История служебного собаководства


Происхождение собаки.

Принято считать, что самым древним предком собаки было похожее на ласку животное под названием миацис (miacis) жившее в поздний Палеоцен (Paleocene) около 60–55 миллионов лет назад. Миацис рассматривается многими учеными как общий предок всех наземных хищных млекопитающих.

Археологические находки показали, что собаки существовали на Земле уже 25–30 миллионов лет назад. Таким образом, можно утверждать, что во времена так называемой кайнозойской эры наряду с приматами существовали похожие на собак животные – Cynodesmus. Позднее, примерно 15 млн. лет назад, появился промежуточный волкообразный вид – Tomarctus, ставший прародителем волка, шакала, лисы, койота и всего семейства псовых.

Собака стала, предположительно, одним из первых одомашненных животных. Процесс доместикации собаки начался около 9–17 тысяч лет назад. Исследования лингвистов также показывают большую давность процесса доместикации собаки. Советский ученый-языковед, академик Н. Я. Марр доказал, что во многих языках слово, имеющее смысл «собака», гораздо более древнее, чем слова, обозначавшие диких родственников собаки.

При раскопках на берегах североевропейских рек и озер наряду с большим количеством створок раковин были обнаружены окаменевшие останки ископаемой собаки, относящиеся к раннему неолиту. Некоторая выпуклость височных костей и укороченная морда характеризуют ископаемую собаку как домашнее животное. Сравнительные измерения костных останков показали, что предками пожирателей раковин были волки. У собаки и волка общие предки, но эти млекопитающие пошли по двум разным путям: одни остались дикими и свирепыми, другие стали домашними животными. Однако основные их качества оставались неизменными на протяжении веков: и волк, и собака виляют хвостом, выражая удовольствие; поджимают хвост от страха; оскаливают зубы и рычат, когда злятся; помечают свою территорию; у них одинаковый период созревания плода; они подвержены тем же паразитам и болезням. Весьма интересную идею в поддержку гипотезы о дикой собаке предложила Е. А. Мычко.

Она выдвинула предположение, что одомашнивание путем приручения щенков диких псовых должно было бы происходить постоянно с участием всех охотников племени, т.к. несколько прирученных волков (или шакалов) не смогли бы создать достаточно крупную группу, особенно, если учесть, что при бескормице хозяева могли их съедать. Наиболее реально процесс доместикации мог бы протекать в результате использования и людьми, и дикими собаками общего укрытия – пещеры. Возможно, человек и вел борьбу за владение пещерой, но вероятность истребления целой стаи собак – некрупных, вертких зверей, невелика и наиболее реальный исход – приспособление друг к другу и совместное использование пещеры. А отсюда, небольшая дистанция к совместной охоте. В 1859 г. профессором А. А. Иностранцевым в районе Ладожского озера при прокладке обводного канала была обнаружена стоянка древнего человека. Особую ценность в данной находке представляли останки собаки, которая позднее была названа собака Иностранцева (Canis familiaris inostranzem Anuczi) и описана зоологом Д. Н. Анучиным.

Крупное животное, похожее на волка, с более короткой мордой и сильными челюстями. Находка датируется 3–4 тысячью лет до н.э. Черепная коробка вытянута в длину, и одинаковой длины с ней лицевая часть черепа, постепенно суживающаяся кпереди. Все неровности и выступы костей сильно развиты; так, сагиттальный гребень продолжается до лобных костей. Скуловые дуги и зубы сильнее развиты, чем у торфяной собаки. Глазницы невелики и имеют косое положение, как у волка. Профиль не представляет углубления у корня носа. Тесное родство с этой формой обнаруживают лайки севера России и Сибири. Кроме того, Теофил Штудер производит от нее породу ездовых собак Лабрадора, крупную венгерскую овчарку, водолазов, сенбернаров, догов и родственные последним меньшие породы (мастиф или ирландский дог, бульдог, мопс). В 1862 г. Швейцарский зоолог и палеонтолог Людвиг Рютимейер нашел в свайных постройках швейцарских озер остатки собаки, как первого домашнего животного доисторического человека. Найденные Рютимейером довольно полные черепа относятся к неолитическому периоду каменного века и принадлежали породе небольших или средних размеров, которую Рютимейер назвал «торфяной» (С. familiaris palustris), т.е. найденной в залежах торфа.

