Внешняя политика Хрущева


Со времен начала Холодной войны внешняя политика глав нашего государства всегда была поделена на 2 важнейшие части: отношения с Западом и отношения со странами социалистического лагеря.

В правление Н. С. Хрущева внешняя политика СССР определялась термином «разрядки», при чем относительно обоих сторон этой самой политики. Требовалось улучшить отношения с Западом: решить Берлинский вопрос, поднять проблему разоружения, наладить политические связи. В то же время, после сталинской эпохи в стане социалистических стран тоже было не всё гладко: возникали прения среди союзников, особенно остро стояла ситуация с Югославией.

Запад

Противостояние с Западом в основном развивалось на 2 фронтах – в Берлине и на Кубе.

Данные опроса общественного мнения в 2009 году: 58 % россиян вообще не знают, кто принял решение о возведении Берлинской стены;

50 % россиян не понимают смысла ее создания;

52 % россиян не знают, почему она была разрушена.

В 1945 году на Потсдамской конференции союзники поделили Германию на четыре оккупационных зоны, но Берлин оказался в подвешенном состоянии. Он тоже был разделен на секторы, о его статусе шли споры, а пока именно там можно было почти беспрепятственно попасть из одной зоны в другую.

Среди многих западных историков и журналистов распространено мнение, что Хрущев не просто приложил руку к созданию Берлинской стены, но лично принимал решение о ее строительстве. Недавно был опубликован секретный протокол о переговорах Хрущева с его немецким коллегой, первым секретарем ЦК Социалистической единой партии Германии Вальтером Ульбрихтом. Они обсуждали ситуацию в Берлине, которая в июле 1961 года резко обострилась. Едва ли не каждый день до тысячи человек уходили из Восточного Берлина в Западный, где уровень жизни не шел ни в какое сравнение с социалистической частью города.

Беседа в Кремле 1 августа 1961 года растянулась больше чем на два часа. Тогда-то и решили закрыть границу между Западным и Восточным Берлином. Оригинал стенограммы президентский архив России недавно передал Государственному архиву современной истории ФРГ. «От вас бежало много инженеров. Подумайте: может, нам следует отправить своих специалистов? Эти не сбегут», – первым затронул тему утечки кадров Хрущев. На его вопрос, сколько человек регулярно уходит на Запад, Ульбрихт ответил: «Официально в Берлине семьдесят пять тысяч, но реально таких людей больше».

Первый секретарь ЦК СЕПГ советовался, как сделать так, чтобы подготовка к закрытию границы не вызвала панику среди жителей Берлина. Хрущев предложил до введения нового режима на границе населению ничего не объяснять, иначе бегство на Запад усилится и возникнет столпотворение на подступах к Берлину. А это, как был уверен Никита Хрущев, могло привести к массовым демонстрациям и беспорядкам. Он предлагал действовать иначе – СССР попросит ГДР в интересах соцстран границу закрыть. «Две недели на подготовку хватит, а когда все будет готово, власти ГДР объявят населению, что вводится запрет на проезд. Кто хочет пересечь границу, сможет сделать это лишь с разрешения властей». Но возник вопрос, как контролировать улицы, одна сторона которых в Восточном, а другая в Западном Берлине. На это Ульбрихт предложил выходы из домов, которые ведут в Западный Берлин, замуровать, а в других местах поставить заграждения из колючей проволоки.

Стена вокруг Западного Берлина выросла за одну ночь. Это случилось 13 августа 1961 года. После часа ночи по местному времени над Бранденбургскими воротами погасли огни. По радио передали срочное сообщение: «Правительство ГДР вводит новый порядок ради надежной защиты советского лагеря». Многие немцы были шокированы бетонной стеной, которая в считаные дни окружила Западный Берлин и окрестности на расстоянии сто пятьдесят километров. Часть города превратилась в остров за колючей проволокой. По данным правительства ГДР, при попытке пересечь Берлинскую стену погибли сто двадцать пять человек. По данным западных стран, число погибших при попытке убежать из Восточного Берлина превысило тысячу, сотни человек были ранены.

Люди шли на разные ухищрения, чтобы перебраться через стену. Кто-то пытался перелететь ее на воздушном шаре, кто-то перелезть по веревке, перекинутой между окнами соседних домов. По оценкам историков, за попытку побега из ГДР в тюрьмах оказались семьдесят пять тысяч человек, а за его организацию грозило и вовсе пожизненное заключение. Разрушили стену только спустя двадцать восемь лет.

За эти годы стена превратилась для кого-то в привычную часть жизни, а для кого-то в символ разделения мира на два лагеря. В Восточном Берлине само слово «стена» считалось чуть ли не крамольным, вместо него говорили «государственная граница» или «антифашистский вал».

С 1962 до 1988 года покинули ГДР приблизительно семьсот тысяч человек, причем две трети из них – легально. Остальные бежали различными способами, в том числе и через знаменитый туннель, прокопанный под стеной. В каком-то смысле шла торговля людьми – кто мог заплатить хорошие деньги, тот мог перебраться в ФРГ.

