Учёные и философы эпохи возрождения


 

 

Выше уже говорилось, что  во второй половине  XIV  в. в  культурной  жизни  средневековой Западной   Европы происходит важный перелом, связанный с возникновением  раннебуржуазной  идеологии  и  культуры,  что было обусловлено  зарождением и развитием в недрах  феодального общества элементов капиталистического способа производства. Поскольку же наиболее ранние капиталистические отношения, в частности мануфактурное производство с широким применением наемного труда, стали раньше всего развиваться в Италии, то в этой стране и стала формироваться та раннебуржуазная культура, которая получила название культуры Возрождения.

Наиболее  характерной  чертой  буржуазии  в Италии XIV   — XV вв. была широта и многообразие ее экономической базы. Представители буржуазии Италии занимались торговлей и банковскими операциями, владели мануфактурами и являлись собственниками крупных имений. Большое   место занимало и   ростовщичество, приносившее итальянским городам огромные доходы. В результате длительной борьбы попланов   (т. е. торгово-ремесленных слоев городского населения) с феодальными силами, происходившей в XII и XIII вв., в ведущих городах-государствах Северной и Средней Италии в XIV столетии политическая власть уже перешла в руки этой верхушки торгово-промышленных и банкирских кругов. Нарождающаяся  буржуазия  нуждалась в  деловых  людях,  которые могли бы вести ее торговые и кредитные дела, в большом штате служащих всякого рода предприятий.  Растущим городам требовались врачи, нотариусы, учителя, что привело к зарождению интеллигенции, которая принимала самое активное участие в создании новой культуры Возрождения. Однако было бы ошибкой думать, что зарождение нового класса, в то время еще передового, происходило только в Италии. Такого же рода процесс наблюдался и в государствах Западной и Северной Европы, которые в то время именовались «заальпийскими», где гуманизм, как идеология нового класса, имел свои специфические черты.

Возникший интерес и возрождение классической древности (давшее наименование всей эпохе) определили решающую роль античного философского наследия в формировании философских воззрений мыслителей XIV — XVI вв. Вызванные к жизни усилиями гуманистов творения мыслителей Древней Греции и Рима дали огромный толчок развитию философской мысли. При этом античные традиции не только усваивались, но и оригинально перерабатывались.

Историки философии подчеркивают, что в науке эпохи Возрождения мы встречаемся со специфическими модификациями аристотелизма и платонизма, стоической и эпикурейской философской мысли... Но в любом случае идеологическая борьба проходила между теологией как мировоззрением феодального общества и прислуживающей ей схоластикой, с одной стороны, и философией, противостоящей теологическим схемам средневековья, — с другой.

Философская мысль Возрождения создает новую пантеистическую в своей главной тенденции картину мира, тяготея к отрицанию божественного творения, к отождествлению бога и природы, к обожествлению природы и человека. Бог философии Возрождения — не бог ортодоксальной религии, не бог схоластического богословия. Он лишен свободы, он не творит мир «из ничего», он «совечен» миру и сливается с законом естественной необходимости. Природа же из служанки бога и творения бога превращается в обожествленное, т. е. наделенное всеми необходимыми силами, первоначало вещей.

Философию Возрождения отличает ярко выраженный антропоцентризм: человек не только является важнейшим объектом философского рассмотрения, но и становится центральным звеном всей цепи космического бытия.

Наиболее характерными чертами философии Возрождения В. В. Соколов (1962) и А. X. Горфункель (1980) считают признание бесконечности Вселенной, органический взгляд на мир, элементы диалектики в учении о противоположностях, понимание природы как активной сущности, а человека — как части природы. В качестве второй ведущей тенденции в философии Возрождения В. В. Соколов называет ее естественнонаучное направление, так как представители этого направления были тесно связаны с практическими запросами эпохи и, будучи свободными от слепого следования античным философским традициям, выдвинули новые принципы изучения природы.

А. X. Горфункель пишет, что гуманизм исторически и типологически представлял собой период философской мысли Возрождения, охватывая около 100 лет — с середины XIV до середины XV столетия. Гуманизм становится философской мыслью эпохи, отстаивая в борьбе со схоластикой право быть философией. Важно также подчеркнуть, что сами гуманисты не были философами-профессионалами. Профессиональная, «схоластическая» философия по-прежнему продолжала существовать на кафедрах философии и теологии университетов, еще долгое время находясь в руках религиозных деятелей. Гуманизм развивался вне этих университетских традиций: кружки ученых-собеседников в городах-коммунах, на виллах богатых патрициев, при дворцах меценатов становятся средоточиями духовной жизни, очагами новой, гуманистической философии и культуры.

Карта Атлантического океана Паоло Тосканелли (1474 г.)

Карта Атлантического океана Паоло Тосканелли (1474 г.)

