из его идентификаций удачны, например гулубу — голобои (у Клавдия Птолемея), букка —буга; другие крайне сомнительны, как Бербер-та—сомалийский Бербер, Гуресес —Кассала; кстати, Дж.Э.Аркелл отождествляет Гуресес (gurss) с крейш на западе нынешней Республики Судан. Итальянский эфиопист К. Конти-Россини, отчасти следуя несколько иному чтению иероглифов, отождествляет переданные ими названия Утулит, Карка, Хамасу, Текару и Утен как соответственно Адулис, Коракйо (близ Адулиса), Хамасен, Токар и Дахлак. У ряда других историков заметна тенденция идентифицировать наиболее важные географические пункты Северо-Восточной Африки, такие, как о. Дахлак или вади пустыни Беджа, с произвольно выбранными из списка "подходящими" по звучанию названиями. Конечно, это не очень-то надежный метод исторической идентификации.

Однако, как бы то ни было, размах завоеваний Тутмоса III был таков, что наиболее плодородная средняя часть Нубии между III и IV порогами и богатые золотом земли на восток от Нубии теперь принадлежали Египту.

В. И. Авдиев считает надпись из Гебель-Баркала своего рода манифестом, обращенным к египетскому населению Нубии на самой южной границе египетского государства. Надписи на пилонах Карнакского храма были адресованы к "молодым поколениям Фив", тогдашней столицы Египта; они прославляли правящего фараона и призывали к новым походам.

По-видимому, Тутмос III намеревался продолжить завоевание Африки. На 50-м году своего царствования (1475 г.) он приказал расчистить уже снова занесенный камнями канал в обход I порога, пробитый в скалах при Сенусерте III и расчищенный при Тутмосе I, чтобы бесперебойно доставлять на судах войска из Египта в Нубию. Об этом сообщает одна из наскальных надписей на о. Сахель, датированная 50-м годом царствования Тут-моса III. Надпись также сообщает, что в этот год фараон последовал по каналу на юг и повелел "рыболовам Абу" (о. Элефантина) расчищать его.

Надпись, очевидно, сообщает о последнем нубийском походе великого фараона, предпринятом, вероятно, для усмирения восставших племен, но, возможно, и для расширения границ своей державы в сторону V порога.

При Тутмосе III Египет находился на вершине своего могущества. Египтяне подчинили себе значительную часть Передней Азии, захватили важные торговые пути, соединявшие Северо-Восточную, Восточную и Северную Африку, Восточное Средиземноморье и Переднюю Азию, и превратили страну в обширнейшую, богатейшую и политически наиболее влиятельную державу своего времени— прообраз будущих империй. Казалось, теперь, опираясь на ресурсы самого Египта и покоренных им стран, фараоны могут присоединить к своим владениям все государства Азии (самым северным из них было Хеттское царство, а самыми восточными — Мохеджо-Даро и Хараппа) и Эгейского района (Кипр, Крит и пр.). Однако древний мир еще не был готов объединиться в империю: свободное крестьянство, составлявшее большинство населения тогдашнего цивилизованного мира (за исключением закрепощенного и закабаленного крестьянства Египта и Двуречья), составляло прочную основу независимости государств Восточного Средиземноморья и Азии. Египетская армия, насчитывавшая максимум два-три десятка тысяч солдат, из которых примерно половину составляли иноземцы, потратила десятилетия, чтобы привести к покорности племена Нубии и города-государства Сирии и Палестины. Преемники Тутмоса III уже не имели сил для дальнейших завоеваний. Единственное, что они могли,-это путем величайших усилий сохранять сложившуюся политическую систему, в которой Египту принадлежала гегемония.

Сын Тутмоса III Аменхотеп II Аа-хеперу-Ра (1491-1465), не менее воинственный, чем его отец, первую половину царствования был занят в основном подавлением восстаний в оазисах Ливийской пустыни, в Аравийской пустыне, на Синае, в Палестине и особенно в Сирии. В Нубии при нем царило относительное спокойствие, но и здесь, по-видимому, имелись какие-то мятежные элементы, в предостережение которым фараон приказал повесить в стране Карай, близ IV порога, одного из мятежных сирийских князей. В надписи на мемфисской стеле Аменхотеп II похваляется, что "сокрушил лук его страну Нехси" (Нубию). Для укрепления египетского господства в Нубии Аменхотеп II продолжает здесь строительство храмов.

