Известные учёные-географы


 

 

ОЧ Е Р К 10

ПРОТИВ ТЬМЫ

Лингвистические центры для перевода арабской литературы

Среди главных исторических и культурных событий, которые оказали прямое или косвенное влияние на развитие географических знаний в Западной Европе в течение XIII и первой половине XIV столетия, важное значение имело открытие новых университетов и создание центров по переводу на латинский язык арабоязычной научной литературы.

Первый  переводческий  центр  был  создан  в  Толедо  по  инициативе толедского архиепископа Раймунда (после освобождения города от арабов королем Альфонсом VI в 1085 г.), второй был образован  в  Палермо    по  указанию германского  императора Фридриха  II  Гогенштауфена (который  стал  в 1197 г.  королем Сицилии и Неаполя), большого поклонника науки. В этих центрах с арабского языка на латынь переводятся философские и естественнонаучные, в том числе и астрономо-географические, сочинения  многих  древнегреческих  мыслителей  и   арабских  ученых. Новые университеты — Кэмбриджский, Падуанский, Неаполитанский,  Саламанкский,  Пражский  и  Краковский  —  становятся важными центрами науки, освобождающейся от церковного гнета. В них ведется изучение трудов античных классиков и арабоязычных мыслителей, а также комментирование их сочинений.

Несколько раньше, в 1140 г., Платоном из Тиволи были переведены с арабского на латынь «Астрономические таблицы» ученого ал-Баттани (ок. 852—929), благодаря чему имя Албатег-ниус стало широко известным в городах Западной Европы. Этим таблицам предшествует обширное введение (из 60 глав), в шестой главе которого дается географическое описание Земли в целом и особенно подробно морей. По мнению И. Ю. Крачковского (1957), все представления западно-европейцев об Индийском океане (до эпохи Великих географических открытий) основываются на этом труде Албатегниуса, в свою очередь восходящем к «Географии» Птолемея в греко-сирийском варианте. В начале своего описания Земли ал-Баттани пишет, что «Земля кругла, ее центр — это центр сферы Неба» и что воздух окружает Землю со всех сторон. Дальше он сообщает, что на Земле выделяют «Купол мира» — место пересечения экватора и главного меридиана, делящего Землю на восток и запад. Тем самым ал-Баттани способствовал распространению теории о «Куполе мира», первые сведения о котором привез, как говорилось ранее, Аделард из Бата. В Толедо, как уже говорилось, Герард (или Жерар, как его называли во Франции, где он долго жил), родом из итальянского города Кремоны, еще в 1174 г. перевел астрономический труд Птолемея, называвшийся по-арабски «Альмагест». Ему также принадлежит перевод сочинений Аристотеля «Физика», «О Небе», «О возникновении и уничтожении» и первых трех книг «Метеорологики». На латынь Герард перевел «Комментарии» ученого из Кордовы ал-Заркали (1029 — 1037) (в Западной Европе он был известен как Арзахель) к астрономическим «Толедским таблицам», в составлении которых тот принимал деятельное участие, используя данные ал-Хорезми по долготам и широтам. Эти «Толед-ские таблицы» оказали большое влияние на работы будущего короля Кастилии и Леона Альфонса X Мудрого. Служившие для определения положения планет на небосводе, в дальнейшем они стали именоваться «Альфонсианскими таблицами».

Герарду принадлежал также первый перевод «Канона врачебной науки» Ибн-Сины, выполненный по заказу императора Фридриха Барбароссы 11.

В Толедо начал свою переводческую деятельность и Михаил Скот (1180—1235), который до 1220 г. перевел 19 книг Аристотеля «О животных» в переработке Ибн-Сины, а также аристотелевское сочинение «О Небе» и трактат «О душе» с комментариями Ибн-Рушда. Переселившись в Сицилию, в Палермо, ко двору Фридриха II Гогенштауфена, Михаил Скот перевел сделанное Ибн-Синой сокращение «Истории животных» Аристотеля.

В Толедо и Палермо были переведены с арабского на латынь многие сочинения Платона, Плотина, Диогена Лаэртского, Галена и других античных ученых. Отсюда переводы распространяются в университеты Западной Европы, прежде всего в Парижский (труды философские) и Оксфордский (труды естественнонаучные) — подальше от папского надзора. Все это способствовало развитию элементов материалистического естествознания, в том числе и географии.

Здесь мы сделаем небольшое отступление и кратко познакомимся с состоянием науки в арабском мусульманском мире. Возникшая на огромной территории стран Ближнего и Среднего Востока, Северной Африки и Южной Испании арабоя зычная культура синтезировала в себе успехи различных культур: собственно арабской, древневавилонской, среднеазиатской и других, но важнейшим источником и главной составной частью этой арабо-язычной культуры явилось наследие ученых Древней Греции (естественнонаучное и философское), широко распространенное в Передней Азии и Северной Африке еще до арабского завоевания. Эту эпоху М. М. Хайруллаев (1984) образно назвал «эпохой Восточного Возрождения». Важнейшей чертой ее было восстановление научных традиций Древней Греции, наследия ее выдающихся представителей: Платона и Сократа — в философии, Галена и Гиппократа — в медицине, Евклида — в геометрии, Птолемея — в астрономии и географии и более всего — Аристотеля, ученого-энциклопедиста. Начиная со второй половины VIII и вплоть до X в. в арабской литературе наступил период, который часто называют периодом переводов.

При багдадском халифе Харун-ар-Рашиде, который правил с 786 по 809 г. (его образ идеализирован в сказках «Тысячи и одной ночи»), на арабском языке появились «Начала» Евклида и астрономический труд Птолемея «Альмагест». Однако наибольшего расцвета переводческая деятельность, а также развитие математики, астрономии и геодезии достигли при сыне Харун-ар-Рашида халифе ал-Мамуне (правил с 813 по 833 г.). При этом халифе был основан «Дом мудрости» (по-арабски «Байт ал-хикме») — учреждение, выполнявшее функции современных академий наук. При нем была создана богатейшая библиотека старинных рукописей и открыта астрономическая обсерватория. Во времена ал-Мамуна трудился великий узбекский ученый-математик и астроном ал-Хорезми (787 — ок. 850). Имеются сведения, что ал-Хорезми принимал участие в измерении дуги меридиана в один градус с целью вычисления окружности Земли и был автором первого арабского географического сочинения «Книга картины Земли» (написанной на основе переработки «Географии» Птолемея). Этот труд оказал сильное влияние на дальнейшее развитие географии в странах как Востока, так и Запада.