Черепа отличаются выпуклой и объемистой черепной коробкой и сравнительно короткой и заостренной лицевою частью. Профиль представляет выемку у корня носа. Глазницы обширные. Поверхность костей гладкая, и выступы их (сагиттальный гребень, посторбитальные отростки) слабо выражены. Скуловые дуги мало выдаются. Нижняя челюсть невысокая и легко сложенная. Зубы сравнительно слабо развиты. Останки торфяной собаки находили в Европе повсеместно, а также в Египте и Средней Сибири. Бесспорно, для древних людей, обитавших в хижинах под защитой озерно-речных вод, крайне важна была собака-сторож, использовавшаяся для охраны жилища. Такой собаке большой размер не требовался, т.к. её основные функции состояли в отпугивании лаем диких зверей или подаче сигналов об опасности в ночное время; она потребляла немного пищи, и человеку было выгодно её содержать. Однако, очевидно, что задолго до появления свайных поселков у людей были другие псы – сильные и выносливые, помогавшие им в охоте на быстрых оленей и мощных мамонтов. Такой собакой была сохранившаяся до наших дней сибирская лайка. Округлые небольшие черепа предка шпица были обнаружены при раскопках свайных поселений, которые устраивали люди 20–30 тысяч лет назад на отмелях рек, озер и даже на побережье Балтийского моря. Попасть в эти поселения собака могла только вместе с человеком, что, несомненно, свидетельствует о ее одомашнивании.

Собаководство на Руси в IX–XIV вв.

Следует заметить, что основным что основной разновидностью служебного собаководства в Русском государстве являлось охотничье собаководство. Специфичность использования различных групп пород охотничьих собак для разных видов охот, могла, естественно, сложиться только при определенном целенаправленном воздействии человека, определяющемся как охотничье собаководство. Уже изображение на фресках Софии Киевской (1027–1042 гг.) охотничьих собак по меньшей степени двух разных пород или, точнее, типов (изображены охота на белку с лайкой и остроухая собака, гонящая оленя) с несомненностью свидетельствует о наличии на Руси тысячи лет назад какой-то, хотя бы примитивной, формы этого общественного занятия. Это подтверждается и тем, что изображенные на них достаточно различающиеся между собой собаки – «лайка» и «гончая» – заняты разным делом, то есть обладает определенной охотничьей специализацией. Очевидно, что наличие собак, различных и по внешнему виду (экстерьеру) и по рабочему использованию, не могло появиться само по себе, и что этому предшествовала определенная и достаточно длительная человеческая деятельность. Однако, прежде чем пытаться реконструировать эту деятельность, следует задаться вопросом, была ли она в принципе возможна. Дело в том, что целый ряд авторов в целом ряде статей и книг утверждают, что на Руси испокон века существовало брезгливое и недоброжелательное отношение к собаке, как к чему-то нечистому и презренному.

Таким образом, приходится констатировать необходимость охотничьей собаки для насельников лесной и лесостепной зоны Руси, которые неизбежно должны были в основном ориентироваться на подсечное земледелие и охоту. При этих занятиях и оседлом образе жизни собака не является чужеродным и вредным довеском, как это может быть в других случаях. Итак, повсеместного распространения собак на Руси и их тесной связи с людьми в XIII веке подтверждается обнаружением скелета собаки среди останков людей в тайнике, устроенном в Десятинной церкви Киева, в которой пытались укрыться во время татарского штурма жители (1240 г.). Своды, обрушившиеся от ударов стенобитных машин, похоронили всех, и в том числе людей, спрятавшихся в тайнике под полом. Руководитель Киевских раскопок М. К. Каргер пишет: «Обилие драгоценностей – золота, серебра, тканей с золотыми нашивками, – найденных внизу тайника, не оставляет сомнения в том, кому был предоставлен тайник в качестве убежища. Один из забравшихся в тайник спрятался со своей собакой в нише, вырубленной в северо-восточном углу тайника», где их скелеты и были найдены ровно через 700 лет. Ну и, наконец, помещение в главном храме Киевской Руси (1017–1042) фресок с изображением охотничьих собак никак не вяжется с признанием собаки нечистым животным. Опровергается такое предположение и свидетельством «Русской Правды» – свода законов Великого князя Киевского Ярослава Мудрого (978–1054 гг.), в котором собака ставится в один ряд с весьма ценными ястребами и соколами: «А кто же украдет чужое: пес, либо ястреб, либо сокол, по три гривны продажи, а господину гривна», – то есть вор обязан уплатить три гривны штрафу и еще гривну в пользу владельца. Те же три гривны взимались за кражу раба. Обратим внимание и на то, что собака ставится в один ряд с ловчими птицами, а не с каким-либо другим имуществом.