Карта итальянского ученого Паоло Тосканелли была приложена к его письму, отправленному из Флоренции 25 июня 1474 г., на имя каноника португальского короля Фердинанда Мартинша. В письме Тосканелли обосновывает возможность морского пути через Атлантический океан к берегам Восточной Азии. Он указывает, что «от Лиссабона на Запад нанесены на карте по прямой 26 отрезков, каждый длиной 250 миль, до великого и великолепного города Квинсай (Ханьчжоу. — А. Д.)... Название это означает «Город Неба»... Расстояние до того города составляет примерно третью часть окружности Земли. Расположен он в провинции Манджи, по соседству с провинцией Катай. От также известного острова Антилия до знаменитого острова Чипангу — 10 отрезков (т. е. 2500 миль. — А. Д.). Этот остров очень богат золотом, жемчугом и благородными камнями...».

Позднее, по просьбе Колумба, Тосканелли прислал копию этой карты великому мореплавателю, который, ссылаясь на нее, обосновывал свой проект достижения берегов Восточной Азии при плавании от Европы на запад.

В очерке десятом мы уже касались философских и естественнонаучных воззрений крупнейших представителей эпохи поздней схоластики XIII в. Рожера Бэкона и его идейного противника — теолога Фомы Аквинского. Мы отметили, что Р. Бэкон резко критиковал схоластический метод и считал, что исследования в области естественных наук следует подчинить пользе, которую эти науки могут принести людям. Хорошо известен его лозунг: «Нет ничего опаснее, чем невежество».

В первой половине XIV в., которую мы относили также к эпохе поздней схоластики, развитие научных знаний и борьба науки против схоластики продолжались, принимая новые формы. Среди ученых того времени следует назвать Иоганна Экхарта (которого называли Мейстером, т. е. мастером, учителем), Дунса Скота, Жана Жандена, Уильяма Оккама и некоторых других. Все они в той или иной мере оказали влияние на формирование философских и научных воззрений крупнейшего философа эпохи гуманизма Николая Кузанского.

Историки средневековой философии полагают, что периоду наибольшего могущества католической церкви как наивысшей санкции феодального строя соответствовал тот теолого-философский синтез, который был разработан Фомой Аквинским. Учение Фомы Аквинского — томизм (от латинской транскрипции имени Тома — Томас) представлял собой универсальную систему, в которой нашли свое место и бог, и природа, и человек с его познаниями и областями культуры. Постепенное разложение феодального строя, в недрах которого, уже росли элементы ранне-буржуазной культуры, повлекло за собой некоторое ослабление роли церкви, падение ее морального авторитета, как и власти папства, а также выявило кульминационный характер схоластической системы Фомы Аквината. В этих условиях в схоластике возникают оппозиционные направления, которые прямо или косвенно полемизировали с томизмом.

Мейстер Экхарт (1260—1327), происходивший из немецкого рыцарского сословия, уже в юности стал монахом доминиканского ордена. В течение ряда лет он преподавал в Парижском университете и в религиозных школах Кёльна и Страсбурга. Он был эрудированным теологом, прекрасно знал труды своих «старших братьев» по ордену Альберта Великого и Фомы Аквината, через которые усвоил многие идеи Аристотеля (хотя его больше увлекали идеи неоплатонизма). Он считается основателем мистического пантеизма (учения о божестве как абсолюте, совершенно непознаваемом, что делает его тождественным ничто). Опасность мистическо-пантеистической доктрины Экхарта для католической церкви заключалась в том, что она отвергала христианско-мо-нистическое представление о бессмертной человеческой душе. По его мнению, ученость неотделима от рассудка, и Экхарт высоко ценил ученость, считая, что, пока человек коснеет в невежестве, он «поистине скот, обезьяна, безумец». Историческое значение учения Экхарта историки науки видят в том, что оно отрицало господствующую церковь с ее сложной организацией и обрядностью. Его учение повлияло на формирование пантеизма Николая Кузанского. Диалектическая интуиция у Экхарта выразилась в мысли, согласно которой все изменения в мире направлены к тому, чтобы сохранить его целостность. Он считает, что каждая вещь и каждое явление могут быть познаны, правильно поняты только как части, подчиненные своему целому, тому целостному миру, который составляет тело единого бога.

Также на рубеже   XIII и XIV   вв. протекала деятельность Иоанна Дунса   Скота (1265—1308), родом   из Шотландии. Он учился, а   затем преподавал в Оксфордском, Кэмбриджском и Парижском университетах. Дуне Скот выступал против томизма, изложив свои взгляды в ряде трудов, самыми значительными из которых были «Оксфордское сочинение», «О первом начале всех вещей», а также комментарии к логическим сочинениям Аристотеля.  Его  научно-философское  мировоззрение  складывалось под влиянием Оксфордской школы, прославленной Робертом Гроссе-тестом с его интересами к математике и естествознанию. Философию Дуне отождествлял с метафизикой. Если Фома рассматривал именно теологию как наивысшее знание, то у  Дунса Скота эта роль отводится метафизике,  которую он назвал максимальным знанием. Как бы перекликаясь с Ибн-Синой, Дуне Скот делает главной категорией своей метафизики понятие бытия —  Абсолюта, которое охватывает всю сферу действительности и может трактоваться как предмет знания и как предмет веры.  Понятие бытия распространяется и на бога. В проблеме материи и формы Скот,  в  отличие  от  Фомы,  рассматривал именно  материю   как активизирующую сущность. Он различал три разновидности материи: первичная субстанция, лежащая в основе всего существующего,  вторая разновидность  —  качественно  определенная материя, образующая все предметы и существа живого мира, и третья разновидность, которая   истолковывается как тот   материал, из которого человек создает многообразные и разнообразные предметы.