Вторая половина царствования этого фараона прошла необычно спокойно: в политике Нового царства вновь наметился поворот к мирному сосуществованию с соседями. Тутмос IV Нефер-хеперу-Ра (1465 —1455), провозгласивший себя продолжателем дела Тутмоса III, попытался возобновить его завоевательную политику в Передней Азии и Нубии. На 8-м году своего царствования (1458/7 г.) фараон совершил поход против нубийских мятежников, о котором рассказывает наскальная надпись из Коноссо. Выступив из Эдфу, египетское войско двинулось на юг, фараон плыл на своей ладье. Население Нижней Нубии с радостью встречало фараона, а мятежники бежали в "недоступные долины" Нубийской пустыни. По мнению Дж. Брэстеда, где-то в провинции Уауат произошла битва между египтянами и повстанцами, но такой тонкий знаток военной истории Египта, как В.И.Авдиев, считает, что этот поход Тутмоса IV был скорее карательной экспедицией против мятежников, чем регулярной войной с войсками противника. Возможно, взятые в плен повстанцы были поселены фараоном в Фивах на территории его заупокойного храма. В гробнице Тутмоса IV найдено его изображение на обломке трона: фараон в виде идущего сфинкса попирает поверженных нубийцев. А на обнаруженной здесь же колеснице перечислены страны Передней Азии и Нубии, "от Нахарины (на северо-востоке Сирии) до Карай" (в Средней Нубии), где Тутмос IV одерживал победы, в том числе нубийские области Куш, Карай, Миу, Ирем, Гурсес и Тиураик.

Преемник Тутмоса IV Аменхотеп III и преемник последнего Аменхотеп IV (Эхнатон, или, правильнее, Эхнейот) должны были отказаться от завоевательной внешней политики своих предков. Тем не менее Аменхотеп III (1455-1424) на 5-6-м году своего царствования совершил в Нубию поход, о котором сообщают несколько надписей. Судя по результатам, это была значительная экспедиция. Фараон покорил (или усмирил) Куш, Ирем, У рем и Арек, разбил в области Ибхат древних суданцев и захватил 740 пленников, а также золото в Карай, а затем достиг гор Хуа. Дж. Брэстед предполагал, что Аменхотеп III углубился в Судан далее Тутмоса III, хотя Э. Майер и В.И.Авдиев с ним не согласились. Вероятно, это была прежде всего карательная экспедиция.

По-видимому, Аменхотеп III послал экспедицию также в Пунт. В одной из надписей его времени говорится, что "страны Пунта" посылают в Египет дерево лучших пород, тогда как вожди Куша приносят дань. Очень большое внимание Аменхотеп III уделял храмовому строительству в Нубии, в области между II и III порогами. Здесь были построены храмы в Седенге, Солебе и Гематоне, а крепость в Сесеби, основанная при Хатшепсут, начала при Аменхотепе III превращаться в город, который достиг расцвета в первые годы царствования Аменхотепа IV, когда в Сесеби были построены три храма. По-видимому, при Аменхотепе III начал развиваться храмовый город Гематон (Кава), будущий религиозный центр Куша.

Аменхотеп IV вынужден был, как и его отец, подавить восстания в Нубии и Сирии. Его наместник в Куше жестоко расправился с восставшими, перебив часть из них и угнав в плен другую. Сохранились изображения фараона и его жены, прекрасной Нефертити, принимающих дань из Нубии и Сирии и с царственным спокойствием взирающих на пленных мужчин и женщин из этих стран, приведенных на веревках, натянутых на шеи, и брошенных к ногам августейшей четы.

При Эхнатоне и Нефертити Нубия больше, чем какая-либо другая подвластная Египту страна, жила общей политической и культурной жизнью с метрополией. Религиозная реформа Эхнатона коснулась и Нубии. Разрушение храмов Амона и других богов атонистами (религиозными реформаторами, последователями монотеистического культа Атона — Солнца) происходило не только в крупнейших городах собственно Египта, но и в таких городах Нубии, как Сесеби и Гематон. В последнем Эхнатон приказал разрушить храм Амона и построить храм Атону в Сесеби и Гематоне.

Официально утвержденный фараоном и его богословами гимн Солнцу называет Куш наряду с Египтом и Сирией в числе стран, поклоняющихся единому богу. Хотя монотеизм не смог укорениться в этих странах и даже не произошло культурно-этнической интеграции Северного Судана с Египтом, Нубия вошла в число передовых стран тогдашнего мира.

Правление Египтом Хоремба, Рамсеса I, Сети I, Рамсеса II

Установившийся при Аменхотепе III и его преемниках (Эх-натоне, Сменхкаре, Тутанхамоне и Эйэ) мирный курс египетской внешней политики был круто изменен фараонами XIX династии, которые попытались возродить военную мощь Нового царства Египта и вернуть ему доминирующее положение в тогдашнем мире. Первый фараон XIX династии Хоремхеб (1327-1314) совершил походы в Палестину и Нубию и послал экспедицию в Пунт. Великолепные барельефы храма в Сильси-ле (Нижняя Нубия) прославляют победу Хоремхеба над восставшими племенами Судана, а один из барельефов Карнака изображает принесение фараону дани (в том числе мешков с золотом и благовониями) вождями Пунта.