Военное руководство Советского Союза утверждало, что, кроме сохранения ГДР, стена дала еще один важный эффект – на два года был нанесен серьезный ущерб стратегической работе США и других западных держав на территории ГДР и других социалистических стран. Поэтому стена прекрасно вписалась в концепции той эпохи – на войне как на войне, пусть даже это – «холодная война».

Не оправдывая ни в коем случае Берлинскую стену, необходимо все же сказать, что это не единственная в мире подобная стена. Американцы строят стену, чтобы отгородиться от иммигрантов из Мексики. И это не вызывает особого шума в мировой политике. Израиль строит стену против арабов. Это тоже не привлекает большого внимания. А Берлинская стена превратилась в одиозное явление. Хотя именно тогда у властей не было другого выхода – иным способом перекрыть границу было нельзя, а бегство населения из ГДР становилось все масштабнее.

В 50-х годах, еще до строительства стены, шли разговоры о возможном объединении Германии. Сталин предлагал вариант с условием сохранения нейтралитета Германии и невступления ее в какие-либо блоки – это было до вступления ФРГ в НАТО и ЕС. Но с западной стороны даже не рассматривали эти предложения, и США фактически мешали воссоединению Германии до тех пор, пока не пришли такие времена, когда ФРГ смогла просто поглотить ГДР. В СССР же продолжали этот вопрос поднимать, и уже после смерти Сталина Берия собирался вновь попытаться объединить Германию. Однако тогда это было не очень реально, а кроме того, и для Советского Союза все-таки было очень важно сохранить под контролем хотя бы маленькую часть Германии.

Уже позже, после того как были заключены четырехстороннее соглашение по Западному Берлину, московский договор между СССР и ФРГ и несколько других соглашений, то есть наметилось сближение между двумя частями Германии, со стороны Советского Союза не раз предпринимались попытки поговорить с руководителями ГДР. Сначала с Ульбрихтом, потом с Хонеккером. Предполагалось договориться о том, что тогда называлось «гуманизация правил перехода», то есть отменить наиболее одиозные правила. О сломе стены речи не было, но даже о смягчении условий договориться не удалось.

По данным опроса общественного мнения, в Германии 10 % населения считает, что до разрушения Берлинской стены жилось лучше.

ФРГ после Второй мировой войны была выделена от США и других стран очень хорошая помощь по плану Маршалла. В ГДР ничего подобного не было, поэтому, конечно, стартовая позиция у ФРГ была гораздо лучше, и многие предпочитали убегать туда. Если бы у Советского Союза был такой же план материальной поддержки ГДР, возможно, история пошла бы по другому пути, потому что и в ГДР добровольно остались очень известные, авторитетные для немецкого общества люди, например Брехт, которые считали, что ГДР лучше, чем ФРГ.

Для интеллектуалов в ФРГ в 70-х и частично в 80-х годах ГДР была такой моделью, которая при условии внесения некоторых изменений могла бы быть лучше, чем ФРГ. Во время падения стены писатель Грасс сказал: «Ну, так получилось, но как-то не совсем». Пала не только стена – разрушилась мечта об ином, не капиталистическом и не американском пути.

Многие немцы в ГДР говорили, что поглощение их ФРГ очень обидно: «Мы действительно хотели создать нечто свое. Но народ выбрал не идею, а сосиски».

Для целого поколения ГДР – это страна со стеной. И в ФРГ не так много людей стремилось к разрушению стены и объединению Германии. Поколение выросло с уверенностью, что никаких изменений не будет и быть не может. Немцы не сами приняли решение о возведении стены, и не от них в большей степени зависело ее разрушение. В основном все зависело от того, как поведут себя великие державы – Советский Союз, Соединенные Штаты, Франция и Англия.

Поэтому когда люди перешли через стену, то это произошло в какой-то степени по команде, а вовсе не стихийно. Равно как Ульбрихт спрашивал в 1961 году Хрущева, строить ему стену или нет, так же Хонеккер спрашивал Горбачева, могут ли они ввести новые правила передвижения по Берлину. От ГДР был запрос в СССР, и они получили ответ: «Это ваше дело и решайте сами». Советский посол, получив такое указание устно по телефону, не поверил и потребовал письменного разрешения. И получил его, потому что политика Горбачева состояла именно в предоставлении всем свободы выбора. Он говорил: «Мы, как Варшавский договор, обязаны защищать их от внешнего нападения, если оно вдруг состоится. Но мы не имеем права вмешиваться в их внутренние дела».

Как ни странно, сеть агентов ЦРУ в это время в Восточной Германии была очень плохой. Американцы были недостаточно информированы и даже не знали, что делать. Поэтому реакция США оказалась на удивление тихой, чего, конечно, никто не ожидал. Франция в лице Франсуа Миттерана объединение поддержала, получив от Колля взамен целый ряд экономических уступок, а Англия была против. По этому поводу есть известная фраза-анекдот, которую приписывают Маргарет Тэтчер: «Я так люблю Германию, что две страны – лучше, чем одна». Но конечно, после переговоров и опять-таки экономических уступок Тэтчер тоже заявила о поддержке.