Перевод трудов Аристотеля на арабский, роль Ал-Кинди

Большие   средства  тратил  «Дом   мудрости» на переводы  сочинений древнегреческих классиков, в первую  очередь  Аристотеля. Эти сочинения переводились на арабский язык с греческого и сирийского и комментировались. Среди ученых-комментаторов трудов Аристотеля, как философских, так и естественнонаучных, следует назвать ал-Кинди (800—879) родом из Басры. Ал-Кинди называют основателем арабской философии, хотя он занимался и другими отраслями научных знаний. Он стремился объяснить явления природы и общества, исходя из присущих им же закономерностей. Ему принадлежит классификация научных знаний, которые он подразделял на чувственные и разумные, что противопоставлялось вере. Ал-Кинди много содействовал тому, чтобы познакомить своих соотечественников с трудами античных мыслителей. Зная греческий язык, ал-Кинди отредактировал переводы на арабский «Метафизики» Аристотеля и «Альмагеста» Птолемея. В его оригинальных сочинениях нашли отражение тенденции естественнонаучных знаний против догматических построений ортодоксальной религии и философии «калама» — мистического богословия ислама 12. Ал-Кинди оказал очень сильное влияние на развитие философии народов Ближнего и Среднего Востока, а также Западной Европы, где его трактаты, переведенные на латинский, имели широкое распространение. Работы ал-Кинди переводились известным ученым X—XI вв. Гербертом (впоследствии ставшим папой римским Сильвестром II). По ним учились многие западноевропейские мыслители, среди них и великий Ро-жер Бэкон.

Продолжателем дела ал-Кинди стал крупнейший узбекский ученый  ал-Фараби (870—950).  Образование он получил в  Багдаде, но в разные периоды жил в Дамаске, Харране и Алеппо, где знакомился с сирийскими переводами и комментариями сочинений Аристотеля. Он написал около 100 рабрт по всем отраслям знаний того времени, однако значительная часть его трудов была посвящена изучению философии Аристотеля. Многие его работы пользовались большой известностью в средние века.

Последователем ал-Фараби был великий ученый-энциклопедист Абу-Али Ибн-Сина (980—1037). Он жил в эпоху, когда центр философских и естественнонаучных знаний на Востоке переместился в государства Средней Азии и Ирана. Это было связано с распадом Арабского халифата и возникновением государства Саманидов, где такие города, как Бухара. Самарканд, Арв, Исфаган, Рей, Хамадан и другие, стали не только центрами торговли с Кавказом, Индией и Китаем, но и очагами науки и культуры.

Естественнонаучные и философские воззрения Ибн-Сины будут охарактеризованы позднее, здесь же мы отметим, что ученому принадлежит более 200 сочинений, многие из которых дошли до нашего времени 13. Самый важный труд Ибн-Сины — «Канон врачевания» (или «Канон врачебной науки») — включает огромный объем медицинских знаний того времени. Другой его труд — «Книга исцеления» (в 18 томах) — представляет собой энциклопедию философских наук. (Б. А. Розенфельд, М. М. Рожанская и 3. К. Соколовская в книге о Бируни (1973) пишут о том, что Бируни, встречавшийся с Ибн-Синой в 997—998 и в 1003—1004 гг., заимствовал у него многие сведения о минералах и горных породах, содержащихся в «Каноне» и «Книге исцеления».)

Исследователи подчеркивают, что философское наследие Ибн-Сины оказало огромное влияние на развитие философии и естествознания на мусульманском Востоке и Западе и на христианском Западе, иными словами, в Западной Европе. Интересно отметить, что последователями Ибн-Сины были на Востоке великий поэт и мыслитель Омар Хайям [1048—1123], на Западе — Ибн-Туфейль (1110—1185), в Западной Европе — Рожер Бэкон (1214—1292). Однако вспомним, что арабоязычная наука развивалась не только на Ближнем и Среднем Востоке. Существовал его «западный центр», который часто в книгах по истории философии именуется мусульманским Западом 14. Этот район занимал Северо-Западную Африку (так называемый Магриб, буквально по-арабски «запад») и включал территорию современных государств Туниса, Алжира и Марокко с Мавританией (Западную Сахару), а также большую часть Пиренейского полуострова. Она была завоевана арабами в VIII в. и называлась Андалусией (измененное арабами название страны вандалов — Вандалузия, без произнесения первого звука «в»).

Цивилизация мусульманской Испании, так же как и арабская цивилизация на Востоке, явилась следствием взаимодействия нескольких культур. Она сложилась в результате усвоения арабами и берберами иранской, среднеазиатской и византийской культур, равно как и культуры коренных жителей Испании, завоеванной арабами. Если в VIII в. арабы (и берберы), завоевавшие большую часть Пиренейского полуострова, по своему культурному уровню стояли не выше местного испано-римского населения, то уже в IX—X вв. их владения на Пиренейском полуострове стали очагом культуры не только для мусульманского Востока, но и для христианского мира Западной Европы. Начиная с XI в. в Андалусии стали переводить сочинения древнегреческих авторов с арабского на латинский язык, что впервые позволило западно-европейцам получить более или менее полное представление об античных философах и ученых — исследователях природы.

Развитие культуры в Кордовском халифате

Подобно Багдадскому халифату на востоке мусульманского мира, в Испании (на западе мусульманского мира) наиболее высокого уровня развития культура достигла в Кордовском халифате.

Крупнейшими центрами здесь были такие города, как Кордова, Севилья, Гренада (Гранада), а также Толедо (древняя столица вестготов, ставшая одним из блестящих очагов испано-арабской культуры; в 1085 г. она перешла под власть кастильского короля Альфонса VI и навсегда стала христианским городом). И. Ю. Крачковский в ряде своих трудов подчеркивает, что арабоязычная культура в Испании шла в христианскую средневековую Европу двумя путями: книжным, через переводы главным образом научных произведений и устным — через поэзию и музыку 15. Если центром первого пути был город Толедо, то вторым центром стала Севилья (отвоеванная испанцами в 1248 г.), в которой при короле Альфонсе X Мудром (1224—1284) своего расцвета достигла поэзия. Но еще до этого, в XII в., Ибн-Рушд, хорошо знавший оба города, писал: «Если в Севилье умирает ученый — его книги везут продавать в Кордову; если в Кордове умирает музыкант — его инструменты везут продавать в Севилью» (Крачковский, 1937. С. 23).

Небезынтересно отметить, что фабула «Сказки о золотом петушке» А. С. Пушкина (написанная в 1832 г.) своими корнями уходит к арабской сказке о Звездочете, издавна известной в Севилье и Гренаде (Ахматова, 1974).

Наиболее крупными представителями арабоязычной культуры Испании, оказавшими влияние на развитие науки средневековой Западной Европы, были Ибн-Баджа, Ибн-Туфейль и Ибн-Рушд. В XII в. из-за ускорявшегося распада Багдадского халифата центр арабоязычной философской и естественнонаучной мысли переместился с Востока на Запад. Передовые арабоязычные мыслители Испании усваивали и развивали те материалистические элементы, которые содержались в трудах их предшественников — представителей так называемого «восточного перипатетизма», т. е. направления, развивавшего учение Аристотеля. Сильное влияние на ученых мусульманского мира Испании оказали сочинения великих среднеазиатских ученых — Фараби и Ибн-Сины.