Наряду с образованием аборигенных пород лаек уже в IХ-Х веках, в период перехода к государственности и возникновения княжеской власти, становится возможен завоз собак (травильных, подсокольих) из Византии, прибалканских и скандинавских областей, с которыми начали слагаться более тесные отношения. Несомненная малочисленность поголовья таких «заморских» собак вызывала необходимость в проведении опытов по скрещиванию их с местными собаками, пригодными для охоты, причем либо происходило сохранение рабочих качеств этих «иноземцев», либо обнаруживались новые охотничьи качества и возникала новая «порода».

Более двухсот лет существовал в Москве «охотницкий» рынок, где собирались любители животных и природы. На Лубянку, а позднее на «Трубу» приводили собак «на показ», «на похвальбу». Это была своеобразная выставка, где любитель-собаковод учился различать породы, сравнивал собак, подбирал производителей, приобретал щенков.

Охотничье собаководство насчитывает не одно сотню лет, оно оказало своё влияние на служебное собаководство, которое возникло в 90-е годы XIX века.

Собаководство в ХХ веке

В начале XX века начинается активное развитие служебного собаководства России. Зарождается одно из наиболее широко применяющихся в наше время направлений служебного собаководства – криминальное собаководство. У истоков этой службы стоял талантливый кинолог, страстный любитель собак и человек, ратующий за безопасность своей отчизны, – начальник сыскного отделения столичной полиции В. И. Лебедев. По своей службе он заинтересовался опытами по применению собак в розыске преступников и похищенного имущества. Во время деловых поездок в Германию он изучил наработки немецких полицейских-кинологов, ознакомился с системой подготовки дрессировщиков и работой четвероногих сыщиков. Увиденное настолько поразило Лебедева, что навсегда определило его судьбу. Вернувшись из поездки, он начал широкую кампанию по формированию общественного мнения в пользу создания в России полицейского собаководства. Вскоре во всех губернских и уездных управлениях полиции появились служебные собаки. 19 октября 1908 г. в присутствии Великого князя, военного министра и высших сановников государства состоялись Первые всероссийские испытания полицейских собак – событие уникальное и решающее для российского собаководства.

С этого момента началась серьезная работа над разработкой социальных методик по дрессировке служебных собак всех направлений, то есть стала закладываться теоретическая основа дрессировки. 21 июня 1909 г. труды Лебедева увенчались успехом – состоялось торжественное открытие школы полицейских кинологов и образцового питомника. Только за первые три года работы школа подготовила 300 учителей дрессировки и более 400 розыскных собак. К 1915 г. розыскные собаки стали обязательной принадлежностью сыскной полиции. Значительно расширяется и сфера деятельности четвероногих полицейских: ночное патрулирование, силовые задержания, караул дворцовых покоев, охрана заключенных, поиск взрывных устройств и многое другое. Посмотреть на выучку полицейских собак съезжались виднейшие кинологи Запада. Россия заняла далеко не последнее место в мировой кинологии.

В 1904 году появились немецкие овчарки, использовавшиеся в качестве санитарных собак. Их приобретали непосредственно через Ж. Бунгарца (Германия) – основателя этой службы.

В 1908 году создаётся Российское общество поощрения применения собак к полицейской и сторожевой службам. Участие в нём полиции не помогло сделать это общество массовым и популярным. В период своего расцвета оно насчитывало всего около 300 членов по всей России, главным образом крупных чиновников и полицейских. Это общество открыло в пригороде Петербурга школу и питомник собак. Там обучались на 3-х месячных курсах полицейские и жандармы, а позднее и солдаты.

Для военных целей в старой России собаки почти не применялись. Отдельные офицеры держали собак в частях, у себя, в основном для караульной службы. В 1904 году международный Красный Крест подарил русской армии санитарных собак породы эрдельтерьер. В 1911 году при одном из полков построен питомник, где собак обучали службе связи. В отчёте того времени сообщалось, что лучшей породой, наиболее выносливой и приспособленной для военных целей, является эрдельтерьер. Но к началу первой мировой войны военные собаки в русской армии всё ещё не использовались. Однако, учитывая их успешный опыт работы в германской армии, союзники, в том числе и Россия, начали водить в сои армии собак для санитарной, сторожевой служб и службы связи. Советское служебное собаководство, по существо, создавалось заново.