За время существования стены, как было сказано выше, выросло целое поколение, для которого Советский Союз и Берлинская стена – неразрывно связанные понятия. По обе стороны этой стены выросли совершенно разные люди, с разной культурой и ценностями и даже говорящие уже на слегка различающихся языках. И хотя после объединения какое-то время была эйфория, но потом жители Восточного и Западного Берлина продолжили жить по своим законам и традициям. Физически стена была разрушена, но еще долго продолжала незримо существовать.

Другой проблемой переговоров и разногласий с Западом, и особенно с США, было разоружение. В ядерной гонке Советский Союз, к удивлению США, достиг значительных успехов. Однако это было трудное соревнование, которое налагало на нашу экономику непосильное бремя и не позволяло повысить уровень жизни советских людей, который оставался по прежнему низким.

Действия СССР в этом направлении были очень активными: во второй половине 50-х годов было сделано множество инициатив в области разоружения. Было предложено резко сократить все виды вооруженных сил и оружия, причем приступать к разоружению предлагалось немедленно, не предусматривался какой либо контрольный механизм, разоружение должно было проводиться сразу, без разбиения на этапы. Но западные лидеры недаром были известны своим прагматизмом, поэтому инициативы СССР, будучи рассмотренными как нереальные и не заслуживающие обсуждения, были также отвергнуты.

Советское правительство пыталось отстоять свои предложения. Для этого было проведено крупное одностороннее сокращение Вооруженных сил. В августе 1955 г. Верховный Совет СССР принял решение о их сокращении на 640 тыс. человек. На сокращение пошли и другие социалистические страны Европы. На это снижение численности армии не закончилось: 14 мая 1956 г. руководство СССР решило в течение года осуществить еще более значительное сокращение своих Вооруженных Сил на 1,2 млн. человек сверх проведенного в 1955 г. В 1957 г. СССР внес в ООН ряд предложений о приостановке испытаний ядерного оружия; о принятии обязательств об отказе применения атомного и водородного оружия; о сокращении вооруженных сил СССР, США, Китая до 2, 5 млн., а затем до 1, 5 млн.; о ликвидации баз на чужих территориях. В 1958 г. СССР прекращал в одностороннем порядке проведение ядерных испытаний, ожидая аналогичного шага от западных стран. А в сентябре 1959 года Н. С. Хрущев выступил на Ассамблее ООН с программой «всеобщего и полного разоружения» всех стран, которая была довольно холодно встречена капиталистическими странами. Но в целом западные страны настороженно отнеслись к инициативам СССР и выдвинули ряд таких встречных условий, как разработку мер доверия и контроля за исполнением принятых решений. А от этих мер в свою очередь отказывался Советский Союз, рассматривая их как вмешательства во внутренние дела. Получился замкнутый круг: Советский Союз делал предложения, заранее зная, что на них не согласятся.

Главным своим противником на международной арене СССР рассматривал США. Это было следствием того, что эта страна была единственным противником, способным поразить Советский Союз. Для нейтрализации этой угрозы главную ставку в развитии Советской Армии Н. С. Хрущев делал на развитии Ракетных войск стратегического назначения, подчас пренебрегая развитием других родов видов войск. Такая политика была недальновидной, и в дальнейшем принесла значительный урон Вооруженным силам СССР.

Н. С. Хрущев был первым главой не только советского, но и русского правительства, который нанес визит в США в сентябре 1959 года. Две недели он путешествовал по Америке. Визит за кончился переговорами с президентом США Эйзенхауэром. Однако никаких соглашений подписано не было. Тем не менее в этой встрече были заложены основы прямого диалога между двумя странами в будущем.

Иллюзиям от визита Никиты Сергеевича в США неожиданно положил конец инцидент, когда 1 мая 1960 года американский самолет разведчик был сбит ракетой над Уралом. Пилот был захвачен живым вместе со шпионской аппаратурой. США были поставлены в затруднительное положение. Эйзенхауэр взял ответственность на себя. Н. С. Хрущева критиковали и соотечественники и союзники за чрезмерную уступчивость, поэтому он был вынужден принять серьезные дипломатические меры.

Инцидент случился накануне новой встречи в верхах, назначенной на 16 мая в Париже. Советское правительство более двух лет требовало такой встречи. В тот момент, когда все уже собрались во французской столице, Н. С. Хрущев потребовал, чтобы перед началом переговоров американский президент принес извинения. Поэтому переговоры не могли быть даже начаты. Уже согласованный ответный визит, который Эйзенхауэр как первый американский президент должен был нанести в СССР, был отменен.

Обстановка обострилась. СССР был окружен цепью из 250 американских баз. Однако новые факторы давали ему возможность преодолеть этот барьер и поразить далекого противника. Дело в том, что после берлинского кризиса в СССР была испытана водородная бомба, которая была эквивалентна 2500 бомбам, сброшенным на Хиросиму.