Ибн-Баджа (конец XI в. — 1138 г.), родом из испанского города Сарагоссы, долго жил в Севилье, занимал высокие посты в Гренаде, в Марокко и в Фесе (Северо-Западная Африка). Его считают первым арабо-испанским мыслителем, который глубоко усвоил и развил дальше философское учение Фараби. Его перу принадлежали комментарии  к трудам Аристотеля —  «Физике»,  «О возникновении и уничтожении», «Метеорологике». Большой известностью пользовалось его собственное сочинение «О душе». Его младший современник Ибн-Туфейль (1110—1185), родом из Гренады, провел зрелые годы в качестве врача в Гренаде, а затем был секретарем эмира города  Танжера  Ибн-Саида.  По словам  Ибн-Рушда,  Ибн-Туфейль написал трактат «О населенных и ненаселенных областях Земли», иначе говоря, работу географического страноведческого содержания. Ему  принадлежали  оригинальные  взгляды   на «строение и движение небесных светил», отличные, по словам Ибн-Рушда, «от воззрений Птолемея».

Ибн-Рушд (1126—1198) был родом из города Кордовы. Под руководством отца, занимавшего должность судьи, молодой Ибн-Рушд изучал богословие и мусульманское право, арабскую литературу, а позднее — медицину, математику и философию. Исследователи обращают внимание на то, что в некоторых работах Ибн-Рушда встречается дата — 1153 г., когда он находился в Марокко (в связи с проектом создания там учебных заведений по образцу тех, которые существовали в то время в Андалусии). Во время этой поездки он наблюдал звезду Канопус и проверял по ней шарообразность Земли и ее величину. Ибн-Рушдом было написано много сочинений, в том числе комментарии к трудам Аристотеля, Платона, Птолемея, Фараби, Ибн-Сины и других авторов, почему он и получил прозвище Комментатор.

Из его философских произведений наибольшее распространение получило сочинение «Опровержение опровержений», направленное против мистической философии Абу-Хамида Газели. Большой известностью в ученом мире пользовались и его комментарии к сочинениям Аристотеля «Метеорологика» и «Метафизика». Чтобы лучше уяснить значение этих сочинений для развития средневековой географии, кратко рассмотрим их.

«Метеорологика» («Метеорология»), как полагают исследователи, была написана Аристотелем в период 365—340 гг. до н. э. Она состоит из четырех частей (книг), включающих 41 главу. В самом начале первой книги (главы 2—3) Аристотель, исходя из своей концепции двух видов испарений Земли — влажного и сухого, объясняет существование таких космических объектов, как кометы и Млечный Путь. В главах 9—14 он пишет о круговороте влаги в природе, об атмосферных осадках, обусловленных испарением и охлаждением влаги (дождь, роса, туман, снег, град, облака). С тем же круговоротом влаги Аристотель связывает образование рек; среди них, по его мнению, самые большие берут начало на наиболее высоких горах и создают в своем нижнем течении наиболее обширные участки суши. Его интересует характер питания рек, их режим и другие вопросы гидрографии и гидрологии.

Труды Аристотеля по географии

По-видимому, пользуясь одной из существовавших в то время карт ойкумены, точнее, чертежом (так называемым пинаксом, без градусной сетки, неизвестной в ту эпоху), Аристотель дает общий орографический обзор ойкумены, называя наиболее крупные и высокие горные системы: Пиренеи и Рипейские горы в Европе, Тавр и Па-ропамиз в Азии, Атлас и Серебряные горы в Африке... Он отмечает их простирания по отношению к точкам восхода и захода солнца над горизонтом в дни солнцестояний и равноденствий. Здесь же Аристотель излагает свою теорию «постоянной борьбы» между морем и сушей, т. е. касается вопросов геоморфологии и исторической геологии.

Во второй книге (главы 1—3) Аристотель рассуждает о морях: существуют ли они вечно или возникают периодически. Его также интересует происхождение солености морской воды (которую он в отличие от некоторых древних натурфилософов считает соленой от природы). Весьма любопытные мысли Аристотель высказывает по поводу морских течений, существующих между внутренними морями (от Меотиды, т. е. Азовского моря, через Понт (Черное Море), далее в Эгейское, Египетское, Сицилийское, Сардинское и Тирренское моря). Он объясняет происхождение системы течений возрастанием глубин этих морей. Надо сказать, что эта теория, популярная в античное время, была развита в дальнейшем учеником Аристотеля — Стратоном, затем александрийским ученым Эратосфеном и другими учеными эллинистической эпохи, а в годы Римской империи — Страбоном.

Вслед за этим Аристотель переходит к рассмотрению ветров, происхождение которых он объясняет с позиции своей концепции двух родов испарений и связывает их распространение в пределах ойкумены с тепловыми поясами Земли (т. е. поднимает вопрос о неодинаковом атмосферном давлении в различных широтах). Важно подчеркнуть, что Аристотель был одним из первых античных ученых, который доказывал, что в умеренном поясе южного полушария должна существовать населенная суша, аналогичная ойкумене северного полушария. Далее он дает описание 12-лучевой розы ветров и приводит чертеж, на котором каждый ветер имеет свое название и увязывается с той точкой горизонта, откуда он дует: эти точки обозначают места восхода и захода солнца в дни равноденствий и солнцестояний. Эта 12-лучевая роза ветров была усвоена римскими учеными Витрувием и Плинием и сохранилась в эпоху раннего средневековья благодаря сочинениям Исидора и Бэды Достопочтенного 16.

В главах 7 и 8 «Метеорологики» говорится о землетрясениях, выясняются их причины и разбираются взгляды различных мыслителей Древней Греции (Фалеса, Анаксагора, Демокрита) по этому вопросу. Глава 9 второй книги и глава 1 третьей книги посвящены выяснению происхождения таких явлений, как гром, молния, ураганы, в последующих же главах третьей книги рассматриваются оптические явления гало, ложных солнц и приводится теория радуги.

Можно согласиться с А. Г. Исаченко (1971), назвавшим это сочинение Аристотеля «началами общей физической географии (общего землеведения)», которые были выделены Аристотелем из нерасчлененной древнегреческой натурфилософии. Можно согласиться и с И. Д. Рожанским (1981), что это сочинение великого мыслителя можно считать первой в истории европейской науки попыткой «рационального объяснения окружающего мира» с точки зрения единой теоретической концепции.

Трактат Аристотеля «О Небе», также переведенный в средневековой Европе с арабского на латынь, был посвящен вопросам строения Вселенной (космоса) в целом и в особенности ее верхнего, «надлунного» мира, а также рассмотрению четырех традиционных «элементов» природы: земли, воды, огня, воздуха. Космос Аристотеля был ограничен в пространстве, но бесконечен во времени. Более подробно свою геоцентрическую систему Аристотель рассматривает в сочинениях «Физика» и «Метафизика».