Наиболее типичным представителем так называемой оппозиционной схоластики, стремящейся освободиться от религиозно-церковной опеки, был французский последователь Аверроэса — Жан Жанден (1286—1328), который преподавал в Парижском университете. Будучи убежденным врагом папства, Жан Жанден (Жанден-ский) признавал только те истины, которые приобретаются разумом и опытом. После преследования аверроизма в Париже Жан Жанден переселился в Италию, где аверроизм концентрировался главным образом в Болонском и Падуанском университетах. Именно здесь это учение и стало одним из активных компонентов философии Возрождения.

Последователем номиналистов Росцелина и Абеляра был Уильям Оккам (ок. 1300—1350). Родился он вблизи Лондона, учился и затем преподавал в Оксфордском университете, где испытал влияние эмпирической школы, связанной с именами Гроссетеста и Рожера Бэкона, а также Дунса Скота. Но в своих философских взглядах он пошел дальше Скота, и его смелая философская позиция и критика многих авторитетов церкви привели Оккама к суду папской курии в Авиньоне и заключению в тюрьму.

Оккам выступал как решительный номиналист, который отрицал какую бы то ни было объективность общего за пределами человеческого сознания. Но если при Абеляре область применения номиналистических принципов была преимущественно теологической, то в эпоху Оккама номинализм уже был тесно увязан с пробуждающимися эмпирическими тенденциями естественнонаучного знания. Умозрительно-онтологическая картина мира эпохи Фомы Аквината сменилась при Оккаме аналитико-гносеологической ее интерпретацией. И номиналистическая методология Оккама сочеталась у него с новыми и интересными идеями в области естествознания.

Влияние идей Оккама было очень сильным в Оксфордском и Парижском университетах. Номинализм в Париже был возобновлен еще до приезда Оккама, но после того, как стали известны его философские идеи, во Франции возникло сильное философское движение. В историко-философской литературе парижских номиналистов принято называть оккамистами. Часть из них свое внимание сосредоточила на естественнонаучных вопросах.

Оккам отказался от важнейших принципов физики и космологии Аристотеля. Космология Аристотеля была неотделима от представления о конечности космоса в пространстве (и о бесконечности во времени). Схоластика, в особенности в ее томистской форме, в общем приняла этот тезис древнегреческого мыслителя, но подчинила его креационистской установке христианского монотеизма и поэтому отказалась от учения о бесконечности мира во времени (имеющего не только начало и конец). Оккам же отправлялся от того догмата божественного всемогущества, на основе которого Дуне Скот приходил к заключению, что бог сообщил материи способность мышления. Но Оккам связывал всемогущество бога с актуальной бесконечностью его природы. Тем самым номинализм Оккама восстанавливал идею бесконечности мира и вместе с этой идеей приходил к идее однородности Вселенной, что подрывало смысл средневекового мировоззрения, учившего о иерархическом различии небесного и земного миров. Правда, в его эпоху эта идея не могла получить физического обоснования и только в середине XVII в. на совершенно новой научной основе появилась в трудах Декарта (1596—1650).

Наконец, Оккам отказался от аристотелевского учения о движении, считая, что для осуществления движения нужно только пустое пространство. Этим самым он возвращался к атомистическому истолкованию движения, предвосхищая его   механическое понимание, присущее XVII — XVIII вв.

Самым видным парижским оккамистом был также профессор и ректор Парижского университета Жан Буридан (ок. 1300—1358). В своем сочинении «Руководство по логике» и в комментариях к физическим и космологическим сочинениям Аристотеля он не только повторял идеи Оккама, но и ввел в учение о движении понятие импульса, что «предвосхитило» будущий закон инерции. Согласно учению Буридана, брошенное тело будет двигаться до тех пор, пока сообщенный ему импульс будет сильнее встреченного им сопротивления. Буридан считал, что этот импульс пропорционален сообщенной ему скорости и зависит от количества материи, содержащейся в брошенном теле.

Значение учения Буридана о движении особенно велико потому, что в своих комментариях к сочинению Аристотеля «О Небе» он распространял его не только на земные тела, но и на тела небесные, тем самым конкретизируя идеи Оккама относительно физической однородности Вселенной. В той же связи Буридан за всю историю средневековой космологии едва ли не первым (как в Западной Европе, так и на Востоке) пришел к заключению, что движение небесных светил не зависит от особо тонких духовных свойств их, а определяется теми же законами, что и движение земных тел.