Преемники Хоремхеба Рамсес I (1314 — 1323) и Сети I (1313—1293) укрепляли власть Египта в Нубии и Ливии и продолжили борьбу с хеттами и их союзниками за возвращение утерянных Египтом сиро-палестинских владений.

В первый год своего царствования Сети I направил в Нубию карательную экспедицию, которая подчинила здешних "мятежников". Вскоре сам фараон во главе большого войска двинулся в Ретену (Сирия). В последующие годы Сети I воевал против хеттов в Сирии и ливийцев на западе. Изображение его военных подвигов (с краткими пояснительными надписями) мы находим в Карнаке на северной стороне большого гипостиля.

При Сети I, возможно, была организована еще одна экспедиция в Пунт. В царствование этого фараона интенсивно разрабатывались золотые прииски Восточной пустыни. Здесь были выкопаны новые колодцы, облегчившие египтянам проникновение к месторождениям золота и их разработку. В Кубане, где от берега Нила уходила дорога на прииски, был сооружен храм — один из нескольких храмов египетских богов, построенных при Сети I в Верхнем Египте и Нубии. На папирусе времени Сети I сохранился древнейший в мире план одного из золотых приисков, снабженный надписями.

В Нубии при Рамсесе I и особенно при Сети I продолжалось строительство храмов и крепостей и велись другие мероприятия по укреплению египетского элемента в этой стране. Сети I построил ряд замечательных архитектурных памятников в Египте, Палестине и Нубии, в том числе храмы в Кубане, Курне, Эль-Амаре, близ Напаты. Как и Рамсес I, Сети I заботился о процветании государственно-храмовых хозяйств в Нубии, снабжая их людьми и средствами.

Наибольший след оставила в Нубии деятельность четвертого и величайшего из фараонов XIX династии - Рамсеса II Мари-Амон Усер-Ра-сетеп-эн-Ра (1293-1227), на некоторое время возродившего военную славу и политическое значение Нового царства Египта. Первое двадцатилетие его царствования, длившегося 66 лет, прошло в упорной борьбе с хеттами, которая закончилась в 1272 г. договором о мире и союзе между двумя державами, скрепленным династическими браками. Хеттское царство удержало за собой Северную Сирию и Северную Финикию, а Египет - Южную Сирию, Южную Финикию и Палестину. Благодаря этому союзу обе державы смогли усмирить мятежные племена у себя в тылу (соответственно в Закавказье и Судане) и договориться о борьбе с общими врагами, усиливавшимися на востоке, в Двуречье, и на западе, в средиземноморской Европе.

Рамсесу II пришлось совершить несколько походов в Судан, прежде чем он привел к покорности все племена Куша. В барельефах и надписях на стенах храмов в Бейт-эль-Вали, Эль-Амаре и Абу-Симбеле (в Нубии) запечатлены сцены его триумфа. На одном из барельефов фараон в колеснице, с луком в одной руке и мечом в другой возвращается в Египет, одержав победу. Рядом с колесницей бежит ручной лев (специально дрессированные львы сопровождали фараона в сражениях), а перед колесницей триумфатора египетский воин гонит две длинные вереницы нубийцев и негров, очевидно вождей восставших племен. В надписи на барельефе из Эль-Амары (в Нубии), открытом зимой 1947/48 г. н.э., говорится о том, что Рамсес II, покорив Ирем, "пленил" 7 тыс. его жителей. Другие барельефы изображают Рамсеса II, убивающего пленников. Одна из надписей приводит список 200 племен и городов Сирии и Куша, покоренных Рамсесом (тогда как соответствующая надпись Тутмоса III дает 119 названий в одной только Палестине); кроме известных по другим источни-к.ам здесь встречаются и редкие, с трудом идентифицируемые. Очевидно, по крайней мере некоторые из них находились на территориях, прежде не подвластных Египту. Рамсес II сумел надолго усмирить суданские племена, и в течение большей части его царствования в Нубии, как и вообще на Ближнем Востоке, царил мир. В это время египетское владычество в Куше достигло своей вершины.

Мирную передышку Рамсес II использовал для дальнейшего освоения Нубии, для более интенсивной эксплуатации ее богатств и египтизации. В частности, при нем интенсивнее начали разрабатываться месторождения золота в Вади-эль'Аллаки.