Географические сведения, дополняющие данные «Метеорологики», сосредоточены в двух последних (13 и 14) главах второй книги трактата «О Небе». В них Аристотель дает обзор мнений своих предшественников (Фалеса, Анаксагора, Анаксимена и др.) о фигуре Земли и ее размерах, после чего излагает свои взгляды о фигуре, размерах и положении Земли в центре Вселенной. По Аристотелю, окружность Земли равна 400 тыс. стадиям (т. е. около 74 тыс. км). Эти данные он заимствует, видимо, у Евдокса Книдского. Аристотель пишет, что «наблюдения звезд с очевидностью доказывают не только то, что Земля круглая, но и то, что она небольшого размера. Стоит нам немного переместиться к югу или к северу, как горизонт явственно становится другим: картина звездного неба над головой значительно меняется и при переезде на север или на юг, где видны не одни и те же звезды...» (1983. Строки 293а 15 — 298в 21).

Затем Аристотель пишет о протяженности ойкумены с запада на восток и показывает, что берега Индии (занимающей, по его воззрениям, восточные окраины ойкумены) лежат не очень далеко от западных берегов Африки, что (по его мнению) подтверждается наличием слонов и в Африке и в Индии... Подчеркнем, что это знарменитое место из трактата «О Небе» о близости берегов Индии и Г Африки было усвоено Рожером Бэконом, у него было заимствовано в начале  XV в.  французским мыслителем  Петром Аллиаком  (Пьером д'Эйи), а в книге последнего «Образ мира» («Лик Земли») было вычитано Христофором Колумбом, послужив ему одним из веских доказательств возможности достижения берегов Восточной Азии при плавании из Европы в западном направлении.

Далее Аристотель пишет о тепловых поясах Земли, относя к необитаемым жаркий пояс, ограниченный тропиками, и два холодных пояса, которые он ограничивал линией «постоянно видимых звезд» в северном полушарии и аналогичной ей — в южном полушарии. Между необитаемыми поясами располагались умеренные обитаемые пояса: один — в северном, другой — в южном полушарии.

Как мы увидим ниже, знакомство западноевропейских ученых с сочинениями Аристотеля «Метеорологика» и «О Небе» в переводе с арабского во многом обогатило их географическими сведениями и в то же время способствовало развитию естественнонаучного подхода к явлениям природы и подрывало влияние христианской теологии на науку.

Ибн-Сина и Ибн-Рушд 17 в своих комментариях к трудам Аристотеля и в собственных сочинениях развили дальше античные естественнонаучные идеи о непрерывном изменении лика Земли внутренними и внешними силами и о строении материи.

Ибн-Сина к внутренним силам Земли относит землетрясения, к внешним — текучие воды, которые, по его мнению, вырабатывают межгорные впадины и речные долины 18. Ибн-Сина обогащает своими наблюдениями древнюю теорию о «первичном море», якобы некогда покрывавшем всю поверхность Земли, но затем частично испарившемся под влиянием солнечных лучей. Он отрицает божественное участие в явлениях природы и стремится объяснить их естественным путем. Ему принадлежит учение об образовании новых горных пород из продуктов разрушения гор и об образовании новых минералов. Один из советских исследователей геологических взглядов Ибн-Сины, Д. И. Гордеев  (1967), считает, что именно Ибн-Сина впервые в научной литературе выразил закон исторической последовательности залегания осадочных горных пород. Другие исследователи научного   творчества Ибн-Сины  отмечают,  что многие  его глубокие естественнонаучные идеи не нашли отклика среди средневековых ученых — арабоязычных и западноевропейских, так как опережали свое время. Но самое важное (и это мы должны подчеркнуть особо), естественнонаучные представления Ибн-Сины не оставляли места божественному вмешательству в природные  явления и процессы.

Ибн-Рушд учил о безначальности материального мира, о его бесконечности во времени, о вечном движении материи и познаваемости окружающего нас мира. Он отрицал астрологию и развивал дальше учение великого древнегреческого материалиста Демокрита (жившего в V—IV вв. до н. э.) об атомах, считая их не «строительными кирпичиками» оформляющейся материи, а возникающими лишь тогда, когда образуется нечто новое, и воплощающими это новое в процессе становления потенции, из которой появляется это новое. Согласно учению Ибн-Рушда, окружающий нас мир не является случайным, каким его признавала идеалистическая арабская телеология и западноевропейская схоластика, а основывается на закономерностях, присущих самой природе 19.

Географы Александр Неккам и Роберт Гроссетест, их работы и роль в истории

Яркими представителями естествознания XIII в. в Западной Европе были английские философы Александр Неккам и Роберт Гроссетест, французский мыслитель, профессор Парижского университета Сигер Брабантский, польский физик, уроженец Силезии Целек Витело, а также великий английский ученый-энциклопедист, ученик Гроссетеста — Рожер (Роджер) Бэкон.

Александр Неккам (умер в 1217 г.) написал большой трактат под названием «О природе вещей» в конце XII — начале XIII в. Давая высокую оценку Аристотелю как мыслителю, он писал: «Восхвалять дарование Аристотеля я почитаю лишним, потому что напрасный труд помогать Солнцу светом факела» (цит. по: Зубов, 1963. С. 236). Интересно отметить, что в этом труде он пишет о компасе как о «намагниченной игле, показывающей на север». Это было едва ли не первым упоминанием о компасе в западноевропейской литературе. В. И. Вернадский (1981) пояснял, что Неккам знал только так называемый плавающий компас, который в 1258 г. Рожер Бэкон показывал флорентийцу Брунетто Латани. Стрелка, укрепленная на соломинке, плававшей в сосуде с водой, постоянно указывала в одну сторону, «притягиваясь к Полярной звезде». Неккам считал этот прибор полезным для мореплавателей.

В дополнение к сообщению В. И. Вернадского скажем, что Р. Бэкон был знаком с интересным сочинением эпохи, трактатом «Послание о магните», написанным в 1269 г. французским физиком Пьером де Марикуром, прозванным Пелегрином, т. е. пилигримом, так как он совершил паломничество в Палестину. В этом трактате автор впервые из европейских ученых обратил внимание на проблему магнетизма и выступил сторонником экспериментального метода в науке. Историки науки считают, что пропагандой этого метода Марикур оказал большое влияние на научные взгляды Рожера Бэкона. Пьер Марикур, экспериментируя со сферическим магнитом, вывел ряд закономерностей в теории магнетизма, в частности он показал, что одноименные полюса магнита отталкиваются, а разноименные притягиваются.

В. П. Зубов, автор книги об Аристотеле, переводчик на русский язык и комментатор «Послания о магните» Пьера де Марикура 20, подчеркивал, что этот трактат резко отличается от схоластических сочинений того времени, так как в нем автор подчеркивал значение ручного труда или ручной сноровки, противопоставляя научный эксперимент «бесплодному умствованию». Р. Бэкон писал в «Третьем сочинении», что «корни эксперимента... никто из латинян не может понять, кроме одного, а именно магистра Петра». В «Большом сочинении», где доказывается необходимость применения математики в каждой науке, Бэкон вспоминает Пьера де Марикура, но уже как автора сочинения «Об изготовлении астролябии» 21.