Нам хочется подчеркнуть, что Жан Буридан принял гипотезу о суточном вращении Земли в отличие от господствовавшей в то время геоцентрической системы Птолемея, признававшего Землю неподвижным центром Вселенной 22. Он учил, что движение небесным телам первоначально было сообщено богом, но, получив его однажды, они его сохраняют, так как законы природы остаются неизменными. Это утверждение Буридана также предвосхищало деистические представления Нового времени, которые, опираясь на успехи земной и небесной механики, стремились свести роль бога к минимуму.

С пропагандой идей Буридана выступали многие ученые, наиболее значительным из которых был французский философ и богослов Николай Орезм (ок. 1320—1382), преподававший в Парижском университете. В своем толковании механики и астрономии он пошел дальше своего учителя. Так, он сделал попытку сформулировать законы падения тел и «для осмысления» падения стал применять прямоугольные координаты; более определенно, чем его учитель, Орезм высказывал мысли о суточном вращении Земли вокруг своей оси. Не отрицая творения мира богом, Орезм склонялся к тому мнению, что Вселенная с тех пор, как была создана, развивается сама по себе, подобно заведенному часовому механизму. Важно отметить, что Николай Орезм был одним из первых переводчиков Аристотеля на новоевропейские языки. В 70-х гг. XIV в. по поручению короля Карла V он перевел на французский язык аристотелевские сочинения «Никодимова этика» и «О Небе». Он же обогатил французский язык такими живучими неологизмами, как, например, anatomie, democratie, materiel и др.

Переводы древних классических сочинений с латинского на новый язык явились знамением нового времени. В XIV в. произошли большие сдвиги и в соотношении между философией и наукой, с одной стороны, и богословием — с другой. Ведь раннее средневековье (приблизительно до XII в.) не знало строгой границы между философией и богословием. В XIII в. схоластами была предпринята попытка размежевать две области: «естественного разума» (который вправе рассуждать, предоставленный самому себе) и «откровения», недоступного силам человеческого разума, где потому источником знания должны служить традиция и авторитет. Предполагалось, что «естественный разум» не способен приходить к выводам, противоречащим господствующей религии.

Но ученые XIV в. постепенно приходят к мысли, что все религиозные истины недоказуемы: одно за другим отпадали традиционные доказательства бытия божия...

Таким образом, еще схоластический по форме, но уже антисхоластический по содержанию, номинализм к концу XIV в. получил, несмотря на препятствия и даже прямые запреты церкви, значительное распространение не только в Парижском, но и в более восточных европейских университетах, основанных в том же столетии.

В следующем XV в. номинализм продолжал еще некоторое время играть важную научно-философскую роль, но развитие более разносторонней и более богатой философии эпохи Возрождения выявило его слабые стороны, унаследованные от схоластики, что способствовало падению его влияния среди ученых.

Как отмечалось выше, крупнейшим философом эпохи раннего гуманизма был немецкий ученый Николай Кребс (1401 —1464), родившийся в небольшом местечке Куза Трирской епархии, откуда и произошло его прозвище Кузанский (или Кузанец), вошедшее в историю науки Возрождения. Он был сыном рыбака и виноградаря. Свое первоначальное образование Николай получил в Девентере, в Голландии, в школе «братьев общей жизни». Его биографы отмечают, что в том же десятилетии родились будущие знаменитые деятели Возрождения, которых хорошо знал Николай Кузанский: художники Стефан Лохнер и Рогир ван дер Вейден, изобретатель книгопечатания Иоганн Гутенберг, а также итальянские гуманисты Леон Баттиста Альберти и Эней Сильвий Пикколомини (впоследствии ставший римским папой под именем Пия II). Он был также хорошо знаком с такими известными деятелями Возрождения, как Амброджо Траверсари, Лорен-цо Балла и Паоло Тосканелли.

В 1416—1417 гг. Кузанец был студентом Гейдельбергского университета, где познакомился с номиналистическими концепциями, о которых говорилось выше. После 1417 г. он переехал в Италию, в город Падую, известную своими аверроистскими традициями в области философии. Падуанский университет того времени  был  центром    гуманистического    образования.  Здесь Николай поступил в школу церковного права, по окончании которой в 1424 г. получил степень доктора канонического права.  Но его интересы не ограничивались только юриспруденцией. Именно в Падуе началось его увлечение проблемами естествознания, математикой,  медициной,  астрономией и  географией. Здесь  он  познакомился с выдающимся ученым-математиком, астрономом и географом Паоло Тосканелли, а также со своим будущим другом профессором права Джулиано Чезарини  (1398—1444), который возбудил у Кузанца интерес к классической литературе и философии. После  окончания  школы   Николай  Кузанский  посетил   Рим,  где познакомился с видным ученым-гуманистом Поджо  Браччолини, в то время являвшимся канцлером Римской синьории.