Во время гражданской войны большинство охотничьих хозяйств было разграблено и разрушено, военные и полицейские собаки изгонялись из питомников, большинство офицеров-кинологов примкнули к белому движению, а титулованные собаководы нашли свое пристанище на чужих землях.

Потребовалось почти 10 лет для того, чтобы восстановить и продолжать развитие служебного собаководства. В советское время становление кинологической службы связано, прежде всего, с именем ученого-кинолога Всеволода Языкова. Его научные методы легли в основу теории и практики служебного собаководства в пограничных и внутренних войсках. Еще в 1919 г. Языков обратился в Штаб Красной Армии с предложением о принципах организации служебного собаководства в РККА. Но только спустя пять лет, 23 августа 1924 г. вышел приказ Реввоенсовета СССР №1089, согласно которому в Москве при Высшей стрелково-тактической школе организуется Центральный учебно-опытный питомник-школа военных и спортивных собак. В том же году открылась центральная школа-питомник собак-ищеек отдела уголовного розыска административного управления НКВД.

Из старых специалистов в работе участвовали немногие. Среди них следует назвать известного собаковода К. Бондарюка. Его последним детищем был ныне существующий племенной питомник завода имени Ухтомского (Москва). К. Бондарюк долгое время был общественным инструктором в Московских и областных клубах. А. Щуплов явился одним из организаторов Воронежского клуба служебного собаководства. До последних лет активно участвовал со своими собаками на выставках А. Лаврентьев – тоже старейший собаковод.

В 1924 году приказом Реввоенсовета в подмосковном посёлке Вишняки основан «Опытный питомник военных и спортивных собак РККА» для применения их на сторожевой и службе связи. Вскоре были созданы окружные школы в Смоленске, Тбилиси, Ульяновске, Ташкенте.

В армии в качестве дрессировщиков работали в то время старейший цирковой артист Кемпе и В. Языков, очень способный специалист, служивший до этого в Ленинградском питомнике уголовного розыска. Позднее Языков более 10 лет руководил учебной работой в значительно выросшей к тому времени Центральной школе пограничных войск. Труды его по теории и методике дрессировке собак легли в основу всей отечественной системы дрессировки.

3 апреля 1925 года состоялось первое общее собрание любителей-собаководов. При Всеохотсоюзе 11 апреля 1925 года учреждается секция любителей доберман-пинчеров и немецких овчарок.

Одним из первых начинаний секции (1925), способствовавшим её популярности, было создание своего печатного органа – журнала «Собаководство и дрессировка», который издавался до 1923 года.

С 1928 года началась запись служебных собак во Всесоюзную родословную книгу. Тогда же открылись курсы экспертов. До этого специалистов приглашали из-за заграницы, да и вообще считалось, что экспертами могут быть лишь «избранные», обладающие «особым глазом», копившие знания десятилетиями. У нас впервые начали готовить экспертов в учебном порядке. На новые курсы отобрали специалистов, уже имевших опыт племенной и судейской работы по собаководству. Преподавали на курсах специалисты и ученые П. М. Иловайский, С. Н. Боголюбский, Н. А. Ильин и другие.

К этому времени Центральная секция служебного собаководства уже располагала 38 филиалами в крупных городах, с которыми поддерживалась тесная связь.

За 1929 год провели 39 выставок. На 37 учебных площадках проходили курс дрессировки 400 собак.

Возникла необходимость пересмотреть направление селекционной работы. Основное поголовье в Москве и Ленинграде составляли доберман-пинчеры. Но было очевидно, что государственным питомникам нужна другая, универсальная и выносливая порода собак – немецкая овчарка. Разведение этой породы вызвало некоторые трудности. Практическую помощь в племенном деле оказывали госпитомники, предоставляющие секциям для вязок своих лучших производителей.

Внедрялась караульная собака для охраны промышленных предприятий. Была организована Центральная школа-питомник служебных собак при Управлении военизированной охраны (ВОХР) Наркомтяжпрома.

Большие питомники служебных собак создали Наркомат путей сообщения, Гражданский военный флот, крупные заводы Москвы и Ленинграда.