Роберт Гроссетест (1175—1253) сыграл выдающуюся роль в развитии и распространении естественнонаучных знаний в Западной Европе. Магистр, затем канцлер Оксфордского университета, а в 1235 г. также и епископ города Линкольна, он был большим знатоком греческого, арабского и древнееврейского языков. Он начал первым переводить на латинский язык естественнонаучные труды Аристотеля не с арабского, а с языка оригинала. В частности, ему принадлежал перевод сочинения «О Небе» с комментариями греческого философа VI в. Симпликия. Сам же Гроссетест составил комментарий к «Физике» и «Второй Аналитике» Аристотеля.

Научные интересы Роберта Гроссетеста лежали в области оптики, геометрии и астрономии. Он был автором сочинения «О свете, или Начале форм», где развивал мысль о том, что свет — весьма тонкая материя, отождествляемая с формой. По его мнению, свет — универсальная субстанция, обладающая внутренней способностью к «самовозрастанию и самораспространению». Согласно этой концепции, бог создал вначале некий светящийся пункт, который, мгновенно расширяясь, породил огромную сферу, где слиты начала материи и формы. Современные историки науки считают, что значение этой натурфилософской концепции Гроссетеста в духе будущего деизма заключается в том, что она уменьшала творческую роль бога.

Общая космология Гроссетеста по существу не содержала ничего нового по сравнению с арабскими космологическими построениями, однако в ней высказывалась важная мысль о геометрических законах распространения света, которые составляют законы мироздания 22.

Роберт Гроссетест был основателем Оксфордской школы философов, которые наибольшее внимание стали уделять вопросам естествознания и опыту. Историки философии особо подчеркивают значение Роберта Гроссетеста как посредствующего звена между арабоязычными мыслителями и Рожером Бэконом.

Последователем Гроссетеста был польский физик, уроженец Силезии Целек Витело (ок. 1230—1275). В 1270 г. он написал большой труд «Перспектива», в котором дал математико-динамическую картину мира, связанную со светометафизической теорией неоплатоновского типа. Для Витело свет — начало всех начал, все природные явления объясняются законами оптики, в конечном счете законами геометрии. Обширное сочинение Витело долгое время пользовалось большой популярностью не только в эпоху поздней схоластики, но и позднее. Иоганн Кеплер, один из создателей астрономии Нового времени, написал специальную работу, опираясь на учение Витело. Особой заслугой Витело было также введение в западноевропейскую науку арабских цифр и счетной доски (заимствованных арабскими учеными в Индии).

Сигер Брабантский (1240—1280) был профессором факультета искусств Парижского университета. Ему принадлежал большой труд под названием «О вечности мира», содержание которого говорило о его «аверроистской» направленности. Сигер был главой французских последователей Ибн-Рушда, которые боролись за независимость научно-философского знания от контроля теологии, т. е. богословия.

В 1270 г. католическая церковь осудила «13 тезисов» Сигера, которые были составлены под влиянием работ Ибн-Рушда, а в 1277 г. епископ Парижа Тампье вместе с советом магистров теологического факультета Парижского университета осудил 219 тезисов аверроистского содержания. Сигер был отлучен от церкви и вынужден тайно бежать из Парижа. Вскоре он был убит в Риме своим секретарем, как полагают историки, по наущению римской курии 23.

Отлучение Сигера от церкви и его смерть положили конец аверро-изму в Париже, хотя отдельные ученики Сигера остались там: известно, что поэт Данте, будучи в Париже, слушал лекции аверроистов. Он обессмертил имя Сигера, поместив его в «Раю» своей поэмы среди других крупных мыслителей.

Воззрения и роль Рожера Бэкона

Самым выдающимся ученым эпохи поздней схоластики был конечно же Рожер Бэкон, автор «Большого сочинения», являющегося подлинной энциклопедией научных знаний того времени. За свои естественнонаучные (материалистические) воззрения Бэкон провел много лет в заключении24.

Для Рожера Бэкона Аристотель — владыка философии, высший из философов, но вместе с тем Бэкон был далек от слепого преклонения перед авторитетом древнегреческого мыслителя. Он писал, что Аристотель уничтожил заблуждения предшествовавших ему философов и обогатил философию, хотя в будущем его также будут дополнять и исправлять, ибо ничто не совершенно в человеческих изобретениях... Бэкон выдвигал требование к переводам научных трудов с других языков на латинский (язык науки того времени): перевод должен быть верным, для чего от переводчика требуется знание того языка, с которого он переводит (1), знание того языка, на который он переводит (2), и знание той науки, которую он хочет переводить (3).

Бэкон заимствовал у Ибн-Сины и Ибн-Рушда идею вечности материального мира и другие положения философии, а сам выдвинул тезис об опыте как основе знания. Опровергая умозрительную телеологическую схоластику, Бэкон противопоставил ей свою программу практического значения научного знания. Он ратовал за развитие математики и астрономии.

В четвертой части «Большого сочинения», где Бэкон рассуждает о важности изучения математики и необходимости исправления календаря, Бэкон помещает и трактат о географии. Следуя Аристотелю, римскому ученому-энциклопедисту Плинию Старшему (23—79), автору «Естественной истории» в 37 книгах, а также арабо-язы'чным ученым, он считает безусловным, что Земля имеет шарообразную форму. Это не позволяет нам согласиться с О. В. Трахтен-бергом (1957), который, характеризуя географические знания его эпохи, приводит выдержку из описания Эбсдорфской карты 1284 г., где Земля сравнивается по форме с колесом, со всех сторон окруженным океаном, но не оговаривает, что такие представления были чужды Бэкону.

Вслед за античными мыслителями Бэкон признает пять тепловых поясов, из которых три пояса («жаркий» и два «холодных») — необитаемые. Вслед за Плинием он считает самой большой частью света Европу, которая, по его словам, занимает 5/12 всей поверхности земного шара; территория же Индии составляет 1/3 всей населенной суши и, протягиваясь далеко на восток, приближается своими берегами на западе к Европе и Африке.

Бэкон использовал цифровые данные о размерах земного шара, полученные арабскими астрономами Дамасской обсерватории в 827 г., при измерении дуги меридиана в один градус 25.

Наконец, Бэкон познакомил западноевропейскую науку своего времени (опираясь на труды Аристотеля и Сенеки) с античной идеей относительной близости восточных берегов Азии и западных берегов Европы и Африки.

Эти две идеи — уменьшенные размеры земного шара и близость азиатских берегов к Европе и Африке — были усвоены французским ученым Петром Аллиаком (1350—1420), известным также под именем Пьера д'Эйи, и изложены в его сочинении «Образ Мира». Они стали известны Христофору Колумбу и послужили одним из доказательств возможного достижения Индий западным морским путем.

В географической части своего сочинения Бэкон рассказывает о «Куполе мира» Ариме, вершине мира, равноудаленной от Северного и Южного полюсов и от западных и восточных границ суши. Мы помним, что эту идею, заимствованную в арабской астрономии, привез в Европу английский путешественник Аделард из Бата. У него идею воспринял знаменитый переводчик арабских и античных сочинений Герард из Кремоны и изложил ее в трактате «Теория планет». «Купол мира» находится в Индийском океане на экваторе, где-то между Индией и Африкой. Вероятно, от Герарда эта идея стала известна Бэкону, но в отличие от предшественников Бэкон полагал, что протяженность обитаемого мира по долготе составляет более половины окружности земного шара. Бэкон также считал, что «Купол мира» отстоит ровно на 90 градусов от восточной границы ойкумены.