По возвращении на родину Кузанец посвятил себя богословской деятельности. Изучив богословие в Кёльне и получив сан священника, Николай Кузанский в 1426 г. поступает к папскому легату в Германии кардиналу Орсини. Благодаря покровительству пап, особенно папы-гуманиста Пия II, Николай Кузанский играл выдающуюся роль в церковно-политической жизни Европы, вместе с тем уделяя большое внимание ученым занятиям.

По поручению Орсини ему пришлось проводить основательный осмотр библиотечных фондов Фульдского монастыря. Здесь им были обнаружены до того неизвестные в средневековой Европе двенадцать комедий римского поэта III—II вв. до н. э. Тита Плавта, первые шесть книг «Анналов» римского историка I—II вв. н.э. Корнелия Тацита и, главное, его же географический труд «Описание Германии», который способствовал развитию исторической географии и получил среди гуманистов наименование «Золотой книжечки».

Благодаря  содействию  Траверсари,  Кузанец  вскоре  поступил на службу в папскую курию, что позволило ему в 1437 г. в составе папского  посольства  посетить    Константинополь (для  переговоров с греками по вопросу объединения Западной и Восточной христианских церквей перед угрозой турецкого нашествия на Византию). Здесь ему удалось собрать ценные греческие рукописи, и  он познакомился с видным  византийским  философом-неоплатоником  Георгием Гемистом Плифоном   (1390—1452),  который оказал определенное влияние на философские взгляды Кузанца. Поездка  в   Константинополь  явилась  очень  важной  вехой  в истории формирования его мировоззрения. В 1440 г. по возвращении в  Италию Николай   Кузанец  пишет  свою  первую  философскую работу — книгу «Об ученом незнании» (посвятив ее Чезарини). В ней содержатся основные идеи его  учения:  идея взаимосвязи всех  природных  явлений,  идея совпадения противоположностей, учение о бесконечности Вселенной и о человеке, как микрокосме. В этом труде впервые выявились пантеистические тенденции философии  Николая Кузанского.  В 1449 г. он закончил сочинение«Апология ученого незнания», содержащее дальнейшее развитие его философской системы. Всего им было создано более 15 трудов, посвященных религиозно-философским и другим вопросам.

При создании своей философской системы Николай Кузан-ский обращался ко многим учениям, существовавшим в разные времена в разных странах. Однако его гуманистическая ориентация проявилась в особом интересе к античной философии (Пифагор, Демокрит, Платон, Аристотель) и к учениям неоплатоников (Прокл и Боэций). Математические идеи Кузанца во многом были вдохновлены сочинениями Пифагора. Один же из основных принципов философии Николая Кузанского — «все во всем» — был своеобразным отражением идеи древнегреческого философа Анаксагора, согласно которой каждая вещь в той или иной мере содержит в себе остальные вещи.

Каковы основные черты учения Кузанца о Вселенной? Схоластической картине мира, где сотворенный богом конечный во времени космос, ограниченный «сферой неподвижных звезд» и небом эмпиреев (частью неба, объятой огнем и светом), где «пер-водвигатель» отождествлялся с богом христианской религии, Николай Кузанский противопоставил свое учение о космосе, которое отвечало его пантеистическим представлениям о боге и о мире. «Наш мир не бесконечен, — писал Кузанец, — но все же нельзя считать его конечным потому, что он не имеет границ, между которыми заключен (Цит. по: Горфункель, 1980. С. 60). Из этого следует важный для его космологии вывод: «Земля не есть центр мира, а окружность мира не является сферой неподвижных звезд».

Как мы видим, в космологии Кузанца Земля лишается своего привилегированного положения центра Вселенной: не Земля, а бог «является и центром Земли, и всех сфер, и всего того, что есть в мире», — писал Кузанец. Но А. X. Горфункель правильно подчеркивает, что было бы неверным видеть в космологических построениях Николая Кузанского предвосхищение гелиоцентризма Коперника. Однако, критикуя традиционное, утвержденное церковью представление о геоцентрическом мире, Кузанец открыл путь к десакрализации, т. е. к отрицанию религиозного культа христианской космологии и к критике Птолемеевой космологической системы. Тем самым геоцентризм лишался своего оправдания.

В то же время космология Кузанца не была просто умозрительной концепцией, оторванной от астрономических наблюдений. Даже став кардиналом, философ продолжал упорно заниматься многими научными вопросами. Он пересчитывал астрономические «Альфонсианские таблицы», тем самым подготавливая труды Иоганна Мюллера 23. Он разрабатывал проект реформы сильно отставшего к тому времени юлианского календаря, чем предвосхитил введение через 150 лет григорианского календаря. Математические расчеты по таблицам и календарю Николай Кузанский объединил в 1450 г. в два трактата (один по вопросам начертательной геометрии, другой — по способам решения сложных арифметических задач), которые посвятил Паоло Тосканелли.