Все эти события предвосхищали то, что историки теперь называют «когда холодная война могла стать горячей». Этот кризис получил название «карибского», или, как его называют в странах Запада, «ракетного кризиса». Он поставил мир на грань мировой катастрофы, так как СССР и США, как никогда ранее, оказались у черты термоядерной войны.

Американский политолог Дж. Т. Аллисон много лет спустя после драматических событий "черного октября" 1962 г. отмечал: "История не знает других периодов, аналогичных по своей трагичности тем дням, когда Соединенные Штаты и Россия остановились у кромки ядерной пропасти. Никогда прежде не существовала столь высокая степень вероятности того, что колоссальное число человеческих жизней вот так внезапно все оборвутся. Если бы война разразилась, она означала бы неминуемую гибель 100 миллионов американцев и не менее стольких же европейцев. По сравнению с этой катастрофой естественные (природные) стихийные бедствия и массовые уничтожения людей более ранних периодов истории выглядели бы совсем незначительными". Спустя четыре десятилетия после кризиса, когда появилась возможность ознакомиться с рядом недоступных ранее документов по обе стороны океана, когда уже нет в живых двух из трех главных участников той драмы, многое представляется совсем по-иному. Стало ясно, что почти сразу же вслед за сравнительно благополучным завершением Карибского кризиса с ведома тогдашнего президента США Белый дом инспирировал в средствах массовой информации серию журналистских публикаций и даже аналитических обзоров, которые не только "слегка подправляли историю", но и в извращенном виде преподносили события, явившиеся прологом противостояния двух сверхдержав. Мировой общественности настойчиво внушалась мысль: в Карибском кризисе повинен исключительно СССР. Не случайно в аналогичных публикациях прямо-таки "приклеилось" словосочетание: "Кубинский ракетный кризис". От обывателя намеренно скрывается (до сих пор!) предистория конфликта, его истинные пружины.

Безнаказанные (до 1 мая 1960 г.) полеты сверхвысотных самолетов-разведчиков "Локхид U-2" над всей территорией СССР и даже над Москвой (сейчас это документально подтверждено), создание единой цепи не только авиационных, но и ракетных баз по периметру границ СССР в Западной Европе, Турции и на Дальнем Востоке, непрекращающиеся провокации в Западном Берлине, настойчивое стремление военно-политической верхушки ФРГ добиться оснащения бундесвера тактическим ядерным оружием - все это создавало тревожную предгрозовую обстановку. Баллистические ракеты НАТО, размещенные в Великобритании ("Тор"), Италии и Турции ("Юпитер") и оснащенные ядерными боеголовками были способны "накрыть" все советские жизненно важные объекты и административные центры до самого Урала и делали малоэффективными почти все мероприятия гражданской обороны (учитывая подлетное время этих ракет 7 - 10 минут). В феврале 1962 г. сотрудниками Главного разведывательного управления (ГРУ) был получен ряд секретных документов военно-политического руководства НАТО, среди которых выделялись обновленный "План ядерной войны N 200/61" и "Перечень целей для нанесения ядерных ударов по территории СССР".

Согласно двум сообщениям от 9 и 11 марта из надежного источника в Службе национальной безопасности США, утверждают в своей монографии А. Фурсенко и американский политолог Т. Нафтали, крупномасштабные советские ядерные испытания, проведенные осенью 1961 г., удержали США от дальнейшего продвижения их планов превентивного ядерного удара по СССР (эти испытания убедили американское руководство, что советский военный потенциал оказался более мощным, чем оно полагало ранее). Тем не менее, председатель КГБ представил Н. С. Хрущеву очень тревожный доклад: "... Согласно данным, которыми располагал Пентагон, СССР в настоящее время не имеет достаточного количества ракет для уничтожения стратегических баз НАТО. Однако через некоторое время Советский Союз будет располагать такими ракетами в достаточном количестве. Сейчас Соединенные Штаты имеют возможность эффективно использовать свою бомбардировочную авиацию для уничтожения советских ракетных баз и других военных объектов. Но через некоторое время оборонная мощь СССР еще более увеличится и эта возможность исчезнет...". И делался вывод: "Существующее в настоящее время соотношение сил между США и СССР в военной области позволяет Соединенным Штатам рассчитывать в случае войны на успех...".

Напряженная ситуация складывалась в районе Кубы. В печать просочились сведения о том, что осенью 1962 г. в Карибском бассейне состоятся крупномасштабные маневры ВМС США под кодовым названием "Филбриглекс-62". Будут отрабатываться все этапы штурма береговой обороны и освобождения близлежащего к Кубе острова от власти "диктатора Ortsac" (если это имя читать справа налево, получается "Кастро"). Намек более чем прозрачный. В рассекреченных в 1990-е годы документах ("Кубинский проект" или Операция "Мангуста") следовало: на октябрь 1962 г. намечалось свержение режима Кастро, и уже не с помощью кубинских эмигрантов, а регулярными вооруженными силами США (на что не отважился бывший президент Д. Эйзенхауэр). Указанные документы, обнародованные лишь недавно, но они стали известны кубинской и советской разведке уже тогда. Поэтому явившаяся ответом на многочисленные угрозы безопасности, как СССР так и Кубы, советская стратегическая операция под кодовым названием "Анадырь" отнюдь не являлась "иррациональным решением Советов", как это пытаются представить в западных средствах массовой информации.