Описание поверхности обитаемой земли Бэкон ведет, в основном следуя «Естественной истории» Плиния: Индию, Аравию, Эфиопию и Египет и некоторые другие страны он описывает, следуя Плинию, но нередко дополняет старые сведения сообщениями путешественников. Так, например, много нового Бэкон нашел в описании путешествия по Центральной Азии Гильома Рубрука, с которым он встречался в Париже. В «Большое сочинение» Бэкон включил значительные выдержки из сочинения Рубрука, в частности он подробно описывает жизнь татар, живущих в шатрах и владеющих крупными стадами. Для Бэкона Каспийское море не залив Северного океана, каким его считал Плиний, а самостоятельное море, в которое впадает много рек и с севера и с юга. За рекой Танаис, утверждал Бэкон, лежит обширная страна «Руссия», покрытая лесами и богатая реками. Населяющие ее русские люди — христиане, но они соблюдают не католические, а греческие церковные обряды, хотя и говорят не по-гречески, а на славянском языке. Татары же — язычники, но их священнослужители обладают познаниями в астрономии, хорошо предсказывают затмения Солнца и Луны и знают многие чужие страны; они очень воинственны, и ими покорены многие народы.

Имеются сведения, что Бэкон на большом листе пергамента вычертил карту известного в то время мира. На ней он поместил Аланские (Кавказские?) горы, Каспийское море и Железные Ворота — проход, по которому прошел Рубрук, возвращаясь из своего путешествия в Центральную Азию. Карта Бэкона не сохранилась, но, вероятно, азиатская часть ее была более подробной и, главное, более правдивой, чем современная Бэкону большая карта, украшающая собор в городе Герефорде и созданная Хельдингемом в 1260 г. Занимаясь вопросами оптики, Бэкон логически перешел к занятиям по астрономии. Правда, в этой области знаний он был мало оригинален, так как стоял на позиции геоцентрической системы Клавдия Птолемея. По его представлению, Вселенная пространственно ограничена твердой «сферой неподвижных звезд» (т. е. не совершающих самостоятельного движения относительно друг друга в отличие от планет), а Млечный Путь — это огромное скопление звезд. Зато несомненный интерес представляют попытки Бэкона вычислить размеры Солнца, Луны и других планет, а также выяснить связь между океаническими приливами и отливами с движениями Луны вокруг Земли и ее фазами.

Считая астрономию очень важной наукой, Бэкон настаивал на реформе действовавшего в то время юлианского календаря. Но эта идея осуществилась только через 300 лет, когда папой Григорием XIII в 1582 г. был введен новый, исправленный календарь, получивший название григорианского.

Альберт Болыптедтский

Среди ученых-схоластов XIII в. особое место занимает немецкий эрудит Альберт Болыптедтский (1193—1280), еще при жизни прозванный Великим 26. Он вошел в историю науки как фигура крайне противоречивая. С одной стороны, Альберт Больштедтский способствовал развитию отраслей естествознания, с другой — выступал против аверроистов. Происходил он из знатного рода, учился в Падуанском университете, затем много лет преподавал в университете Кельна, а в 1245 г. стал магистром теологического факультета Парижского университета. Основу философского учения Альберта составляло учение Аристотеля, но приспособленное (а потому и искаженное) к христианской религии.

Он был автором большого количества трудов, занимался вопросами не только философии, но и естествознания (минералогии, ботаники, зоологии), опираясь на аналогичные сочинения Аристотеля. Безусловно придерживаясь взгляда на шарообразность Земли, Альберт в отличие от Аристотеля не признавал наличия между тропиками жаркого необитаемого пояса, доказывая его пригодность к обитанию примером Эфиопии и Индии. Он также считал «глупым простонародным заблуждением» мнение, что «антиподы могут упасть». Он писал, что в южном полушарии должна быть заселенная суша, обладающая теми же «климатами», которые имеются на известной нам ойкумене северного полушария. Важно подчеркнуть, что это вполне согласуется с тем, что говорится по этому поводу в замечательном памятнике норвежской письменности XIII в. — «Королевском Зерцале». Автор его не установлен, хотя некоторые исследователи склонны приписывать авторство священнику Ивару Бедде, воспитателю короля Хокона Старого 27. Написанное в виде диалога между отцом и сыном, это произведение поражает трезвыми физико-географическими наблюдениями, касающимися вопросов движения (видимого) Солнца вокруг шарообразной Земли и расположения тепловых поясов. Только в одном случае автор «Королевского Зерцала» расходится во взглядах с Альбертом Болыытедтским о жарком поясе — он считает его, вслед за Аристотелем, Сенекой и Бэконом, непригодным для обитания.

Известно, что Альберт Великий принимал участие в дискуссии о движении Земли и, подобно Бэкону, доказывал, что Млечный Путь является скоплением маленьких звезд. Под влиянием некоторых античных идей, восходящих к Гиппократу, Альберт (как и Бэкон) был склонен объяснять некоторые особенности человеческой жизни природными условиями  28.

Наряду с фактическими данными в сочинениях Альберта значительное место занимали различные библейские легенды и фантастические сведения о некоторых животных и растениях.

Томас Аквинат

Младшим современником Альберта был Фома Аквинский (1225—1274), или Томас Аквинат, как его часто называют западноевропейские историки философии и богословы. Он являлся крупнейшим идеологом западноевропейского феодализма, представляя вторую, религиозно-мистическую линию, против которой выступали аверроисты. Вместе со своим учителем Альбертом Великим Фома обвинял Сигера Брабантского и его последователей в приверженности идеям Ибн-Рушда, иначе говоря, материализму. Оба они — и Альберт и Фома — продолжали отстаивать телеологическую систему мироздания (включая и природу).

Ставшая известной ученым этой эпохи геоцентрическая система Клавдия Птолемея с ее эпицикликами превращалась в церковную догму: Земля — это центр всей Вселенной, вокруг которой вращаются «прикрепленные» к особым сферам планеты. Границей Вселенной считается сфера «неподвижных звезд», совершающих суточное вращение вместе с небом. Мир — это своеобразная иерархическая лестница: внизу находится Земля и все телесные вещи, состоящие из четырех стихий — огня, воды, воздуха и земли. Над этим неорганическим миром (по современной терминологии) расположены царства растений и животных и, наконец, человек, который занимает промежуточное положение между физическим и духовным мирами.