Наличие в стране больших научных центров по собаководству (кинологическая лаборатория Всесоюзного института животноводства, научные отделы при школах – военной, пограничной и пастушьего собаководства), укомплектованных хорошими специалистами, позволило по научному поставить племенное дело и обосновать методы дрессировки. Были изучены собаки отечественных пород Севера, Кавказа, Средней Азии, Казахстана, Киргизии, Крыма, Бурят-Монгольской АССР.

В 1933 году проходил сбор средств на танковую колонну Осоавиахима. Московские собаководы внесли деньги на постройку танка и самолёта, которые так и назывались «Московский собаковод». Сильнейшим средством агитации не только за служебное собаководство, но и за само оборонное Общество Осоавиахим были в том время массовые пробеги упряжек.

Старт первому такому пробегу был дан ещё 25 февраля 1930 года в Архангельске.

Собаководство в Великой Отечественной войне

В 1939 году состоялась 14 Всесоюзная выставка, где было около 500 собак, а в сентябре 1940 года – последний перед войной 15 Всесоюзный смотр служебного собаководства. Тогда никто и не предполагал, что следующая всесоюзная выставка собак будет организована только через 17 лет, что многих активистов-собаководов мы недосчитаемся в своих рядах, а наши четвероногие питомцы уйдут на деле доказывать свою пригодность к боевой службе.

С началом войны клубы служебного собаководства быстро перестроились, они бесперебойно сдавали собак для армии и в то же время сумели сберечь племенное поголовье. Московский областной клуб послал в армию 7890 собак; Московский городской и Рыбинский – каждый около 6000; Свердловский – 5509 собак; Горьковский, Казанский, Тамбовский и другие – также хорошо помогали. Они принимали участие в комплектовании специальных частей служебного собаководства.

В этот период и были сформированы отряды истребителей танков, а позже батальоны собак-миноискателей. Служить в части ушли многие известные собаководы. Собаки – истребители танков вывели из строя более 300 единиц бронетехники противника. Собаки инженерно-саперной службы использовались в 2 отдельных полках, 19 батальонах и 29 ротах; с их участием было обезврежено более 4 миллионов мин и фугасов. 36 батальонов и 69 взводов нартовых упряжек были сформированы в годы войны. Когда под вражеским огнем невозможно было доставить боеприпасы, собаки, служившие в этих подразделениях, подтаскивали патроны и малокалиберные снаряды. Почти 700 тысяч раненых красноармейцев и командиров было вывезено с поля боя четвероногими санитарами. За боевые подвиги многие вожатые собак минеров, санитаров и истребителей танков получили боевые награды. Печальна была судьба собак, отдавших службе лучшие годы жизни. Если пограничникам частенько разрешали забирать состарившихся псов домой, то, например, в школе Московского округа их, «негодных к дальнейшему использованию собак пород эрдельтерьер, немецкая овчарка, кавказская овчарка приказываю передать в Козельскую контору «Союзпушнины» для уничтожения».

Собаководство в послевоенное время

В области служебного собаководства в послевоенные годы ситуация была несколько более благоприятной, чем в охотничьем ведомстве. Развитие кинологических исследований продолжалось – генерал Г. П. Медведев, возглавлявший работы по использованию собак в годы войны, курировал эти работы и после наступления «лысенковских времен». При этом ему удалось укрыть от репрессий и сохранить для науки нескольких биологов, среди которых были, например, А. Г. Томилин и А. М. Колосов. Л. В. Крушинский также сотрудничал с Медведевым, курируя исследования по служебному собаководству в питомнике «Красная звезда».

Инструкции и наставления по работе со служебными собаками, составленные Л. В. для работников силовых ведомстве этот период, отличались высоким научным уровнем и доступностью изложения материала. Многим клубам пришлось всё начинать сначала. И здесь помог энтузиазм и преданность любителей своему делу. Инструкторы О. Д. Кошкина и С. Н. Михайлова в корзинах носили на вокзал щенков из питомника Советской Армии и клубов Москвы для отправки их в Ленинград, а уж там их прямо с вокзала разбирали любители, Приобретали их и те клубы, где не сумели сберечь основных производителей.

С 1946 года возобновились выставки служебных собак. Развернулась прерванная войной племенная работа, с небывалой энергией восстанавливалось то, что было утрачено.



Реклама