Формально Карибский кризис начался с очередного нарушения американским разведывательным самолетом "Локхид U-2" суверенитета воздушного пространства Республики Куба. 14 октября в 23.30 самолет-шпион, пилотируемый майором ВВС США Р. Хейзером поднялся с авиабазы Эдварде (шт. Калифорния). Произведя с большой высоты аэрофотосъемку кубинской территории самолет вернулся на базу. Начался процесс обработки и изучения разведданных. Через 12 часов помощник президента по национальной безопасности М. Банди получил дешифрованные снимки, сделанные самолетом "U-2". На них вблизи города Сан-Кристобал (западная оконечность Кубы) были зафиксированы развернутые ракетные позиции с двумя готовыми к старту баллистическими ракетами (БР) SS-4.

Кеннеди, получив первую информацию о размещении советских БР средней дальности на Кубе, решил действовать жестко, но скрытно. Он немедленно создал "Кубинскую кризисную группу", то есть по сути дела штаб по управлению кризисной ситуацией, ставшей известным позже под названием Исполнительного комитета Совета национальной безопасности (СНБ) или "Экскома". В него вошли кроме Банди министр обороны Р. Макнамара с двумя заместителями (Р. Гилпатрик и П. Нитце), председатель Комитета начальников штабов (КНШ) М. Тэйлор, директор ЦРУ Дж. Маккоун, государственный секретарь Д. Раек (с заместителями), министр юстиции Р. Кеннеди (брат президента), помощник президента - глава представительства США в ООН Т. Соренсен, министр финансов С. Диллон, а также троица экспертов из "бывших": министра обороны Р. Ловетта, госсекретаря Д. Ачесона и посла в СССР Л. Томпсона. Заседания "Экскома" стали проходить ежедневно (а иногда - в апогее кризиса - по нескольку раз в день) с соблюдением всех мер конспирации, причем со сменой места сбора группы.

Очень условно членов кризисного штаба управления ситуацией (их позиции часто менялись) можно разделить на две группы: "голуби" и "ястребы". К числу первых принадлежал и министр обороны Макнамара. Он подошел к вопросу о размещении на Кубе советских ракет средней дальности как к чисто геополитической проблеме, как к акту, который несколько усиливал советский стратегический ядерный потенциал по отношению к американскому, но не означал каких-либо кардинальных изменений в соотношении ядерных средств сдерживания. По мнению Макнамары, не было особой разницы в том, что Советский Союз, стремясь достигнуть полного стратегического паритета с США, будет развертывать дополнительное число МБР на своей территории или разместит ракеты средней дальности на Кубе. К этому времени Макнамара уже признавал, что так называемое "ракетное отставание" США от СССР не существует, а напротив, Советский Союз вынужден "догонять" США, сделавшие, как это было не раз до и после этого, очередной рывок в этой сфере гонки вооружений.

Окончательное решение оставалось за президентом, который оказался в сложном положении. Кубинская проблема играла очень большую роль в внутриполитическом положении администрации Кеннеди. По словам Соренсена, она превратилась в "политическую ахиллесову пяту". Провал интервенции в заливе Кочинос в апреле 1961 г. вызвал непрекращающуюся критику в адрес президента и его советников со стороны самых разных группировок правящей элиты и общественных сил. Конкурирующая с демократической республиканская партия за несколько месяцев до промежуточных выборов (в ноябре 1962 г.) объявила, что Куба станет "главной проблемой предвыборной кампании". Сенаторы-республиканцы и целый ряд других законодателей правого толка обрушились на Кеннеди за то, что он якобы ничего не предпринимает в отношении Кубы. В заявлениях на заседаниях в палате представителей и в сенате, в предвыборных речах в самых различных уголках США, в интервью и статьях большинства органов печати и телевидения кубинский вопрос, особенно советские усилия по укреплению оборонного потенциала Кубы, становились средством разжигания шовинистических страстей в предвыборных дебатах между республиканцами и демократами.

Накануне Карибского кризиса линия президента перед лицом этих все более усиливавшихся нападок поначалу заключалась преимущественно в том, чтобы сбить накал страстей, показав общественному мнению, что "советская угроза" со стороны Кубы преувеличена. Вместе с тем, смертельно боясь импичмента за проявленное "благодушие", Кеннеди с самого начала обсуждения данной проблемы на "Экскоме" исходил из того, что он должен реагировать "на вызов Советов" предельно жестко. Президент считал, что если не будет действовать решительно, то его собственный кабинет перестанет в нем видеть твердого и надежного лидера. Он почти полностью утратит поддержку в обеих палатах Конгресса, доверие союзников США по НАТО. Как впоследствии писал один из участников принятия решений в период Карибского кризиса, Р. Хилсмен, "Соединенным Штатам не угрожала смертельная опасность, а вот администрации - наверняка".