Роль Данте Алигьери в географии

Младшим современником Раймунда Луллия, Альберта Великого, Рожера Бэкона и Фомы Аквината был великий итальянский поэт и мыслитель Данте Алигьери (1265—1321). Автор «Божественной комедии» жил в одно время с Марко Поло и, возможно, даже встречался с ним в пору своих странствий по Северной Италии летом 1306 г., когда Марко Поло обнародовал свою «Книгу». Он учился в университете города Болонья, позднее жил в Париже, где посещал занятия факультета искусств, на улице Соломы. Там он имел возможность слушать лекции аверроистов, последователей Сигера Брабантского. Данте был в курсе политических событий, а также той идейной борьбы, которая проходила между аверроистами и приверженцами Фомы Аквината. И хотя зависимость теологии Данте от взглядов Фомы не вызывает сомнения, но в то жевремя несомненны его симпатии к последователям Сигера Брабантского 29.

В первой части «Божественной комедии» («Ад») Данте во время своего путешествия с Вергилием (автором эпической поэмы «Эне¬ида») встречает на «первом круге», в так называемом Лимбе, т. е. в преддверии ада, на зеленом лугу «некрещеных праведников» — знаменитых мудрецов, героев и поэтов древности. Среди них почетное место занимает Аристотель — «учитель тех, кто знает»; его окружают такие мыслители, как Сократ, Платон и Демокрит («Ад», песнь IV, строки 131 —136). В той же части Лимба Данте увидел астронома Птолемея и врача Гиппократа, а также арабоязычных мыслителей Авиценну и Аверроэса (там же, строки 142—144). Но Сигера Брабантского, сформулировавшего положения учения аверроистов, осужденных в 1270 г., Данте поместил в Раю, в кругу философов, рядом с его идейным противником Фомой Аквинатом, в знак их примирения.

Фома обращался к Данте с такими словами:

Отравленный раздумий горьким ядом

То вечный свет Сигера, что читал

В Соломенном проулке в оны лета

И неугодным правдам поучал

(«Рай», песнь X, строки 135—138).

Интересны строки в поэме Данте, раскрывающие широту его астрономических представлений. Поэт пишет:

Я вправо, к остью, поднял взор очей,

И он пленился четырьмя звездами,

Чей отсвет первых озарял людей.

Казалось, твердь ликует их огнями;

О северная сирая страна!

Где их сверканье не горит над нами!

Покинув окон эти пламена,

Я обратился к остью полуночи,

Где Колесница не была видна!

(«Чистилище», песнь I, строки 22—30).

Обычно комментаторы этих строк видят в «четырех звездах» символы основных добродетелей древнего мира (мудрость, справедливость, терпение и умеренность). Однако в прошлом веке известный немецкий ученый, географ и естествоиспытатель А. Гумбольдт, обратив внимание на строки о Колеснице, т. е. созвездии Большой Медведицы, сделал попытку первые строки стиха отнести к созвездию Южного Креста, яркого созвездия южного полушария. Дело в том, что Южный Крест не виден в северном полушарии при наблюдении севернее 30° с. ш., т. е. из Италии его видеть нельзя. Сам Данте из Италии в южные страны не выезжал. Откуда же он мог получить сведения об этом созвездии? Высказывались предположения разного характера, суть которых в том, что Данте мог узнать об этих ярких звездах (имеющих склонение от 56 до 63° ю. ш.) только от кого-то, кто сам видел эти звезды и обратил внимание, что при их наблюдении нельзя одновременно видеть и Большую Медведицу. Поэт пишет: «Я обратился к остью полуночи (т. е. к северному полушарию. — А. Д.), где Колесница не была видна» (так как она скрылась за горизонтом. — А. Д.). Данте мог получить эти сведения от арабских путешественников, плававших в низких широтах и посещавших Италию. Он мог услышать об этом от Адана, побывавшего в районах Восточной Африки к югу от экватора, или от кого-либо из католических деятелей, типа Монтекорвино, которые побывали на Зондских островах или в Индии. А может быть, с ним поделился своими впечатлениями Марко Поло, который, находясь на Суматре, видел звезды южного полушария?

Но «четыре звезды» Данте в его время не именовались Южным Крестом. Даже позднее, в середине XV в., Каламосто, плававший в низких широтах северного полушария у западных берегов Африки, и Америго Веспуччи, побывавший в южном полушарии в конце того же столетия, видели эти звезды, образующие яркое созвездие, но Крестом его не называли (Веспуччи о нем писал, как о Ромбе). Исследователи этого вопроса полагают, что впервые название Южный Крест было приведено в письме ученого Жуана, лейбмедика португальского короля Мануэла Великого, которое он отправил из Бразилии 22 сентября 1500 г. Особо надо подчеркнуть, что из всех созвездий небесного свода только одно — Южный Крест — носит название, связанное с христианской религией.

Комментарии многих переводчиков к отдельным стихам поэмы Данте позволяют выяснить некоторые его географические воззрения. Данте, безусловно, признает Землю шарообразной, находящейся в центре Вселенной. Но, по его мнению, этот шар очень маленький (вспомним слова Аристотеля по этому же поводу); 3/4 его поверхности занимает океан и только около 1/4 — суша (вопреки библейским воззрениям, которые отводили водам только 1/7 поверхности Земли). Суша располагается в северном полушарии между экватором и полярным кругом, протягиваясь, говоря современным языком, на 180° по долготе. Суша по очертаниям напоминает круг с центром в Иерусалиме. Над ним находится «вершина» полдневного круга. На крайнем востоке суши Данте помещает устье Ганга, протекающего по Индии, на крайнем западе — Геркулесовы Столбы (т. е. Гибралтарский пролив), Испанию в Европе и Марокко в Африке. На противоположном, южном полушарии, напротив Иерусалима, среди океана возвышается в виде высокого острова гора, имеющая фигуру усеченной пирамиды: на ее плоской вершине Данте помещает пустынный лес «Земного рая».

На поверхности суши, пишет Данте, если наблюдать Землю с высоты Девятого неба, лучше всегда видны горы и реки. Согласно Данте, северная полусфера Земли, как и у Аристотеля, находится «внизу»; на суше где-то вблизи Флоренции, родного города поэта, лежит вход в Ад (подобно тому, как у Вергилия в «Энеиде» вход в подземный мир находится около его родного города Кумы, в Кампании). Южное полушарие с океаном и горой Чистилища находится «наверху», так как это полушарие является более «совершенным», чем северное.

Представления Данте о строении Вселенной основываются на взглядах Аристотеля (хотя некоторые исследователи творчества Данте и его комментаторы ошибочно предполагают, что Данте был знаком со взглядами Птолемея). Однако поэт различает вокруг шарообразной Земли девять сфер, несущих планеты и «неподвижные звезды», называя их небесами. Эти сферы системы Аристотеля располагаются у Данте в такой последовательности: сферы Луны, Меркурия, Венеры, Солнца, Марса, Юпитера и Сатурна (т. е. всех планет, известных еще в древности); выше находится Восьмое небо — сфера неподвижных звезд, а еще выше — Девятое небо в виде хрустальной сферы, или Перводвигатель. Над всеми этими сферами-небесами расположен Эмпирей — Вечный огонь, нечто нематериальное (здесь Данте следует Псевдо-Ареопагиту, который в основе мира считал огонь). Там находится Рай — обитель божества.