Кузанцем был высказан ряд важных идей в области астроно¬мии и математической географии: учение о том, что планеты со¬вершают свое движение не по правильным окружностям, и о том, что Земля имеет форму не правильного шара, а является сферопо-добным телом. Он, так же как и Жан Буридан и Николай Орезм, писал о вращении Земли вокруг своей оси, исходя из принципа относительности чувственного объекта.

Известно, что Николай Кузанский вместе с Тосканелли работал над географическими картами. Так, им была составлена карта Средней Европы, которая легла в основу позднейших карт этой территории. Несомненно, что она дополняла и детализировала Карту европейской Сарматии из «Географии» Птолемея и, возможно, была использована Яном Длугошем при работе над «Хоро-графией государства Польского», относящейся к 1480 г. Во всяком случае в статье польского географа С. Александровича о «Землях Великого княжества Литовского в «Хорографии Польского государства» Яна Длугоша (1973) приводится копия карты этой территории со ссылкой на Николая Кузанского, с указанием, что она была использована в Атласе Птолемея, изданном в Риме в 1490 и 1508 гг. Карта хранится в библиотеке Торуньского университета. Видимо, она была составлена Николаем Кузанским около 150 г. после его поездки в Константинополь (1437—1439 гг.), где он заинтересовался сочинениями греческих классиков, когда готовился к исполнению обязанностей папского легата в Германии и изучал материалы по Средней Европе.

Николай Кузанец, несомненно, был в курсе географических и картографических проблем своего времени, был знаком с географическими трудами Птолемея и Страбона, как раз в это время ставшими известными западноевропейским ученым.

Первое упоминание о «Географии» Страбона (I в.) мы находим в «Космографии» Пикколомини 24. Впервые греческую рукопись этого сочинения привез из Византии в 1423 г. Джованни Ауриспа (1369—1459), у которого ее приобрел Чириако д'Анкона. В 1438 г. ученый-византиец Георгий Гемнистий Плифон (Плефон) привез и другие рукописи «Географии» Страбона в Италию и обратил внимание гуманистов на этот важный труд классической географии. Г. А. Стратановский считает, что Плифон, познакомивший с трудом Страбона итальянских ученых, «нанес удар влиянию Птолемея» (1964. С. 792). Видимо, Г. А. Стратановский имеет в виду не только различные географические представления о распределении суши и океана Страбона и Птолемея, но и разные подходы этих ученых к географии. Напомним, что Страбон, следуя Эрато-сфену, считал обитаемую сушу большим островом, лежащим между северным тропиком и 54° с. ш., со всех сторон омываемым океаном. Птолемей же вслед за Марином Тирским представлял себе огромный массив суши, протянувшийся от 63° с. ш. до 16,5° ю. ш. и от Канарских островов до берегов Золотого Херсонеса (полуостров Индокитай), расположенного, по его представлению, у 180° от начального меридиана. Другое отличие заключалось в том, что Птолемей «замыкал» Индийский океан с юга берегом Южной неведомой земли, протянувшейся от восточных берегов Африки до юго-восточного выступа Азии.

«География» Птолемея стала известна западноевропейцам значительно раньше, в конце XIV в. Известно, что один экземпляр греческой рукописи «Географии» Птолемея принадлежал папе Урбану V (1373—1389). Первый перевод с греческого на латинский был выполнен к 1409 г. Мануелом Хризолором (Хрисоло-рисом), преподавателем греческого языка в Падуе и Болонье. До преподавательской работы Хризолор был посланником византийского императора при разных итальянских дворах. Но он не завершил перевода, который был закончен его учеником Якобусом Ангелусом (Джакомо Анжело), который и латинизировал карты. Труд Птолемея в переводе получил произвольное название «Космография». Перевод Ангелуса быстро распространился в списках (многие из них дошли до нас). На основе этого перевода Николай Германус выпустил в нескольких экземплярах «Географию» с раскрашенными от руки картами, вычерченными в трапециевидной (конической) проекции. Первое печатное издание Птолемея вышло в Виченце в 1475 г.

Возвращаясь к оценке трудов Птолемея и Страбона гуманиста¬ми первой половины XV в., видимо, следует сказать о том, что«География» Птолемея поразила обилием материала и научностью построения картографической сетки, чего не было на средневековых картах-чертежах. В то же время ученые Средней Европы обратили внимание на неточность изображений этой части ойкумены по сравнению с уже известными фактическими данными. Даже если сравнить карту Польши Николая Кузанского с картой этой территории, выполненной по данным Птолемея, сразу бросается в глаза существенная разница. Кроме того, труд Птолемея носил исключительно картографический характер, в то время как в «Географии» Страбона много внимания уделялось описанию природы различных стран, характеристике народов, их населяющих, и элементов истории, т. е. тому, что в первую очередь интересовало гуманистов 25.