Таким образом, верховный главнокомандующий ядерной супердержавы - президент Кеннеди в ходе Карибского кризиса принимал ответственнейшие решения, руководствуясь по существу не интересами национальной безопасности США, а узкопартийными, фактически "клановыми" интересами. О том, что президенту не терпелось продемонстрировать свою "решительность" и "жесткость" перед оппонентами и общественным мнением свидетельствуют и недавно рассекреченные переговоры президента с представителем США в ООН Э. Стивенсоном. В своем первом разговоре президент упомянул две альтернативы: либо "хирургически точный бомбардировочный удар" по советским ракетным позициям, либо какие-либо иные меры военного характера (в том числе заброска на Кубу ряда диверсионных групп) против боеготовности ракет. Стивенсон не побоялся в специальной, написанной в спешке от руки докладной записке предостеречь Кеннеди от подобных действий, заявив, что они чреваты ядерной войной.

Тем не менее, от принятия подобного авантюрного решения Дж. Кеннеди удержали не аргументы Стивенсона, а более весомые, чисто прагматические причины. Немаловажную роль, в частности, сыграл министр обороны Макнамара, который, поняв, что его сугубо геостратегический подход к проблеме и рекомендация "вообще ничего не предпринимать в данной ситуации" не устраивают президента, занялся поиском "приемлемой" силовой акции. В качестве таковой Макнамара со своим заместителем Гилпатриком предложил осуществить военно-морскую блокаду Кубы.

Подкрепляя свою позицию противника нанесения бомбардировочного удара по советским ракетам на Кубе, Макнамара заявил, что КНШ считает "хирургически точный" налет не имеющим практической ценности. В силу этого военные настаивают на массированной атаке против абсолютно всех кубинских военных объектов при одновременном вторжении на остров морской пехоты. И то, что ВВС не могут и не хотят осуществить ограниченный "хирургически точный" бомбардировочный удар, оказалось для Кеннеди сильнейшим аргументом против бомбардировки Кубы вообще. Приняв решение об объявлении США морской блокады Кубы, президент заменил в текстах документов, обосновывающих эту, по сути, агрессивную готовящуюся акцию, термин "блокада" на более спокойное, по его мнению, слово "карантин".

На специальном инструктаже для представителей печати министр обороны США Р. Макнамара заявил, что США не остановятся перед потоплением советских судов, доставляющих на Кубу оружие "наступательных типов". Подобного рода высказывания быстро "просачивались" в печать, на радио и телевидение, которые активно нагнетали тревожную атмосферу, предсказывая скорую "пробу сил". Конечно, тактика политического шантажа этим не исчерпывалась. Чрезмерное нагнетание политической напряженности грозило и самим его инициаторам. Р. Кеннеди признавал позднее, что "президент Кеннеди наметил курс событий, привел их в движение, но уже не мог контролировать их..."

Решающую роль в том, что события были поставлены под контроль, сыграл именно СССР. Заслуга же президента Кеннеди состояла в том, что он в конце концов устоял перед давлением "ястребов" из Пентагона, призывавшими к немедленному началу боевых действий.