Вернемся к представлениям Данте о суше на Земле. Может быть, Данте был знаком с картой Санудо — Весконте (о которой мы будем говорить в следующей главе)? Дело в том, что на этой карте тоже нет на Востоке библейского рая в отличие от карт более раннего времени, а «полуденная линия» пересекает диск суши так, что делит его на две части (западную и восточную). В центре карты, где обозначен Иерусалим, эта линия пересекает линию запад — восток, идущую как раз от устья Ганга до Геркулесовых Столбов.

Правда, карта Санудо — Весконте ориентирована по востоку, т. е. восток показан в ее верхней части; на ней проведено еще несколько прямых линий, пересекающихся в центре. Не исключено, что Данте мог познакомиться с этой картой при посещении им города Пизы, где жил Весконте в 1311 г.

Во всяком случае между картой мира Санудо — Весконте и описанием поверхности земной суши Данте есть много общего, в частности на ней резко выделяются горные хребты и реки, т. е. как раз то, на что обратил свое внимание поэт в самом начале XXII песни «Рая» как на наиболее яркие особенности поверхности Земли. Географические воззрения Данте очень важны, так как они красноречиво подтверждают, что уже в XIII в. ученые и писатели Западной Европы безоговорочно признавали шарообразность Земли, хотя и до сих пор, к сожалению, в некоторых пособиях по истории средних веков можно прочесть, что только в XV в. в Западной Европе стало известно предположение древних ученых о том, что Земля имеет форму шара.

Примечания:
11 Б. П. Петров (см.: Ибн-Сина. Канон врачебной науки. Ташкент, 1981. Т. I. С. XXXVII) пишет, что перевод Герарда из Кремоны не был доведен до конца и его завершил в XIII в. Герард из Сабионетты.
12 См.: Григорян, 1961; в той же книге см. фрагменты некоторых трудов ал-Кинди (ср.: Соколов, 1979). См. также: Арабские источники VII—X веков по этнографии и истории Африки южнее Сахары. М.; Л., 1966. С. 262.
13 Абу-Али Ибн-Сина (Авиценна). Канон врачебной науки. Ташкент, 1981. Т. 1—5. Его же. Дашин-намэ (Книга знания). Сталинабад, 1957. Фрагменты сочинений «О душе», «Об образовании гор и минералов», «О растительной душе» см.: Избранные произведения мыслителей стран Ближнего и Среднего Востока IX— XIV вв. С. 219—285.
14 См.: Леви-Провансаль, 1967.
15 См.: Крачковский, 1937.
16 См.: Рамм, 1965. Здесь же дано факсимильное изображение исидорианской розы ветров X в.
17 Латинизированное имя Авиценна произошло от измененного испанского: «Ибн» — «Ави», «Сина» — «Ценна». В. В. Соколов в «Истории средневековой философии» (1979) поясняет происхождение имени Аверроэса из Ибн-Рушда: благодаря испанскому произношению арабских слов «ибн» (что значит «сын») и «Рошд» или «Рушд» они превратились в слова «Абен» и «Руис», что дало «Абенруис» (имя, которое называет Колумб в письме королевской чете о результатах третьего плавания. См.: Путешествия Колумба. М., 1950).
18 См. фрагменты сочинений Ибн-Сины «Книга исцеления» (об образовании гор и минералов); «Избранные произведения мыслителей стран Ближнего и Среднего Востока» (1961). См. также: Петров Б. Д. Ибн Сина — великий среднеазиатский ученый-энциклопедист // Абу-Али Ибн Сина (Авиценна). Канон врачебной науки. Т. I; Сагадеев А. В. Ибн Сина (Авиценна). М., 1980. Гл. IV.
19 См.: Сагадеев А. В. Ибн Рушд (Аверроэс). М., 1973. Антология мировой философии. М., 1969. Т. I, Ч. 2. Избранные произведения мыслителей Ближнего и Среднего Востока IX—XIV вв. М., 1961; Григорян С. Н. Средневековая философия народов Ближнего и Среднего Востока. М., 1966; Из истории философии Средней Азии и Ирана VII—XII вв. М., 1960.
20 См.: Пьер де Марикур. Послание о магните // Тр. Института истории естествознания и техники АН СССР. № 22. 1959; Трахтенберг О. В. Очерки по истории западноевропейской средневековой философии. 1957; Соколов В. В. Указ. соч.
21 См.: Антология мировой философии. Т. I. Ч. 2.
22 См.: подробно: Соколов В. В. Указ, соч.; Трахтенберг О. В. Указ. соч. 
23 О Сигере Брабантском см.: Трахтенберг О. В. Указ, соч.; Соколов В. В. Указ, соч.; Фрагменты из сочинения Сигера Брабантского см.: Антология мировой философии. Т. I. Ч. 2.
24 О Рожере Бэконе см.: Соколов В. В. Указ, соч.; Зубов В. П. Аристотель. М., 1963; Трахтенберг О. В. Указ, соч.; Антология мировой философии. Т. I. Ч. 2. 1969.
25 Дуга градуса меридиана, измеренная в 827 г. (в этом принимал участие и великий узбекский ученый ал-Хорезми), оказалась равной 56 2/3 мили; если длина арабской мили равна около 1973 м, то 1° соответствует 110488 м (что близко к современным данным). Западноевропейские ученые, пользовавшиеся итальянской милей, которая была на 50 м короче арабской, получили длину окружности Земли, равную около 30024 км (вместо 40009 км). См.: Сираждинов, Матвиевская, 1978; Путешествия Христофора Колумба. 1950.
26 Об Альберте Великом (Больштедтском) см.: Зубов В. П. Аристотель. М., 1963. С. 240—248, 265—269, 271, 286, 344; Любимов Н. А. История физики. СПб., 1884. Ч. 2. С. 30—31; О географических воззрениях см.: Хенниг Р. Указ. соч. Т. III. С. 376. Специальное исследование о географических воззрениях Альберта и о его вкладе в историю географических знаний посвятил Тильман (Тillmann, 1971). Трактат Альберта Великого «О растениях» опубликован в кн.: «Агрикультура в памятниках западного средневековья». М.; Л., 1936.
27 Другие исследователи склонны авторство «Королевского Зерцала» приписать Николаусу Сигурдсону (родственнику короля Магнуса Эрлингсона), третьи называют автором короля Сверре (1150—1202). Ф. Нансен, не решая вопроса об авторе этого сочинения, назвал «Королевское Зерцало» «мастерским произведением», написанным «крупнейшим географом средневекового Севера» (Nansen, 1911. 8. 191).
28 Подробно см.: Даннеман Ф. История естествознания. Т. I. Одесса, 1913. 
29 См.: Трахтенберг, 1957; Баткин, 1965. Многие исследователи творчества Данте считают, что он испытал большое влияние Ибн-Сины, что, в частности, прослеживается в архитектонике «Божественной комедии» Данте, напоминающей сочинение Ибн-Сины «Хай-ибн Якзан» (см.: Бартельс, 1928; Мунира Шахиди «Ибн-Сина и Данте Алигьери» // Памир. 1980. № 9.



Реклама