Нам кажется, что при анализе оценки Страбона и Птолемея Плифоном следует учитывать и еще одно обстоятельство. Дело в том, что в географии XIV и XV вв. (даже в эпоху Колумба) бытовало представление, опирающееся на библейское высказывание, что на поверхности Земли водные объекты — моря и океаны — занимают значительно меньше места, чем суша. Это как бы подтверждалось трудом Птолемея, отводившего океанам сравнительно небольшое место по сравнению с сушей, которая распространялась на его карте мира от северных (верхних) рубежей до ее южных и восточных границ. Как мы отмечали, Индийский океан был показан в виде замкнутого бассейна, а Атлантический занимал на карте весьма скромное положение на северо-западе.

«География» же Страбона, наоборот, говорила о том, что на поверхности земного шара океан занимает значительно больше пространства, чем остров «ойкумены», расположенный в умеренном поясе северного полушария. А. Гумбольдт высоко оценивал труд Страбона 26 и ставил Страбона, как географа, выше Птолемея. Он писал, что великое творение Страбона в конце средних веков начало оказывать влияние на направление идей. А эти идеи отличались смелостью. Флорентийский географ Паоло Тосканел-ли, несомненно, знавший «Географию» Страбона, считал вполне возможным достижение берегов Индий, следуя на кораблях к западу через Атлантический океан.

Николай Кузанский, прекрасно знавший Паоло Тосканелли и разделявший его географические представления, также предполагал возможным достижение берегов Индий при плавании через Атлантический океан в западном направлении 27 .

В решении этой проблемы видную роль сыграл кардинал Петр Аллиак (или Пьер д'Эйи). -В своем сочинении «Образ мира» («Имаго мунди»), обнародованном к 1410 г., он писал, ссылаясь на Аристотеля, что океан, отделяющий Индию от Африки, не широк и что при благоприятных попутных ветрах можно, следуя в западном направлении, достичь Индии за несколько дней. Также ссылаясь на Аристотеля, Аллиак отмечал, что море между Испанией и Индией имеет незначительное протяжение.

Так как Аллиак, видимо, не читал Аристотеля, а пользовался преимущественно «Большим сочинением» Рожера Бэкона, то можно считать, что его взгляды на распределение суши и океана по поверхности Земли им также были заимствованы у Бэкона. Это же относится и к проблеме нахождения земного рая. Он пишет, что некоторые язычники, т. е. античные ученые, хотели доказать путем допущений, что земной рай находится на Счастливых островах («Островах блаженных»), которые ныне называются Канарскими. Он писал, что Исидор Севильский, Бэда Достопочтенный, магистр схоластической истории Петр Коместор — средневековый комментатор Библии, а также архиепископ Милана Амвросий (живший ок. 340—359), автор труда «Гексамерон» («Шестоднев»), философ Дуне Скот (1266—1308) и все ученые-богословы полагают, что земной рай находится на Востоке. При этом, по мнению Петра Аллиака, земной рай находится на высокой отвесной скале.

Усвоив от Аделарда Батского через Рожера Бэкона арабские представления о «Куполе мира», Петр Аллиак, однако, помещал этот центр восточного, известного нам полушария не на экваторе, а на круге, который проходит на западе через мыс Сан-Висенти в Португалии, а на востоке — через Канару (Китай) и Серее.

Этот центр мира отстоит на 90° от западных и восточных рубежей известной суши, В западном же полушарии, на противоположной стороне земной поверхности, он помещал «земной рай», подобно Данте, на высокой скале с крутыми склонами. Именно эта идея Аллиака подсказала Колумбу мысль, когда он достиг северо-восточных берегов Южной Америки и обширной дельты реки Ориноко, что он находится вблизи «Земного рая», который, по его словам, лежит не на крутой скале, а на возвышенной части самого земного шара, которая напоминает выпуклость у черенка груши. Кардинал Аллиак писал (Колумб это мнение также заимствовал у него), что в «Земном рае» берут начало четыре главные реки Земли: Писон (Ганг), Тихон (Тигр), Хиддакель (Нил) и Евфрат (вспомним описание рая у Исидора Севильского). Все эти реки сначала протекают под дном океана, а затем выходят на поверхность Земли: Тигр и Евфрат рассекают горную цепь (Армянское нагорье), образуют Месопотамскую низменность и текут в Персию, а Нил, истоки которого находятся в Эфиопии, впадает в море (Средиземное) вблизи Александрии египетской.

В вопросе о соотношении площадей суши и океана на поверхности земного шара Аллиак ссылается на Аристотеля, Сенеку и Плиния, писавших об относительной близости восточных берегов Азии и западных берегов Европы, и подтверждает свою мысль высказыванием пророка Ездры, который сообщал о том, что по повелению бога только 1/7 поверхности Земли занята водой, а остальные шесть частей представляют собой сушу.