Таблица. Краткая хроника событий

Февраль
22 Утверждение президентом США Дж, Кеннеди "Кубинского проекта" (План "Мангуста", предусматривающего вторжение регулярных ВС США на о. Куба).
Март
9 Сообщение ГРУ о планировавшемся в сентябре 1961 г. превентивном ядерном ударе Пентагона по территории СССР.
15 Отмена Н. С. Хрущевым обмена ТВ-посланиями между главами США и СССР в знак протеста против решения президента Кеннеди воз. 15 апреля ядерные испытания.
Апрель
9 Начало в Карибском бассейне самых крупных после второй мировой войны военных учений США "Лантфибекс-62", имитирующих вторжение на о. Куба.
12 Утверждение плана поставки на Кубу четырех дивизионов пусковых установок ПВО с ракетами С-75, десяти фронтовых реактивных бомбардировщиков Ил-28 и четырех пусковых установок для тактических ракет Р-15.
Июнь
10 Утверждение предложений Министерства обороны СССР о создании на о. Куба группы советских вооруженных сил (стратегическая операция "Анадырь").
12 Демонстративный отказ во въездной визе в СССР брату президента Р. Кеннеди.
Июль
6 Сообщение Председателя КГБ В. Семичастного о постановке на боевое дежурство в Турции 17 БР средней дальности "Юпитер".
31 Протест Советского правительства против использования самолетов-разведчиков НАТО, совершающих в опасной близости облеты и фотографирование советских судов, следующих на о. Куба.
Август
15 Сообщение ГРУ о решении США, принятом на последней сессии НАТО о посылке в воды Турции нескольких атомных подводных лодок с БР "Поларис" с последующей заменой их американских экипажей на турецкие.
22 Ликвидация Советским Союзом поста советского коменданта Берлина, как демонстрация отказа от всех своих прав на Восточный Берлин, и требование к США, Великоб. и Франции сделать то же самое в Западном Берлине с последующим подписанием мирного договора с ГДР ("отвлекающий маневр" Н. С. Хрущева).
Сентябрь
4 Заявление Д. Кеннеди о неприемлемости для Соединенных Штатов любого из пяти изменений в статусе-кво на Кубе: 1) присутствие на острове советских боевых формирований; 2) создание на острове советских военных баз; 3) нарушение американо-кубинского договора 1934 года, гарантирующего американский контроль над Гуантанамо; 4) наличие на острове "наступательных ракет" класса "земля-земля"; 5) наличие там "другого существенного наступательного потенциала".
7 Решение СССР послать на о. Куба также тактическое ядерное оружие.
11 Заявление ТАСС с подтверждением обязательств СССР в отношении республики Куба и осуждением двойных стандартов США в области национальной безопасности. Приведение советских вооруженных сил в состояние "ограниченной боевой готовности".
17 Грузовой корабль "Индигирка" с ядерными боеголовками вышел в плавание на о. Куба (к первоначальным 45 боеголовкам для ракет Р-12 и Р-14 и 36 боеголовкам для ФКР были добавлены 18 тактических ядерных зарядов и авиационных бомб).
Октябрь
1 Выход из Кольского залива на о. Куба четырех наших дизель-электроходных подводных лодок класса "Фокстрот" (по натовской классификации); каждая имела на борту 25 торпед, причем только одну с ядерным зарядом.
2 Приведение вооруженных сил США в боевую готовность. Приказ командующего ВМС США в Атлантике подготовиться 20 октября нанести воздушный удар по Кубе в соответствии с "Планом 312".
4 Прибытие на Кубу (порт Мариэл) грузового корабля "Индигирка" с ядерными боеголовками.
14 Обнаружение разведывательным самолетом "Локхид U-2" ракетных позиций Р-12 на о. Куба.
16 Создание президента США спец. секретного штаба по управлению кризисом ("Экском") - начало Карибского кризиса; Активизация плана "Мангуста" по свержение режима Ф. Кастро (в Белом доме образована спец. группа по актам саботажа и терактам на о. Куба, которая каждое утро докладывает президенту о проделанной "работе").
20 Доклад ЦРУ Дж. Кеннеди о восьми пусковых установках ракет средней дальности Р-12 на Кубе, приведенных в боевое положение.
22 Выступление президента Кеннеди с "Обращением к нации" по национальному ТВ США; установление "карантина" (военно-морской блокады) в 800-мильной зоне вокруг о. Куба.
23 Приведение Вооруженных сил СССР и стран Варшавского договора в состояние "повышенной боевой готовности"; объявление на Кубе дополнительной мобилизации. Экстренное заседание Организации американских государств, на котором единогласно принята резолюция, солидаризирующаяся с действиями США по использованию в Карибском кризисе военной силы. Заявление Советского правительства, в котором установление США военно-морской блокады расценивалось как "беспрецедентные агрессивные действия". Срочный созыв Совета Безопасности ООН для рассмотрения вопроса "О нарушении Устава ООН и угрозы миру со стороны Соединенных Штатов Америки". Личное послание Хрущева президенту США, в котором отмечалось, что оружие, находящееся на Кубе, независимо от того, к какому классу оно относится, предназначено только для целей обороны, заявление президента от 22 октября охарактеризовано как неприкрытое вмешательство во внутренние дела Кубы, СССР и многих других государств, также подчеркивалось, что "если агрессоры развяжут войну, то Советский Союз нанесет самый мощный ответный удар".
24 Личное послание Кеннеди Хрущеву, в котором вина за возникновение Карибского кризиса возлагается на СССР и вместе с тем высказывается беспокойство по поводу возможного дальнейшего развития событий. Личное послание Хрущева Кеннеди, в котором отмечается, что действия правительства США носят ультимативный характер в надежде запугать Советский Союз, а также содержится призыв к хладнокровию, не давая воли эмоциям, оценить сложившееся положение. Заседание Совета Безопасности ООН, в ходе которого Генеральный секретарь У Тан зачитал текст своего послания советскому правительству и правительству США, чтобы все втянутые в конфликт стороны встретились и обуздали кризисную ситуацию.
25 Личное письмо Кеннеди Хрущеву, в котором он сообщил, что меры, предпринятые для укрепления обороноспособности Кубы, по его мнению "требовали ответных действий, о которых я сообщил", и что "только односторонние действия Советского правительства могут восстановить существовавшее ранее положение". Новые послания Генерального секретаря ООН У Тана, в которых он еще раз поставил вопрос о выработке основы для соглашения, направленного на урегулирование Карибского кризиса мирным путем в соответствии с Уставом ООН.
26 Личное послание Хрущева Кеннеди, в котором решение последнего о "карантине" приравнивалось к пиратским мерам в Мировом океане и вместе с тем содержались конкретные предложения: "если бы президент и правительство США заявили, что не осуществят нападение на Кубу и удержат от таких действий других, то международная обстановка быстро бы изменилась к лучшему".
27 Над Кубой сбит американский разведывательный самолет "Локхид U-2", пилотировавшийся майором Р. Андерсоном. Встреча Р. Кеннеди с послом СССР в США А. Ф. Добрыниным, в ходе которой брат президента отметил, что из-за сбитого американского разведывательного самолета на президента со стороны Пентагона оказывается сильнейшее давление и "время не терпит, его нельзя упускать". Он сказал, что, по мнению президента, подходящей базой для урегулирования Карибского кризиса могли бы явиться советские предложения от 26 октября и ответное письмо американской стороны.
28 Советское правительство направило правительству США послание, в котором оно подтвердило свою готовность выполнить взятые на себя обязательства в связи с Карибским кризисом и вместе с тем заявило, что СССР будет продолжать оказывать Кубе помощь в борьбе против агрессии.
29 Конфиденциальное послание Хрущева президенту Кеннеди, в котором отмечалась необходимость официального оформления договоренностей, как достигнутых на заключительной стадии Карибского кризиса по Кубе, так и по демонтажу американских БР в Турции.
Ноябрь
20 Президент Кеннеди официально отменил установленный вокруг о. Куба режим "карантина".
21 Министр обороны СССР отменил в РВСН и стратегической авиации ВВС состояние повышенной боевой готовности.
Январь
7 Представители СССР (В. В. Кузнецов) и США (Э. Стивенсон) по урегулированию Карибского кризиса официально уведомили Генерального секретаря ООН, что "достигнутая степень согласия между ними делает ненужным оставление данной проблемы в повестке дня Совета Безопасности ООН".