Много раз направлялись сюда караваны египетских рудокопов. И каждый раз сотни людей гибли в пути, не достигнув цели. Каждый рудокоп получал от государства на дорогу скудный паек хлеба, деревянный посох, сандалии, два глиняных сосуда и бурдюк для хранения воды. У селения Кубан рудокопы наполняли речной водой бурдюки, строились в колонну и двигались в путь. Дальше, в раскаленной каменистой пустыне, не было ни колодца, ни ручья, ни лужи дождевой воды, где можно было бы утолить жажду, пока наконец в 1282 г. Рамсес II не выполнил задачу, казавшуюся безнадежной его предшественникам: по дороге в Акиту был вырыт артезианский колодец и устроены цистерны, после чего удалось наладить регулярное сообщение с золотоносной страной. Его остатки были уничтожены английскими солдатами, посланными на подавление восстания махдистов. В 1960 г. советская экспедиция открыла местонахождение этого колодца. Советские археологи нашли на месте колодца обломки стелы Рамсеса II с иероглифической надписью, а на скалах вдоль дороги к нему множество надписей, оставленных участниками золотоискательских партий на протяжении царствования трех фараонов XX династии.

К этому времени в пустыне возникло несколько рудников, вокруг них выросли рудничные поселки, в которых жили золотоискатели, или, лучше сказать, рабочие, вооруженная охрана, писцы и чины рудничной администрации. План одного из таких поселков изображен на так называемом Туринском папирусе, написанном около 1300 г. Здесь видны улицы и различные строения поселка, разработки золота, окрестные горы. На рудниках работали осужденные преступники и военнопленные; да и кто согласился бы на этот каторжный труд!

Жизнь на этих рудниках, даже для чиновников и солдат охраны, была самым незавидным уделом, какой только мог ожидать египтянина. Что касается рудокопов и других рабочих, то вряд ли они были в состоянии долго выдержать эту каторгу. Иные из них пытались бежать, но большинство беглецов либо погибали в безводной, раскаленной пустыне, либо, отчаявшись достигнуть Нила, сами возвращались на рудники. Других ловили охрана или кочевые племена.

На работу в золотые рудники Нубийской пустыни египтян ссылали за самые тяжкие преступления. Например, сохранилось несколько таких приговоров за кощунственное разграбление царских пирамид. В древнем египетском суде даже существовала страшная клятва: "Все сказанное мной-правда, если я потом буду говорить обратное, то пусть я буду отдан на работу в Куш!" Здесь, на каторге, вместе жили, трудились, страдали и умирали пленные воины из стран Передней Азии, негры из южных областей Судана, осужденные преступники из Египта, Палестины, Синая или ближайшей, но недосягаемой для беглецов Нубии.

Рельефные изображения храмов, построенных в Нубии при Рамсесе II, особенно знаменитого Абу-Симбела, напоминали об уже уходящем в прошлое первостепенном политическом значении Египта. Здесь изображены вместе нубийцы и хетты, негры Судана и семиты Сирии и Палестины, над которыми, подобно солнечному богу, несется в колеснице непобедимый фараон. Надпись под одним из барельефов Абу-Симбела, изображающим Рамсеса II, гласит: "Благой бог, убивающий [нубийские племена] семи луков, растаптывающий иноземные страны... переносящий страну негров (нехси) в северную страну, а азиатов (аму) в Куш, пересадивший Иудею в западную страну (Ливию), а ливийцев поселивший в горах [Азии]".

Рельефные изображения Абу-Симбела, этого символа древнеегипетского владычества в Нубии, в то же время указывают на тесную связь судеб Судана и Передней Азии через Египет.

Абу-Симбел десятки и сотни раз описан в научной, научно-популярной и художественной литературе. На русском языке самые ранние его описания мы находим в записках о путешествии в Египет и Судан О. И. Сенковского, которого этот выдающийся памятник истории и культуры вдохновил также на беллетристическое произведение "Эбсамбул" (т.е. Абу-Симбел). Известному русскому путешественнику и библиофилу А. С. Норову принадлежит блестящее описание этого храма.

В последнее десятилетие Абу-Симбел ярко описал академик Б.Б.Пиотровский, которому также посчастливилось увидеть этот замечательный памятник до его демонтажа и переноса на новое место: "...Абу-Симбел, поражающий и подавляющий своей грандиозностью. Он является выразительным символом египетского владычества над замиренной Нубией. Фасад храма украшен четырьмя колоссальными статуями, изображающими сидящего фараона, у ног которого помещены статуи матери, жены и дочери. Сохранились следы яркой раскраски фасада: тело царя было кирпичным, а женщин - желтым, одежды были белого цвета, а иероглифы —синего. Великолепны рельефы, изображающие пленных нубийцев и сирийцев, помещенные в проходе во внутренние помещения храма. В большом зале с кариатидами на стенах помещены знаменитые сцены войны Рамсеса II с хеттами, в частности битвы при Кадеше, повторен- ные и в других храмах Египта, и менее выразительные сцены нубийских походов"[36].

При Рамсесе II вновь совершаются плавания египтян в страну Пунт. В известной абидосской надписи Рамсес II говорит, обращаясь к своему покойному отцу: "Я посвящал тебе корабли с их грузом на великом море, которые везут тебе чудесные произведения Страны Бога" (т.е. Пунта).



Реклама