В заключение очерка скажем несколько слов о гуманисте Энее Сильвии Пикколомини (1405—1464), современнике и друге Николая Кузанского. В своих многочисленных сочинениях он выступал в роли историка, географа, педагога и даже новеллиста в стиле Боккаччо.

Он   составил два основных   географических труда: «Космографию» и «Описание Германии». Географические элементы имеются и в других его произведениях, в частности в «Истории Чехии», где он первую главу посвящает описанию территории страны, говорит о ее границах и городах, сопровождая описание комментариями. В частности, он называет гору Табор (на юге страны) «крепостью и  убежищем  еретиков»28. «Космография» Пикколомини  состоит из трех частей, написанных в разное время. В большом предисловии к труду автор намечает порядок изложения, начиная с восточных стран и кончая западными. Первая часть рассказывает о мире в целом, вторая посвящена Азии, третья — Европе (обе части остались   незаконченными). Источниками географических сведений были сочинения римских географов, а также сочинения Страбона и Птолемея, которыми  он  пользовался  в  латинских  переводах. При составлении работы о Германии он использовал также труды Цезаря и Тацита. Из средневековых авторов им использовались сочинения Альберта Великого. Из произведения Поджо Браччолини «История различных  судеб»  Пикколомини  узнал  о  путешествии Конти в восточные страны. Он отмечает направление некоторых горных хребтов, дает краткую характеристику рек, приводит краткие сведения о природных богатствах, хозяйстве стран. Страноведческие труды Пикколомини оказали заметное влияние на аналогичные сочинения страноведческого характера XVI столетия. При этом, как было принято в то время, Пикколомини при географических описаниях пользовался данными  не  только  современной ему, но  и  античной географии.  Авторы специальных исследований о Пикколомини как географе подчеркивают его влияние на немецких географов XVI   в. Себастьяна Франка   и Себастьяна Мюнстера, а также польских географов.

Примечания:

22 Согласно гипотезе Клавдия Птолемея, вокруг неподвижной шарообразной Земли, находящейся в центре Вселенной, вращаются планеты, но не по кругам (как думал Аристотель и его последователи), а по эпициклам (т. е. вокруг точек, которые сами перемещаются вокруг Земли) и по деферантам (т. е. кругам, «переносящим» эпициклы). В этом было главное отличие гипотезы Птолемея от гипотезы Аристотеля, согласно которой каждая из планет вращается по круговой орбите вокруг Земли (см.: Зубов, 1963). О Жане Буридане и других философах эпохи см.: Соколов, 1979.
23 «Альфонсианские таблицы» использовались для определения положения планет на небесном своде; они были составлены в 1252 г. группой астрономов по поручению будущего короля Кастилии и Леона Альфонса X Мудрого. После изобретения книгопечатания неоднократно издавались до 1553 г., когда были вытеснены «Прусскими таблицами», которые были составлены на основе учения Коперника о вращении Земли и планет вокруг Солнца ученым Эразмом Рейнгольдом (см.: Белый, 1982). Региомонтан — Иоганн Мюллер (1436—1476) — один из крупнейших математиков и гуманистов эпохи, создатель астрономических таблиц «Эфемериды» и гранштока («посоха святого Якова») — прибора для вычисления широты места по высоте над горизонтом звезд или Солнца. Он был учителем Мартина Бехайма — создателя первого средневекового глобуса (1492 г.). О Региомонтане см.: Немилое, 1979.
24 См.: Реschel, 1865. Пикколомини принадлежат кроме «Космографии» «История Европы» и «География». В «Истории Европы» он сообщает о девятилетнем путешествии по странам Европы дона Педро — брата португальского инфанта Энрики и о том, что Педро привез Энрики карту Клавдия Клауса Нигера. О Пикколомини см.: Немилое, 1979; Яцунский, 1955.
25 О значении Страбона и Птолемея в истории географии см.: Исаченко, 1971; Дитмар, 1976, 1980; Хомизури, 1977.
26 Гумбольдт вслед за Лелевелем считал окончанием средних веков 1453 г., т. е. дату взятия турками Константинополя, почему он и писал, что «великое творение Страбона... начало оказывать влияние на направление идей в конце средних веков» (Гумбольдт. Космос. Т. II. С. 201).
27 В. К. Яцунский (1955) пишет, что из карт, изданных в Италии в XV в., наибольшее значение имела известная в то время «Навигационная карта» Паоло Тосканелли, до нас не дошедшая. Может быть, один из вариантов этой карты Тосканелли послал в 1474 г. португальскому королю, а копию этого варианта — позднее Колумбу.
28 Фраза говорит о том, что «История Чехии» была написана Пикколомини после восстания жителей Праги в 1419 г., вызванного казнью Яна Гуса (1415 г.). Последователей Яна Гуса (гуситов) автор называет еретиками, так как папа римский объявил крестовый поход против последователей Гуса.

 


 

Реклама