Исход Карибского кризиса убедительно показал, что во второй половине XX в. чрезвычайно важно не допускать лавинообразной эскалации конфликта между ядерными державами, чреватой перерастанием в третью мировую войну. Повышается роль военной науки в деле разработки моделей упреждающего прогнозирования и управления военно-политическим кризисом.

В соответствии с принципами "теории катастроф" в апогее кризиса повышается роль случайных факторов ("флуктуации"). Так, американский генерал Пауэр, возглавлявший тогда Стратегическое авиационное командование США самочинно (министру обороны Макнамаре это стало известно гораздо позже) отдал приказ о приведении подразделений стратегических бомбардировщиков и МБР наземного базирования в состояние полной боевой готовности (DEFCON 2) открытым текстом. Вдобавок 27 октября в районе Чукотки произошло вторжение (как оказалось впоследствии, непреднамеренное) в наше воздушное пространство разведывательного самолета "U-2". И в этот же день над Кубой был сбит аналогичный самолет, причем в Вашингтоне первоначально предположили, что это было сделано по прямому указанию из Москвы. Отмеченные инциденты могли сыграть роль "спускового крючка" к началу полномасштабных боевых действий.

Карибский кризис наглядно продемонстрировал "неповоротливость" и даже архаичность традиционных каналов связи между руководителями супердержав, когда мир в буквальном смысле "висел на волоске". В апогей кризиса последнее личное послание Хрущева президенту Кеннеди пришлось передавать прямо по московскому радио, минуя обычные процессы шифровки и дешифровки официальных сообщений. Все это затем привело к созданию и поныне функционирующего так называемого "красного телефона" или "горячей линии" (прямой связи между Кремлем и Белым домом).

Огромное значение для мирного разрешения Карибского кризиса имел чисто психологический фактор: личные качества американского и советского лидеров. При всей своей разноплановости они в итоге оказались способными не поддаться эмоциям, проявить политическую волю и выйти на такие решения, которые отвечали как главным целям каждой из сторон (для СССР - ограждение Кубы от угрозы вторжения, а для США - устранение ракет с Кубы), так и "суперцели" - не допустить перерастания кризиса в термоядерную дуэль. Естественно, подобный исход кризиса нельзя читать неким "инвариантом", то есть гарантированным во всех случаях.

Бывший заместитель главы МИД СССР Г. М. Корниенко в своих мемуарах отмечает: "Многие из имевших касательство к Карибскому кризису, а также его исследователи вполне резонно, по-моему, с ужасом задавались вопросом, какой оборот принял бы этот кризис и во что бы он вылился, будь на месте Кеннеди, например, такой деятель, как Рейган, а на месте Макнамары - Уайнбергер".

Урок Кубинского кризиса заключается в том, что обе стороны чудом отошли от грани. После этого все опомнились и попытались выстроить рациональную модель, как с этой опасностью жить, но не уничтожать эту опасность. Речь не шла о разоружении – речь шла о правилах соперничества. Но теперь, возвращаясь к урокам Кубинского кризиса, есть смысл задуматься о том, как идти дальше, создавать систему международной стабильности для уже многополярного мира.



Реклама



Copyright © BioFile 2007-2016